ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она была так удивлена, так нежданна для нее была эта метаморфоза, что глядя на ее растерянные глаза и открытый рот, он не выдержал и расхохотался.

— Успокойтесь, сударыня, прошу вас! Некоторые ваши высказывания обеспокоили меня. Но я вижу, что мне нечего опасаться. Вы не разгадали моего переодевания.

Впервые они услышали громкий смех Джека Мэуина.

И как ни парадоксально, именно это заставило их поверить, что» перед ними под столь ненавистной и столь враждебной черной сутаной, — именно он, хозяин лодки, тот самый, кто только что смачно сплевывал в море табачную слюну и ловко покорял с помощью рук и ног наполненный ветром парус, кто доставлял их с острова на остров, молчаливый, одинокий, но любопытный…

В одно мгновение в голове Анжелики промелькнула вся глубина личности Джека Мэуина, которая так ее заинтриговала.

Ну конечно же!… Конечно, это был иезуит!

Как она раньше не догадалась? Она, воспитанная в католическом монастыре, строго руководимом членами самого высоко стоящего и могущественного религиозного ордена того времени! Воспитанники его обязаны были каждую неделю исповедоваться преподобным отцам и ничего не скрывать от них, вплоть до самых глухих закоулков сознания. Как же она позволила так себя провести?..

Почему, по тысяче признаков, не появились у нее подозрения?..

Например, когда он сидел однажды ночью, на скале в Лонг-Айленде, с таким «отсутствующим» видом, что она испугалась, — ведь это он молился, как умеют молиться только последователи великого Игнация Лойолы, он был в тот момент не отсутствующим, не в летаргическом состоянии, как она подумала, а в экстазе, в мистическом экстазе!

А когда он обносил их пищей в Монегане, как она не опознала ту ловкость, с которой монахи раздают бедным благотворительные обеды?..

А сегодня? Неожиданный уход акадского юноши Юбера д'Арпентиньи наверняка объясняется тем, что он узнал в человеке, переодетом английским моряком, католического миссионера, быть может, принимавшего от него когда-то первое причастие. По-видимому, монах незаметно подал ему сигнал молчать.

Медведь мистер Уилаби подошел к иезуиту, понюхал его. Учуяв знакомый запах хозяина шлюпа «Белая птица», он потерся о его сутану, а монах погладил его мохнатую голову.

— In fact we've already made acquaintance note 28, мистер Уилаби, — тихо проговорил он.

И верно, уже много дней, с тех пор, как вышли из Нью-Йорка, они делили деревянное убежище, укрывавшее их от волн. Признание монаха мистером Уилаби убедило самых недоверчивых.

Они окончательно сникли, потрясенные мыслью, что судьба их решена, и они проиграли игру. Анжелика не в состоянии была произнести ни слова. Никогда еще она не чувствовала себя такой подавленной. Обдумывая последствия, которые будет иметь эта мистификация для нее и ее спутников, она даже не была в состоянии посмеяться над тем, как она дала себя обмануть. Она думала:

«Случайно ли лодка мнимого Джека Мэуина оказалась рядом с кораблем Колена, или и на этот раз я попала в ловушку?»

Она поникла головой, почувствовав себя побежденной, и горькая складка легла у ее губ.

Иезуит обратился к англичанам:

— Не бойтесь ничего. Здесь вы под моим покровительством.

Он подошел к воде, поднял голову и, сложив ладони рупором, испустил индейский клич, повторив его несколько раз, как сигнал.

Через несколько минут ветки кустов зашевелились, и появилось множество дикарей, они с шумом спускались с холмов, пересекали реку вброд. Все они кинулись на колени перед своим пастырем, прося благословения и проявляя всяческие знаки расположения. Естественно, появился напыщенный великий сагамор Пиксарет.

— Ты думала, что убежала от меня, — сказал он Анжелике. — Но я все время знал, где ты, я не выпускал тебя из рук, и Черная Сутана привез тебя. Ты — моя пленница.

Дикари, смеясь, щупали редкие волосы Илая Кемптова, который сидел ни жив ни мертв. Медведь угрожающе зарычал.

Увидев его, индейцы отступили, одни нацелились в него копьями, другие схватились за луки.

