ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Алиция Липовска

Частная жизнь кардинала Ришелье

Частная жизнь кардинала Ришелье - pic_1.jpg

Пролог

Из письма герцога Лианкура Его Высокопреосвященству кардиналу герцогу де Ришелье:

"Могу уверить Вашу Светлость в том, что все знания сей благочестивой дамы будут направлены исключительно на пользу французскому государству! А знания, которыми она располагает, чрезвычайно обширны. К тому же сердце княгини разбито и принадлежит только малолетнему сыну. А утешение она находит в книгах и новых знаниях…

В связи с вышеизложенным нижайше молю Ваше Высокопреосвященство похлопотать перед Его Святейшеством о признании моего брака действительным перед Богом и перед людьми".

Глава I. Маленькая герцогиня

1.1. Балет в Лувре

Среди нехоженых дорог.

Где ключ студеный бил,

Ее узнать никто не мог

И мало кто любил.

Фиалка пряталась в лесах,

Под камнем чуть видна.

Звезда мерцала в небесах

Одна, всегда одна.

У.Вордсворт

Летний вечер освежал. Гулять по улицам было сплошное наслаждение. Но двор собрался в Лувре, где проходил балет "Солнце".

Сейчас была не первая постановка этого балета. Первый раз его танцевали в начале марта 1621 года. Теперь, в связи с тем, что продвижение Томмазо Савойского в глубь Франции было приостановлено, необходимо было потешить парижский свет.

Людовик XIII, несмотря на нездоровье, выступал в образе солнца с явными чертами божества. Знать ликовала несмотря на то, что после празднества многие из мужчин должны были отправиться на войну.

Герцог Лианкур, приехавший вместе с супругой, раскланиваясь с многочисленными придворными, пробирался поближе к зрелищу.

Внешность герцог имел примечательную. Уже в 18 лет волосы его начали стремительно седеть, и сейчас он имел снежно-белую шевелюру. Глаза его, немного навыкате, были серого цвета. Лицо скорее мужественное, чем привлекательное.

Стоило также обратить внимание и на новоиспеченную герцогиню Лианкур, брак с которой был заключен в далекой Жечи Посполитой, а уж после официально признан папой и ратифицирован во Франции.

Цвет глаз у супруги Лианкура был весьма неопределенный: пестрая радужка состояла из серых, голубых и зеленых вкраплений, наподобие мозаики. Сами глаза были круглыми, большими, но глубоко посажеными. Более темные, чем волосы, брови и ресницы, выделялись на бледном лице. Рот был маленький. Губы бледные, к тому же по стойкой привычке всегда крепко сжаты.

Роста она была среднего. Казалась худой, поскольку имела длинную шею и выпирающие ключицы.

Главное, что привлекало внимание в молодой женщине (герцогине было 20 лет), так это густые волосы темно-русого цвета, которые явно не хотели быть покоренными заколками и, вопреки моде, не были скреплены жиром. Казалось, один небрежный поворот головы, и герцогиня окажется перед публикой с распущенными волосами. Герцог неодобрительно смотрел на прическу супруги и что-то постоянно поправлял, пока чета продвигалась к сцене.

Перед самой сценой им повстречалась племянница кардинала Ришелье Мари-Мадлен Виньеро, госпожа де Комбале, которая с милой улыбкой приветствовала герцога.

- О, любезный Лианкур, наконец-то я снова могу вас лицезреть. Я уже вовсе не чаяла вновь увидеть вас во Франции! Скольким опасностям вы подвергаете свою жизнь, беспрестанно совершая длительные путешествия в баронства и далее на восток, а затем обратно! Представьте, любезный герцог, меня вашей супруге!

- Мадам, - обратился герцог к своей жене, - перед вами самая умная и самая прекрасная из женщин Парижа, которая могла только появиться на свете!

Де Комбале покраснела и бросила на герцога укоризненный взгляд.

