ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Чтобы разговаривать по телефону из этой комнаты, надо иметь железобетонные нервы, — протестовал Дейли.

— Пойдемте в кабинет Мэнкупа! — предложил Фредди. — Он свободен.

Сразу было видно, что в этом помещении ничего не трогали. Удобств здесь было мало. Огневая точка, где не заботятся о красоте и комфорте. Здесь все еще продолжали жить те трудные послевоенные годы, когда Мэнкуп основал журнал. Диван был далеко не нов. Жестковатый, обтянутый добротной кожей. Зеленая настольная лампа, при которой удобно читать корректуры. И много пепельниц — чтобы, стряхивая пепел наугад, попасть в одну из них.

Новым был лишь телефон — белый, обтекаемой формы, стоявший почему-то не на письменном столе, а на низком журнальном столике, рядом с диваном. Едва ли великий провидец подозревал, что именно по этому телефону будет передана информация, единственно не учтенная им при составлении шахматной задачи.

— Енсен подтверждает. В правой перчатке, на внутренней стороне безымянного пальца, действительно обнаружили при лабораторном анализе пятнышко крови. Группа совпадает с мэнкуповской, — сообщил Дейли. — Подождите, Енсен! С вами хочет говорить Мун.

— Енсен, письма шантажиста у вас под рукой? — Мун взял трубку. С трудом ему удалось пересилить мгновенный порыв положить ее обратно. Имел ли он право допытываться до тайн, которые Мэнкуп желал схоронить вместе с собой?

— Да! Я как раз собираю материал обвинения.

— Для прокуратуры?

— До этого еще далеко. Передаю дела. К Боденштерну назначили нового помощника… Так это все же было самоубийство? — очень тихо спросил Енсен, чтобы его, видимо, не слышали другие. — Но как согласовать это с дневниковыми записями? Ведь по ним получалось, что Мэнкуп и не собирался умирать.

— Это были улики против Баллина… И… — Мун не успел договорить.

— Да, я вас слушаю, господин Мун! — сказал Енсен другим, уже официальным тоном. Очевидно, кто-то стоял рядом.

— Осмотрите штемпель на конверте! — Мун приглушил голос. — Какое почтовое отделение связи? Сорок пятое?… Так вот, Енсен, позвоните в агентство «Сириус» и дайте им еще одну возможность разрекламировать себя. Меня интересует, есть ли в этом районе частное почтовое агентство.

— Хорошо! — Енсен повесил трубку.

Прошло минут пятнадцать. Дейли перелистывал дневник. Отдельные фразы он понимал, но далеко не все. Фредди думал. Это выражалось в том, что он ходил из угла в угол, задевая то стул, то диван.

— А как вам вообще пришло это в голову? — спросил он наконец. — У нас их пропасть, этих агентств для анонимной корреспонденции. Я сам участвовал в одном обследовании, но все-таки не додумался бы. Может быть, потому, что тогда попадались письма совершенно другого характера.

— И вам разрешили их вскрывать? — поинтересовался Дейли.

— Подкупили владелицу. Если бы вы знали, что это за клоака! Изнанка экономического чуда. В основном этими пунктами пользуются любители «клубнички». Объявление в шпрингеровской газете «Бильд-Цайтунг» или подобном издании: «Молодая женщина, способная удовлетворить все вкусы, ищет знакомство со щедрым господином. Письмо адресовать агентству такому-то, пароль — «Маркиз де Сад». Ну, и пишут ей разные щедрые господа, какие у них специальные вкусы и сколько они согласны платить за их удовлетворение… Но это еще не самое худшее. Матери предлагают малолетних дочерей, мужья отдают напрокат жен… После моего репортажа три самых грязных агентства прикрыли, но остальные стали тем временем еще грязнее…

Чувствовалось, что Фредди совсем не хочется рассказывать, думал он совсем о другом. Но надо было чем-то заполнить ожидание…

Мун осматривал книжные полки. Книг было много. Судя по истрепанным переплетам, то были не редакционные книги, а из личной библиотеки Мэнкупа. Гёте, Шоу, Маркс. Много философов. Мун взял в руки томик гётевских стихов.

— О чем вы думаете? — спросил Фредди.

— Все о том же. О стихотворении, которое в совокупности с последней записью Мэнкупа дало нам самое веское доказательство против Баллина.