Монах успокоил всю эту суматоху одним словом. Увидев, как он положил руку на голову медведя, индейцы прониклись к нему еще большим уважением, но ведь Черная Сутана только и делал, что удивлял их своими чудесами.

— Недалеко отсюда находится форт Пентагует, которым командует барон де Сен-Кастин, — сказал отец Мареше Анжелике. — Соблаговолите, сударыня, следовать за мной. Мы сейчас туда отправимся.

— Кстати, — раздался вдруг голосок Адемара, когда они стали подниматься в гору, — вы, случайно не братишка будете Джека Мэуина? Уж очень вы на него смахиваете, отец мой. Куда он подевался, а? Пора уж и парус поднимать. А то надоели мне эти дикари, честное слово…

Глава 10

— Посмотрите, нет, вы только посмотрите, — говорил барон де Сен-Кастин, показывая театральным жестом на стену, всю покрытую скальпами англичан, — посмотрите, отец мой, разве плохо я служу Богу и Его Величеству? Вместе с моими мик-маками и эчеминами я хорошо повоевал с еретиками-англичанами и более чем заслужил царствие небесное. Никто не может обвинить меня в прохладности религиозных чувств, ведь я добился обращения в нашу веру великого вождя Матеконандо и его детей, и я даже был их крестным отцом, потому что на этом пустынном побережьи не нашлось никого другого, чтобы исполнить эту христианскую обязанность.

А вот отец д'Оржеваль, ваш наставник, пишет мне с горьким упреком, что я якобы предаю веру, уклоняясь от новой священной войны, в которую он втянул абенаков. Прежде всего, позволю вам сказать, войну эту начали слишком рано и неожиданно. Индейцы еще полностью заняты своей торговлей и посевами, что для них жизненно важно.

— Крестовый поход может стать необходимым и внезапно, — ответил отец де Верной, — если в нем участвуют благородные души. Быть может, именно ваша.., уловка продлит военную кампанию и не позволит индейцам до холодов закончить посевы и обмен товаров.

— Во всяком случае, мои индейцы будут обеспечены, — хмуро отвечал де Сен-Кастин.

— Не кажется ли вам, что их долгом является сражаться за Господа Бога, именем которого их крестили?

Разговор этот происходил на следующий день после прибытия в Пентагует, в столовой, где они обедали втроем.

За большим столом сидели отец Мареше де Верной и Анжелика, а де Сен-Кастин прохаживался по зале, нервно встряхивая головой, украшенной убором из перьев на индейский манер.

С утра поднялся густой туман и отрезал их от всего мира плотной серой пеленой, сквозь которую долетали лишь резкие крики невидимых чаек.

Французский пост был небольшим по размерам.

Сен-Кастин предоставил в распоряжение Анжелики небольшую комнату-спальню, но она провела часть ночи в сарае, где расположились англичане, пытаясь их ободрить. Все они были удручены.

Раз они попали в руки французов, они будут, конечно, отвезены в Квебек и проданы беспощадным канадским папистам. Если только барон де Сен-Кастин не договорится с Бостоном о выкупе за них. Преподобный отец Пэтридж может быть уверен, что его единоверцы, в большинстве своем — люди знатные и влиятельные, не откажутся от него, даже если придется собирать с горожан пошлину для того, чтобы сколотить необходимую сумму. А вот у мисс Пиджон нет семьи, и ей придется долго жить в неволе, где самое тяжелое испытание — ежедневные поползновения обратить ее в католическую веру.

Все они очень устали и поэтому, закусив кукурузой и рыбой, легли спать. Анжелика долго еще размышляла о том, как передать мужу весточку о себе.

В конце концов, в голове ее все перепуталось. Каким образом Колен именно в то утро захватил лодку, на которой возвращался в Акадию переодетый монах, заканчивающий свое шпионское задание? Знал ли Колен, кем был англичанин — хозяин лодки, жующий табак и так ловко сплевывавший в море? Может, поэтому он шепнул ей «Берегись, тебе хотят навредить!»

вернуться

Note28

Фактически мы уже знакомы. (англ.)

64
{"b":"10325","o":1}