ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ПОМНИТЕ О СМЕРТИ!

Меня называют Гамбургский оракул. Сначала это было дружеской шуткой, сейчас в устах многих звучит как проклятие.

Магнус Мэнкуп

— Извините! — Мун встал и незаметно кивнул Дейли.

Они вошли в завешенную красным бархатом дверь, над которой светился транспарант с изображением мужчины в средневековом одеянии. Холодным светом поблескивали умывальники. Тихо гудел озонатор. Сушилки для рук и одеколонный автомат отражали в никелированном зеркале накрахмаленные полотенца.

Стоя за чуть отодвинутым занавесом, Мун видел прямо перед собой застекленный шкаф с переплетами энциклопедии, а вдали, за шлейфами причудливо переплетающегося дыма, Мэнкупа. Черная лакированная сумка лежала на столике между ним и Ловизой.

— В чем дело? — Дейли, подойдя сзади, положил ему руку на плечо.

— Следите за Ловизой Кнооп. У нее в сумке пистолет, — сказал Мун, продолжая напряженно вглядываться в дым.

— Вы уверены?

Мун неопределенно покачал головой.

— То-то меня всегда привлекают женщины с преступными наклонностями, — удивился Дейли. — Все время ломаю себе голову: что же в ней так интригует? Как будто некрасивая, а вместе с тем неотразима. Оказывается, притягивал пистолет, о котором я даже понятия не имел. Вы случайно не помните, чьи это слова: «В любви все решает предчувствие»?

— Почему бы вам, Дейли, не составить сборник афоризмов? Он будет пользоваться бешеным успехом, главным образом у психиатров.

— Это идея! Кстати, наша дама с пистолетом вдохновила меня на следующее откровение: «Она была так прекрасна, что казалась даже некрасивой».

— Боюсь, что скоро мне придется подыскивать себе нового компаньона. — Мун безнадежно вздохнул.

— А чем вас не устраивает старый?

— Пал жертвой вампиров! — проворчал Мун.

— Каких еще вампиров? — не понял Дейли.

— Женщин! — пояснил Мун. — Они высосали из вас все мозги. Три бутылки шампанского, когда в кармане ни гроша! Что это, нормальное сумасшествие или ненормальное нахальство? А жемчуг? Рисковать тюрьмой ради красотки, которая вчера еще считала мыло не предметом гигиены, а импортным лакомством?!

Дейли удовлетворенно хмыкнул.

— Неужели вы не догадались, что жемчуг — имитация?

— Ну да, — кивнул Мун. — А так как спрятанный в полых жемчужинах наркотик тоже поддельный, остается только добавить, что самой искусной имитацией является негритянка. В действительности это был президент де Голль, приехавший с неофициальным визитом к Аденауэру.

— Наркотик? С чего вы это взяли? Когда-нибудь слыхали про знаменитые кимберлийские алмазы? Так вот, я справлялся у стюардессы. На транзитном билете моей черной принцессы стоял штамп кимберлийского отделения авиакомпании «Ройял Эрвейс».

— Настоящие алмазы в фальшивом жемчуге! — Оригинальный способ контрабанды был по достоинству оценен Муном. — Умница! Но что бы она делала, не попадись ей такой дурак, как вы?

— По-моему, она весьма щедро расплатилась за мою скромную услугу.

— Видел! Протянула руку для поцелуя.

— Вы не очень наблюдательны. — Дейли подошел к одеколонному автомату, но вовремя вспомнил, что у него только американские монеты. — Позовите официанта! — попросил он Муна.

— Это для чего?

Дейли не удостоил Муна ответом. Отодвинув занавес, он кивнул официанту.

— Что господину угодно? — Поклон выражал в совершенно равных пропорциях уважение к клиенту и чувство собственного достоинства.

— Разменяйте мне эту бумажку. — Дейли небрежно вытащил из кармана стомарковую ассигнацию.

— Откуда у вас немецкая валюта? — удивился Мун.

— Мне нужны десять пфеннигов! — Дейли полностью игнорировал вопрос.

— Всю сумму десятипфенниговыми монетами? — Официант пожал плечами. — Придется послать в банк. — При этом он сохранял самый серьезный вид, так что трудно было понять, шутка ли это или желание доказать иностранцу, что в стране «экономического чуда» не брезгуют и такими мелкими чудесами.

— Пока хватит и одной, — благосклонно разрешил Дейли.