Дейли вспомнил рассказ квартирной хозяйки о последнем неожиданном визите Мэнкупа, когда тот долго ждал Баллина и якобы дописывал какую-то статью, — в действительности отпечатал гётевское стихотворение. Теперь прояснилась и сравнительно безобидная роль, отведенная Баллину в «детективной игре»: первым войти в кабинет и оповестить других о смерти Мэнкупа. Раскрытие секрета игры снимало подозрение со всех, кроме него. Он единственный мог действительно убить Мэнкупа — именно потому, что вошел первым. Сейчас все казалось возможным, даже то, что Мэнкуп предвидел бесконечно тонкий психологический нюанс: увидев труп, Баллин останется абсолютно хладнокровным. Поэтому, в отличие от других, первым услышит шум в дальнем конце коридора, поспешит освободить запертых детективов и, значит, оставит на задвижке отпечатки пальцев. Предусмотренная правилами игры обязанность Баллина войти первым и снять перчатки с рук мертвого Мэнкупа в сочетании с задвижкой и стихами Гёте являлась основной пружиной капканного механизма. Но главным был все-таки Гёте.

— Одна ошибка на несколько строчек, а какая на ней колоссальная нагрузка! — резюмировал Дейли результат своих размышлений. — Это, пожалуй, из всех ходов Мэнкупа самый гениальный.

— Гениальный? — Мун вздохнул. — Возможно. Но и самый трудный. Я представляю себе, как он сидит за баллинской машинкой и медлит… Коверкать Гёте? Рука не поднимается. Может быть, и смешно, но для меня именно в этом одна из черточек Мэнкупа, каким я его вижу. А может быть, просто сфантазировал. — Мун собирался положить томик на место, но, услышав телефонный звонок, бросил на диван. — Вы, Енсен? — Он приник к телефону. — Почему так долго?

Оказалось, что Енсен, получив от «Сириуса» нужную справку, съездил сам в корреспондентское агентство. У владельца сохранился список, согласно которому он должен был отправлять по почте в точно указанные числа восемь заготовленных писем. Шесть — Баллину, два — Мэнкупу. Второе адресованное Мэнкупу письмо предписывалось сдать на почте вечером того дня, который впоследствии оказался последним в его жизни. Таким образом, оно уже после его смерти должно было попасть в руки Муна и Дейли. В этом последнем обстоятельстве не трудно было отгадать точнейший расчет.

Владелец почтового агентства, к счастью, запомнил внешность необычного заказчика. Судя по его описанию, это был Магнус Мэнкуп.

Мун положил трубку бесконечно усталым движением человека, поставившего последнюю точку под многолетним трудом.

— Помните ключик, который выпал из кармана Мэнкупа, когда его переносили на диван? — сказал он после долгого молчания.

— Я еще пытался завести им часы в холле, когда они остановились, — отозвался Дейли. — И шутил при этом, что ими открывается секретный ларец, где припрятана дюжина новых сюрпризов.

— Это ключ, выданный абоненту почтового ящика 1567. А нужен он был Мэнкупу, чтобы получить ответ Баллина и вместе с ним полное подтверждение своих подозрений. — Мун сочувственно посмотрел на Фредди. — Вы все еще не освоились с этой мыслью? Я тоже. У меня есть предложение: почитаем дневник Мэнкупа. На этот раз не с конца, а с начала.

Записи годичной давности. С предельной скупостью отраженная личная жизнь и мысли, мысли… Между ними почти полностью терялись разделенные когда днями, когда неделями строки:

«Прочел вторично книгу Дитера «Заговор генералов», на этот раз куда внимательнее, чем раньше. За это время я ознакомился абсолютно со всей литературой о попытке устранить Гитлера и последовавшей за ней кровавой расплате. В книге Дитера есть детали, которые не упоминает ни один автор. Временами создается впечатление, будто пишет очевидец расправы.

Говорил по этому поводу с Дитером. Он объяснил, что узнал эти подробности от американского врача, работавшего в Ландебергской тюрьме, где содержались военные преступники, подсудимые Нюрнбергского процесса. Врач узнал их в свою очередь от заключенного гестаповца, который не фигурировал в материалах процесса, так как умер до того вследствие отравления. Дитер назвал фамилию врача. Имя гестаповца ему самому неизвестно».

55
{"b":"103229","o":1}