ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Приказ иезуитов — это очень серьезно, серьезнее быть не может, — сказал Пейрак ровным голосом.

— И.., для вас тоже?

Жоффрей де Пейрак слегка повернул голову, чтобы посмотреть на своего собеседника. Тонкое молодое лицо с ярко горящими глазами, окруженными голубыми тенями, придававшими этому лицу некоторую женственность. Может быть, из-за этого находили, что он чем-то похож на индейца. Так, по их безбородым лицам иногда не сразу можно было сказать — мужчина это или женщина. В нем проглядывали черты древней гасконской расы, где смешались иберийцы и мавры, и, кто знает, может быть, один из его далеких предков был азиатом. Гасконская кровь также текла и в венах Пейрака, который, правда, высоким ростом, довольно редким среди гасконцев, был обязан английскому происхождению своей матери.

Барон де Сен-Кастин с тревогой смотрел на своего старшего собеседника.

— Мы готовы объединиться под вашим знаменем, господин де Пейрак…

Пейрак продолжал смотреть на него так, как будто он его не слышал. Итак, народ целой страны вручал ему свою судьбу устами этого молодого человека, в чьем голосе слышался акцент их родной провинции Гвиенны.

— Поймите меня, поймите меня! — повторил барон. — Если война разразится, то она пожрет нас всех.

И первыми она уничтожит наиболее уязвимых, то есть наших индейцев, наших друзей, наших братьев, наших близких… Да, наших близких; у каждого из нас в Акадии есть тесть, сводные братья, сводные сестры, двоюродные братья и сестры. Там, в лесу, и в этом нужно признаться, мы связаны с ними кровью индейских женщин, которых мы любили и которых брали себе в жены. Я сам скоро женюсь на Матильде, моей маленькой индейской принцессе. Ах, сударь, какое сокровище эта девочка…

Но они все погибнут, если мы не защитим их от их же собственного воинственного духа… Наступит время, и англичане не дадут себя больше резать. Англичане, живущие на нашем побережье, не любят, конечно, воевать. Они тяжелы на подъем. Они ненавидят только грех. Нужно еще много скальпов на поясах абенаков, чтобы англичане решили объединиться с оружием в руках. Но тогда — храни нас Господь! Они медленно раскачиваются, но, когда они решаются начать войну, то они ведут ее так же упорно, как обрабатывают землю.., добросовестно.., методично.., бесстрастно.., без ненависти, говорю я вам, как будто выполняют долг, религиозный долг.., они будут расчищать поле, которое им дал Господь… Они истребят моих эчеминов и моих сурикезов до последнего человека, как они истребили пеквотов сорок лет тому назад, а недавно нарангасетов.., до последнего человека, повторяю, до последнего!

Его голос срывался на крик:

— Я, конечно, пытался объяснить все это в Квебеке, но безуспешно! Они говорят, что англичане трусливы, и что их нужно сбросить в море, смыть с берегов Америки всю эту еретическую, протестантскую нечисть.., может быть, это и так. Англичане трусливы, но они упорны, и их здесь в тридцать раз больше, чем нас, канадцев, и страх может их сделать опасными, коварными и хитрыми.. Я их знаю, этих инглишменов, мне с ними часто приходилось иметь дело, а сколько скальпов добыл я в бою! Да, никто не может про меня сказать, что я плохой французский офицер, более сотни английских шевелюр сушится на стене моего форта в Пентагуете. Я добыл их вместе с моими индейцами в факториях залива… Два года тому назад мы почти дошли до Бостона; и, если бы наш король прислал нам хоть один военный корабль, то мы бы взяли этот город. Но он не пошевелил и пальцем, чтобы помочь «своей» французской Акадии…

Он замолчал, тяжело дыша.

Затем закончил тоном патетической мольбы:

— Вы это сделаете, не правда ли, господин граф? Вы нам поможете? Вы поможете мне спасти моих индейцев?..

Граф де Пейрак положил ладонь на лоб и прикрыл глаза.

Ему показалось, что никогда ранее так остро не чувствовал он отсутствия Анжелики. Ax, если бы она сейчас была здесь! Чтобы он мог сознавать, что она рядом! Она и ее нежное и женственное сочувствие. Чтобы рядом с ним была она, со свойственным только ей проницательным, глубоким и таинственным молчанием.

