ЛитМир - Электронная Библиотека

Рассказывали, что Сталин выступил в поддержку крестьянства. В недавней статье "Головокружение от успехов", он обрушился с критикой на местные органы власти за чрезмерное усердие по внедрению коллективизации на местах. Появились слухи, что Сталин распорядился замедлить процесс коллективизации и скоро разрешит крестьянам выходить из колхозов, если они этого желают. Эти слухи не заслуживали доверия, поскольку ещё совсем недавно на собраниях нам объявили, что Сталин решил завершить полную коллективизацию к

Первому мая, каких бы человеческих и материальных жертв это не стоило. Мы так же знали о твёрдом намерении Сталина истребить кулаков как социальный класс. В соответствии с этим, правительство издало закон, согласно которому кулаки изгонялись из родных мест и направлялись в ссылку. Возможно ли, что за такой небольшой промежуток времени Сталин изменил своё мнение?

Многие жители села не верили подобным слухам и готовились к худшему. Однако всеобщая ненависть к коллективизации и партийным приспешникам была так велика, что большинство крестьян пребывало в приятных размышлениях и поверило слухам. Вся эта противоречивая информация насаждала среди жителей села страх и озлобленность.

Часто можно было услышать: "Куда подевались эти кровопийцы?" или

"Давайте покончим с этими кровососами!", "Заберём обратно наших коров из проклятого колхоза!".

Раньше никто не осмеливался произносить такие слова. Теперь же они раздавались везде. Жители сели стали готовы драться и даже убить, если нужно. И действительно, спустя несколько дней, мы увидели клубы дыма и языки пламени на другом конце села. Как выяснилось позже, штаб Седьмой Сотни сгорел дотла. Очередной новостью стало известие, что селяне нападали на дома активистов и сельского начальства.

Кто-то пытался поджечь здание сельсовета. В сельском клубе

(пропагандистском центре) выбили окна и перерезали телефонные провода, соединявшие село с районным центром. Исчезло более километра телефонного провода.

А однажды ночью совершилось первое убийство. Неизвестные напали на товарища Иуду и забили его до смерти. Заинтригованный этой новостью, я как всякий подросток, бросился к месту, где обнаружили его труп.

Тело убитого лежало в сточной канаве главной дороги села. Его поповская борода была опалена, а лицо обезображено ожогами. Риза, которую он всегда носил, пропала. На клочке газеты, прикреплённой к его груди, большими печатными буквами было написано: "Собаке – собачья смерть!". Наконец, в конце марта 1930 года нас созвали на митинг Сотни. Помещение собрания, как всегда, украшалось большим красным флагом на стене. С потолка свешивался плакат, выполненный красной краской, с призывом: "Смерть врагам народа!". Под ним стоял стол президиума, покрытый красной скатертью.

В назначенное время в дверях появился незнакомец в сопровождении членов сельского совета. Разговоры и прочий шум в зале стихли. Один из членов сельсовета занял место на трибуне и, вынув из нагрудного кармана лист бумаги, призвал собравшихся к тишине.

– Перед тем, как мы приступим к повестке дня, – медленно зачитал он по бумажке. – Я хочу представить вам посланника нашей партии товарища Римаренко.

В зале зашевелились. Многие мужчины засмеялись, а некоторые женщины начали хихикать. Но всё это продолжалось недолго, и вскоре наступила тишина.

Посланник партии был ошарашен таким приёмом и явно раздражён.

Словно ища поддержки, он осмотрелся вокруг. Затем, подняв руку, он спросил низким голосом: "Значит, вот как вы встречаете представителя партии?". Он замолчал ненадолго, уставившись на свои сапоги, словно соображая, что делать дальше. И, подавшись вперёд, он предупредил нас бесстрастным голосом:

– В качестве представителя партии я не позволю издеваться над коммунистической партией.

Он остановился, вглядываясь в лица собравшихся.

– Смех и хихиканье, – продолжил он. – Являются одним из методов врагов народа для подрыва созидательных митингов советских патриотов…

Это были знакомые нам слова, но в тот вечер мы ожидали другого. Мы собрались с твёрдым намерением отстаивать свои права, созерцать поражение партийцев и услышать провозглашение новой политики – всё, что угодно, но не возвращения к теме коллективизации! Вместо этого, совершенно незнакомая личность стала запугивать нас с первых минут своего появления. Этого было более чем достаточно для нас!