Смущалась она зря, так как у нее была совершенная красота античной статуи, сочетавшая силу и изящество, тонкость черт и богатство форм. Ее фигура, пусть вытянутая и слегка раздавшаяся, была изящна и пропорциональна сложена. К тому же у нее были восхитительные плечи, и она была красива той красотой, которая, вкупе с красивыми руками и кистями, была в большом почете при королеве Анне Австрийской.

Ее тонкое и скромное лицо также располагало к ней, но больше всего восхищались чрезвычайной кротостью ее очень ясных глаз. Ее ресницы не знали краски и, как и брови и волосы, имели цвет лесного ореха, то есть каштаново-русый.

- Это не лесть, любезнейшая маркиза, - герцог склонился перед племянницей кардинала в любезном поклоне, - это просто поверхностная оценка ваших, сударыня, бесконечных достоинств.

Во время раздачи комплиментов у новоиспеченной герцогини Лианкур зачесалось в носу, она изо всех сил пыталась сдержаться, не чихнуть. Достав из поясной сумки-муфты маленький кусок батиста, она зажала им свой чуть удлиненный польский носик, но в итоге чихнула очень громко. Звук получился смешной: свист и писк…

Ядвига почувствовала, как взгляды устремились на нее. От придворного внимания ей стало неуютно. Она зябко повела плечами. Душно, но холодно было в большой и полутемной зале.

Мари-Мадлен де Комбале с покровительственной улыбкой на лице нежным голоском произнесла на ушко герцогине Лианкур:

- Не обращайте внимания, любезная герцогиня, на то и двор, чтобы тешиться любым проступком новичков. В сущности, они все не злые, просто вы для них новая забава.

- Вот уж, досточтимая маркиза, я не привыкла быть забавой! - с усмешкой высоким, но глубоким голосом ответила Ядвига.

- А вот и дядюшка! - Мари-Мадлен поспешила прочь от герцогини навстречу их светлости кардиналу Ришелье.

Кардинала не окружала свита. В толпе было еще несколько священнослужителей в подобном звании. Но облик несравненного красного герцога отличался некой магической притягательностью. Безусловно, часть этой притягательности давала власть. Однако не только… В Ришелье было нечто театральное, но для театра трагедии. Надменность сочеталась с маской страдания, то и дело проступавшего на его лице, что он старался скрыть холодной придворной улыбкой. Впрочем, некая живость на лице обозначилась, когда взгляд его коснулся племянницы: вымученная улыбка сменилась улыбкой человеческой, а взгляд из стеклянного стал просто грустным взглядом измученного человека.

Ядвига смутилась от того, что подсмотрела эту перемену во взгляде.

"Худо мне будет, если я выдам эту тайну", - подумала женщина.

- За кем наблюдаешь, Ядзя? - поинтересовался неожиданно появившийся рядом герцог Лианкур. С первых дней супружеской жизни, если можно назвать так тот альянс, в котором пребывали Ядвига и герцог, они свободно общались "на ты" и по именам.

- Смотрела на твоего покровителя, дорогой Анри, - голос герцогини стал слегка хриплым, - такое величие и столько горечи и боли!

- Ну, за все, девочка, надо платить! Кто высоко взлетел, то продал либо душу, либо тело! А поскольку наш Несравненный пытается сохранить свою бессмертную душу, тело его терзают демоны.

- Он так болен? - Ядвига повернулась всем корпусом к мужу и вперила в его лицо свой вопрошающий взгляд: - Чем, давно ли, кто лечит?

Герцог неслышно рассмеялся в ответ.

- О, взыграло ретивое! Мадам-лекарь вспомнила о своем предназначении! Душа моя! Об этом тебе надо побеседовать с его докторами или племянницей. Для меня лично - это тайна за семью печатями. Впрочем, есть болезни, о которых даже чернь поет. Это геморрой, который подкрался к успешному министру, и мигрени, которые успешно сводят его в могилу.

- Анри, прекрати иронизировать. Это действительно интересно. Если он твой покровитель, то я как твоя супруга должна способствовать его здравию, - при этих словах Ядвига лукаво улыбнулась мужу.

1
{"b":"103259","o":1}