ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нас называют безумными, но что такое наше безумие в сравнении с ее? Разве не безумны ее предписания, следование которым призвано доказать Богу и ее соседям, что ты добрый христианин? Прибить ухо к двери? Какой бред! Разве Христос пришел не для того, чтобы смягчить наше жестокосердие? Но они забыли об этом.

Рут ходила взад и вперед по комнате, укачивая ребенка и продолжая говорить:

— Мы исцеляем больных, любим друг друга, регулярно вносим десятину в пользу общины, и, несмотря на это, все кругом твердят, что мы «удалены от Бога»…

— Она встряхнула головой. — Удалены от Бога? Нет и нет — утверждаю это!

Скорее спасены от безумия, воздвигнутого под сенью Его Имени, да, спасены!

Вечная Ему хвала и слава! «Он призвал нас и пустил в открытое плавание»

Номи прервала танец, подхватила низенький столик на ножке и поставила его на середину комнаты.

— Доставайте карты, Рут, милая! Откроем и раскинем их перед нашей Героиней, чтобы она узнала предначертанное ей на Небесах.

Агарь раскидала подушки на плиточный пол.

Рут передала малютку Анжелике.

— Ну разве она не восхитительна? Ее личико округляется, а глаза принимают небесный оттенок. — Она положила ее на кровать из подушек, и малышка стала внимательно осматриваться. — А теперь встаньте, — сказала Рут, обращаясь к Анжелике, — и пересядьте-ка в это большое кресло. Арканам следует держаться прямо, чтобы не искажалась информация.

Анжелика покорилась, желая понять, что же такое они замышляют.

Поставив перед ней круглый столик, Номи принесла большую бархатную складчатую сумку. Рут, расположившись напротив Анжелики, открыла ее и достала колоду удлиненных разрисованных игральных карт, именуемых таро.

Она объяснила, что карты отдыхали и в течение двух дней их никто не касался. Накануне прикинула раскладывать их лицом, а не изнанкой, что позволит раскрыть их значение не в ограниченном и отрицательном, а в обнадеживающем и положительном смысле.

В детстве Анжелике рассказывали, что карты имеют обыкновение пропитываться сильным запахом серы, однако позднее при Дворе Чудес она познакомилась с искусством египтянок, считавших гадание привилегией высших кастовых слоев общества.

Прослышав о талантах Рут Саммер, она призналась, что в ее намерение входило попросить ее продемонстрировать их. Она опасалась только, что еще слишком слаба для участия в сеансе.

Рут тряхнула своим высоким белым капюшоном и заявила, что не существует каких-то неблагоприятных или счастливых дней для гадания на таро… Вполне достаточно одного желания Героя или Героини, то есть «консультанта».

Она добавила также, что пользуется для гадания двадцатью двумя таро двадцатью одним плюс еще одним снимаемым — способом гадания, восходящим к «Наиби», невинным картам, вошедшим в обычай в XIV веке.

Это были двадцать две фигуры, именуемые козырями для досужих карточных игр, и одновременно высшие арканы для гадания.

Карты, которые она разложила на столе, были подарены ей одним моряком-венецианцем, членом команды корсарского или пиратского судна, приплывшего из Карибского моря и бросившего якорь в порту.

Как-то базарным днем после выгодной продажи скота и сыров Рут, скромненько держащаяся при своем муже Брайене Ньюмене, зашла в таверну «Белый кит» выпить кружку пива. Какой-то матрос, в короткой рубашке розового индийского ситца, в цветах, с зеленой чалмой на голове, золотыми кольцами в ушах, черной повязкой на глазу и попугаем на плече, вдруг встал со своего стула и, тыча в нее пальцем, прогремел на своем ломаном полуанглийском-полуитальянском языке, что не нужно иметь два глаза, чтобы убедиться: если и есть на свете человек, обладающий даром ясновидения, то это она — сидящая вон за тем столом женщина. И он готов научить ее гадать на таро, дабы положить конец шарлатанству. После того как отгремела эта странная тирада, все увидели, как Рут Саммер, урожденная квакерша и конгрегационалистка, а в замужестве пуританка, встала и, как зачарованная, села за стол одноглазого пирата. Сеанс обучения, проходивший в облаках табачного дыма, занял два-три часа, в то время как на улице, в тумане, сидя в двуколке, фермер Ньюмен терпеливо дожидался свою жену. Такой был первый странный инцидент, на который не преминули сослаться судьи по делу Шипераль.