Понимающая все в этом своем молчании! Разделяющая его чувства.

Но также наделенная несравненным здравым смыслом.

Его жена самим своим присутствием снимала с него всю вину за любые преступления.

Он поднял голову, решив идти навстречу своей судьбе.

— Хорошо, — сказал он, — я вам помогу.

Глава 11

Туман над лиманом был в этот день таким густым, что в его седых клубах приглушались пронзительные крики морских птиц, напоминая хриплые стоны грешных душ в аду.

На обратном пути в Хоуснок Жоффрей де Пейрак уже собирался проститься с де Сен-Кастином, когда они увидели судно, плывшее вверх по течению реки. Подгоняемое ветром, оно, словно призрак, прошло рядом с ними, и до них донеслось шуршание его шелковых парусов. Это был маленький торговый или прогулочный стодвадцатистопятидесятитонный корабль, и его самая высокая мачта, на которой развевался оранжевый флаг, едва превышала вершины столетних дубов, росших вдоль берега реки. Он проплыл мимо и исчез, как привидение. Но спустя какое-то время они услышали сквозь туман шум опускаемой якорной цепи. Корабль остановился. И они увидели, как по плохо различимой прибрежной тропинке кто-то идет им навстречу. Это был матрос в красно-белой полосатой рубахе, на его поясе болтался широкий тесак.

— Кто-нибудь из вас, случайно, не сеньор де Пейрак?

— Да, это я.

Матрос приподнял в знак приветствия свою шерстяную шляпу.

— В районе внешней гавани острова Сеген, перед тем, как выйти на Дрезденское течение, мы встретились с одним кораблем, с которого вам просили кое-что сообщить.

В случае, если вы его встретите, — сказали они, — передайте ему, что мадам де Пейрак находится на борту яхты «Ларошелец» и будет ждать вашу светлость в Голдсборо.

— Очень хорошо, — воскликнул Пейрак с чувством большого облегчения. Когда вы их встретили?

— Вчера, незадолго до захода солнца.

Сегодня была среда. Таким образом, подумал он, Анжелика благополучно завершила свое несколько безрассудное путешествие в деревню Брансуик-Фолс. «Ларошелец», который был в тех краях, смог взять ее к себе на борт, как было условлено. По всей видимости, какие-то причины, связанные с находившимся на борту грузом или с изменением ветра, вынудили капитана яхты Корентена Ле Галля изменить время своего отплытия.

Избавившись от тревоги за жену и сына, граф перестал волноваться и по поводу своей возможной задержки. Он найдет другую возможность быстро добраться до своего имения в Голдсборо. Ему и в голову не приходила мысль о том, что встретившийся с ним человек ему солгал, так как среди моряков вообще не принято было говорить не правду.

— Давайте пойдем вместе до Пентагуета, — предложил ему барон де Сен-Кастин. — : Скорее всего, дорога по земле еще покрыта грязью и после оттепели вся завалена ветками. Но мы все равно доберемся быстрее, чем морем, так как вам какое-то время придется дожидаться попутного корабля или плыть на оставленных вами в Хоусноке лодках, а они далеко не быстроходны.

— Хорошая идея, — согласился Пейрак. — Эй, матрос!

Он подозвал к себе моряка, чей силуэт удалялся сквозь туман.

— Это вам, — сказал Пейрак, положив ему в руку горсть жемчужин.

Матрос аж вздрогнул и посмотрел на графа с открытым от удивления ртом.

— Ведь это розовые жемчужины «ламба». С Карибских островов…

— Да.., вам они, я думаю, пригодятся. Не у каждого такие найдутся.

Матрос не мог скрыть своего смущения в связи с таким роскошным подарком.

— Спасибо, монсеньор, — пробормотал он наконец. Он посмотрел на Пейрака с плохо скрываемым испугом и стал быстро удаляться, а потом побежал так, будто за ним кто-то гнался.

Пройдет какое-то время и Жоффрей де Пейрак узнает, что этот человек ему солгал.

Глава 12

Дом Джорджа Шеплея в бухте Макуа, расположенный на оконечности заросшей кривыми кедрами косы, представлял из себя убогую, покосившуюся от ветра хижину из бревен и коры.

28
{"b":"10325","o":1}