Получив монету и в придачу целый ворох тщательно приглаженных банкнотов, он дал на чай десять марок. Официант реваншировался тем же строго отмеренным поклоном, из которого явствовало, что немецкое национальное достоинство не зависит от размера чаевых.

— Ну? — с вызовом спросил Дейли. — Надеюсь, вы теперь поняли, с кем имеете дело?

— С мелким жуликом. Это еще хуже, чем бескорыстный дурак.

Дейли, усмехнувшись, бросил монету в щель. Подставив под пульверизатор ладони, он довольно долго растирал одеколоном лицо и пальцы.

— Изумительный аромат! — промолвил он наконец. — Кажется, это великий Лонгфелло назвал одеколон жидкой весной в твердой упаковке.

— Если вашего парикмахера зовут Лонгфелло, это еще не причина считать его великим! — Мун без особой охоты продолжал пикировку. В начале их совместной деятельности наклонность Дейли заниматься юмористической физзарядкой в самые напряженные моменты раздражала. Но со временем Мун постиг, что это неплохое средство против нервных перегрузок.

— Вы говорите, я мелкий жулик? — самодовольно повторил Дейли. — А это что? — Он не спеша вытащил из кармана туго спрессованную пачку. — Даже если Мэнкуп умрет через минуту и тем самым лишит нас обещанного гонорара, здесь достаточно на обратную дорогу плюс целый вагон шампанского.

— Прошу прощения! Поскольку в нашем обществе моральная оценка зависит от размера прибыли, произвожу вас из мелкого жулика в крупного коммерсанта.

— Благодарю. — Дейли поклонился. — А как вам понравился американский пилот, пьянчужка, который на основании факта, что я когда-то засадил его за решетку, выманил у меня почти десятую часть заработанной с таким риском суммы!

— Как раз крупные коммерсанты и занимаются филантропией.

— Если учесть, что я сегодня увидел его впервые в жизни, что знаком он не со мной, а с таможенником, которому весьма кстати намекнул, что я детектив Интерпола, то филантропом можно назвать скорее его.

— Боже мой! — Мун имел вид совершающего панихиду пастора. — С вашим талантом работать в детективном агентстве — это то же самое, что папе римскому стать лектором по пропаганде атеизма… Куда он пропал? — Увлеченный беседой, Мун на миг упустил из вида Мэнкупа. — Сумку я тоже больше не вижу.

— А вы уверены, что пистолет вам не померещился? — Насладившись своим триумфом, Дейли сразу же стал серьезным.

— Слава богу. — Мун с облегчением вздохнул. Заслонившие Мэнкупа посетители отошли в сторону. Все было целым и невредимым — бутылки с шампанским, бокалы, сумка и сам Мэнкуп.

— Так как же с пистолетом? — повторил Дейли.

Мун сделал ему знак замолчать. Молодой красивый блондин, вошедший полминуты назад, все еще продолжал мыть руки. Покончив с этим занятием, он продолжал прислушиваться.

— Пошли! — предложил Мун. — Тем более что проторчали мы тут вполне достаточно, чтобы утвердить за нами национальную репутацию…

— Страдающих хроническим расстройством желудка? — пошутил Дейли.

— Зачем так грубо? Я говорю о легенде, согласно которой американец направляется в уборную только затем, чтобы вытащить из заднего кармана плоскую фляжку и высосать до дна… Подождите! Я еще не все сказал. — Мун удержал Дейли, намеревавшегося возвратиться к столику.

— В таком случае предлагаю продолжить роль стыдливого алкоголика за буфетом! — улыбнулся Дейли.

Стойка была мраморная. Облокотившись о нее, несколько наспех забежавших в кафе прохожих пили лютилют, — видимо, традиционный напиток гамбуржцев. Один из официантов, совсем еще молоденький, беспрерывно уносил пустые кружки и рюмочки, не забывая каждый раз тщательно вытереть мокрую стойку.

— Вы спрашивали насчет содержимого сумки. — Заказав водку, Мун продолжал разговор. — Не знаю.

— Только что вы были более уверены.

— Эти пять минут я, в отличие от вас, размышлял. Ловиза Кнооп мне нравится. Когда Мэнкуп сказал, что она стоит их всех, вместе взятых, это не походило на замаскированный сарказм. Почему же он, такой умный и проницательный, ошибается на ее счет?

7
{"b":"103229","o":1}