Покидая Салем, карибский гадатель оставил ей эту колоду разноцветных таро: розовых для тела, голубых для души, золотых для духа, с которой она никогда больше не расставалась и которую разложила теперь перед Анжеликой, предлагая ей разделить ее на три части, а затем вытащить из каждой по карте на выбор, чтобы тут же отложить их в сторону. Затем снова перетасовав колоду, она раскинула ее и попросила консультантку снять на выбор семь карт.

Она разложила эти первые семь карт в форме звезды Давида — два наложенных друг на друга треугольника с седьмой картой посредине. Она открывала карты валетом, сначала — ту, что лежала наверху, затем — внизу, и так на всех концах звезды, вплоть до очень важной седьмой посередине, особым образом влиявшей на общую картину легших парных карт.

Первый расклад оказался просто превосходным.

Первый аркан оказался солнцем, лежавшим валетом напротив королевы Анжелики.

Солнце омывает и озаряет тебя. Обещает процветание и славу, удачу во всех начинаниях, прибыль и успех. Этот знак сопутствовал тебе всегда. И не раз принимал облик мужчины.

Затем шли любовник и король, подтверждавшие, что любовь всегда переполняла ее и покровительствовала ей.

Любовь покровительствует тебе через очень могущественных людей… Их, как минимум, двое, но также и множество, много мужчин. Знак того, что любовь всегда была с тобой, а порой и спасала…

Затем луна и колесо.

— Материнство: обновление жизни. Новый ребенок. Ну, об этом-то нам известно! Зато могут вновь появиться братья и сестры…

Анжелика была очень удивлена проницательностью своей гадалки в белом капюшоне. Рут Саммер не могла знать, что в Нью-Йорке они встретили Молина, напавшего на след Жослина де Сансе, старшего брата. Престарелый Валлон де Статен, исландец, приютил его в Америке. Разумеется, встреча произошла не вчера, однако Молин продолжал поиски…

Наконец очередь дошла до последнего, седьмого аркана посередине: суд. Здесь эта карта означала для нее неожиданность.

Рут не могла с уверенностью сказать, ждет ли она ее в семейной жизни или в отношениях с другими людьми.

— Неожиданность, — сказала она, собирая вокруг седьмого аркана все другие карты, — соль твоей жизни.

Вторые семь карт, также разложенные в виде звезды, открывались парой, папы и висельника.

Ясновидящая посерьезнела и задумалась.

— Это благородный человек, — мягко, почти с нежностью проговорила она, несущий с собой эзотерическую истину, монах, так как висельник противостоит мудрецу, величайшему мудрецу.

Затем она раскрыла еще одну пару, смерть и отшельника, и пришла в сильное волнение. Она не решалась заговорить и, казалось, готова была отвергнуть показания карт. Наконец с грустью произнесла:

— Глубокое противоречие раздирает душу этого выдающегося человека.

Открыв Дьявола и смерть, она вздрогнула.

— Колдовские чары, сатанинские колдовские чары завладели им.

Поспешно, как бы ища Высшей защиты от неминуемой катастрофы, она перевернула последнюю серединную карту.

— Папесса! — воскликнула она. Рут замерла, положив палец на роковое изображение, — сидящую женщину с папской тиарой на голове.

— Эта женщина довела благородного человека до позора и гибели, — Добавила она. И, подняв глаза на Анжелику, монотонно произнесла:

— Они оба одержимы и жаждут твоей смерти.

Воцарилось молчание. Анжелика изо всех сил старалась скрыть свое волнение.

Папесса? Выдающийся человек?

Ведь речь могла идти об Амбруазине, дьяволице, и ее наставнике и сообщнике, иезуите Себастьяне д'Оржевале, имя которого старались не произносить во время сеанса.

Наивная колдунья-квакерша неминуемо упала бы в обморок от ужаса, если бы могла увидеть тех, кого ее слова извлекли из лимба не такого уж далекого прошлого, так как для нее, воспитанной в секте, вышедшей из Реформации, католический священник, иезуит, всегда был воплощением зла.

26
{"b":"10324","o":1}