Непроизвольно всех словно прорвало: каждый что-то говорил или кричал во весь голос, позади себя я слышал топанье ног.

Но представитель растерялся только на какой-то момент. Он стоял за столом и нервно вертел карандашом. Затем его командный голос прогремел в общем потоке шума.

– Хватит! – проревел он.

Его нервозность исчезла, и уверенным голосом он продолжил:

– Я действую здесь по прямому указанию районной партийной организации. Всякий, кто оскорбляет меня, оскорбляет партию, поскольку я являюсь её представителем! Н нравится вам это или нет!

Мы поняли значение этих слов. Гнетущая тишина повисла над собравшимися. Для нас это был устрашающий момент. Все надежды на перемены рухнули.

Чтобы покончить со щекотливой ситуацией, член сельсовета поспешил приступить к повестке собрания. Как обычно, он призвал избрать председателя и секретаря для ведения собрания. Однако никто не стремился взять на себя эту честь. Все хранили молчание, словно сговорившись. Складывалась непредвиденная и наряжённая ситуация.

Представитель встал напротив собравшихся, продолжая поигрывать карандашом. Время от времени он бросал сердитые взгляды на члена сельсовета, будто упрекая его в неспособности контролировать людей.

Подняв руки кверху и уставившись на нас пронзительным взглядом, он произнёс низким голосом: "Люди, выступавшие против меня, рано или поздно жалеют об этом". Помолчав, оценивая, какое впечатление на аудиторию произвели его слова, он затем продолжил: "Это относится и к вам, на случай, если вы пожелаете игнорировать факт, что я являюсь представителем Коммунистической партии". После этого низким голосом он добавил, делая ударение на каждое слово: "Любой, я повторяю, любой, несогласный с партией, заслуживает расстрела!".

Его слова моментально достигли желаемого эффекта. Тишина повисла необыкновенная. Никто не смеялся и не говорил. Каждый сохранял безмолвие, не осмеливаясь протестовать.

– Эти ваши люди, – обратился он к своим соратникам громко, чтобы и мы могли слышать. – Эти ваши люди не способны или просто не хотят использовать преимущества демократии, которую предоставила им Коммунистическая партия.

Он остановился, ожидая высказываний на его замечание, но их не последовало. Все смиренно сидели, как дети перед властным отцом, сосредоточив на нём всё своё внимание. Товарищ представитель откашлялся. "Товарищ, переходите к повестке дня", – приказал он своему компаньону, которому теперь вменялось в обязанность вести собрание без выборов председателя и секретаря. После некоторого замешательства он объявил, что слово предоставляется товарищу представителю. Последний уже направлялся к трибуне.

Как я уже отметил, товарищ представитель был новым лицом в нашем селе. Мы не знали, что он за человек и чем раньше занимался. Но с уверенностью мы могли сказать, что он не принадлежал к нашей среде и не являлся тружеником: это был городской человек, как и все предшествовавшие ему пришельцы. По-моему мнению, он выглядел аккуратным, хорошо упитанным и со вкусом одетым человеком.

Создавалось такое впечатление, что он сердился на нас, словно именно мы виноваты в том, что он вынужден находиться в нашем селе. Когда он взошёл на трибуну и поднял голову, чтобы обратиться к нам, у меня появилась хорошая возможность рассмотреть его. Этот брюнет имел мясистый, крючкообразный нос и рот с тонкими губами, которые находились в постоянном движении, как будто он дожёвывал что-то вкусное.

Судя по его предыдущему грубому вмешательству, мы не ожидали услышать ничего хорошего из речи товарища представителя. Но как только он начал говорить, мы не могли поверить своим ушам! Был ли это тот же самый человек, который угрожал нам всего несколько минут назад? Невероятно! Подобно хамелеону, он изменился полностью. Тон его голоса сделался мягким и тёплым, а манеры – приятными, он даже улыбался время от времени.

20
{"b":"103250","o":1}