ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Мой дорогой друг! - грустно улыбнулась Ядвига, - Не беспокойся обо мне. Я выстояла тогда, когда погибли многие. Не ты ли учил меня стойкости? А ныне… Смерти я не боюсь. Нет, не так. Я, конечно, как любое существо себя осознающее, боюсь той неизвестности, которая таится в слове смерть. Я, как существо слабое, боюсь телесных мук, ибо не высок порог моей бесчувственности. Но я готова предстать перед Господом нашим и дать ему отчет о своих прегрешениях. Ибо моя земная жизнь не стала столь привлекательной, как была лет пять назад. И все часто я чувствую себя не женщиной, а лишь телесной оболочкой, душа моя блуждает в заоблачных далях. Мои намерения просты. Вернется в дом мой супруг и я буду молить его о разводе, тем более что вполне можно доказать, что согласие на брак он дал под страхом смерти. Если герцог Сомерсет, просвещенный милосердным Господом, согласится на развод, то я подобным же путем буду возвращаться на родину. Если же милорд будет непреклонен, то как добрая христианка, я повинна буду влачить свое существование в его доме и воспитывать нашу дочь…

Али по-восточному низко склонился перед Ядвига.

- Моя рука будет тверда, абла. Будь спокойна. Да хранит тебя Господь.

Детей увозили два экипажа. Ибо помимо Али, Зыха и Якубуса, в дорогу собрались Жильберта, Мадлен-Сесиль, а также все из парижских слуг, взятых герцогиней из дома Лианкура. Еще были наняты десять охранников.

Жильберта собиралась выйти замуж за Зыха, который давно уже сдался ее карим глазам. Мадлен-Сесиль собиралась вернуться во Францию вместе с теми из слуг, кто также мечтал о Париже.

Прощание было скупым на эмоции ибо миледи Сомерсет опасалась, что разрыдается. Почти все свои сбережения она раздала отъезжающим.

После того, как кареты скрылись из поля зрения, Ядвига спустилась в свою комнату-молельню, устроенную в полуподвальном помещении рядом с лабораторией, и долго, вместе с верной Хасинтой, молилась за удачу предприятия. После молитвы она почувствовала облегчение, как будто тяжкий груз давивший на ее плечи все два года совместной жизни с герцогом Сомерсетом, наконец спал и она смогла распрямиться и вздохнуть.

4.8. Путь в небеса

Умер! Прошли две зимы и два лета!

Как холодна ты, могила!

Милый, возьми меня с этого света,

Все мне постыло.

Адам Мицкевич. Романтика

Я смерть приму без дрожи,

Я кончу путь земной.

Со мной ты будешь, Боже!

Коль друга нет со мной!

Стихи Клеменса Бретано

Спустя две недели после отъезда пасынков герцог Сомерсет вернулся в свое гранадское поместье. Узнав об отъезде детей он некоторое время находился в недоумении, ибо помнил о чадолюбии своей супруги. Но увидев, что теперь всю свою нежность она перенесла на их совместного ребенка, посчитал все происшедшее добрым знаком. И со своей холодной супругой был некоторое время весьма любезен. Он рассказал, что побывал в своих приграничных владениях и там узнал, что не только великий французский министр оставил сей мир, но уже как месяц и король Людовик XIII почил в бозе.

Теплая гранадская весна заканчивалась, близилось лето. В садике султанши наполнили мраморные бассейны.

Граф де Айала нанес визит Сомерсетам и теперь настаивал на их ответном визите. Посему после некоторых уговоров герцогиня Сомерсет согласилась вместе с мужем посетить поместье соседа.

Когда гости прибыли во дворец, то Айала поведал, чтоего супруга немного прихворнула, поэтому не может спуститься к гостям. Но она страстно желает познакомиться со своей соседкой, поэтому граф умоляет миледи Сомерсет поднять в комнату графини. Ядвиги ничего не оставалась, как согласиться. Расторопный слуга провел ее в комнату на втором этаже.

Это были покои пышно обитые алой тканью с золотыми узорами. От обилия алого миледи слегка загрустила. Налево в углу, на помосте, возвышалась роскошная кровать под балдахином, покоящимся на витых столбах. В углу направо - отворенное окно, возле которого на маленьком столике лежала лютня. Рядом стояло большое кресло, в котором сидела женщина. Синьора сразу поднялась навстречу гостье.

Ядвига сразу подумала, что если бы была мужчиной, то начала бы тут же сочинять красивый мадригал для этой дамы, ибо более совершенного создания она еще не видела в своей жизни.

Мерседес, так звали графиню де Айала, была чуть ниже среднего роста. Она не была не худой и не полной. Все, что было открыто платьем, было мягких, нежных, округлых линий. Кожа была прозрачно золотистой. И, казалось, что от женщины исходит сияние. Это сияние усиливалось великолепными медно-медовыми волосами, заколотыми черепаховым гребнем. При таким волосах у графини были темные брови и черные пышные ресницы. Глаза были темно-карие, и казались черными. Большой, но очень красивой формы рот с пунцовыми губами дополнял картину. Графиня улыбнулась гостье. Обнажились безукоризненной белизны ровные зубы, а на нежных щеках появились прелестные ямочки.

- Ваша Светлость! - обратилась Мерседес к Ядвиге красивым глубоким контральто, - я рада, что вы наконец-то почтили своим присутствием наш скромный дом. Не сочтите меня неучтивой из-за того, что я заставила вас подняться ко мне, но сегодня по утру я на лестнице подвернула ногу и теперь не могу спуститься вниз ибо нога распухла.

При этом графиня взялась подлокотника кресла раскладной веер и несколько раз обмахнулась им. Ядвига с интересом разглядывала этот веер. Ибо во Франции из-за многочисленных ортодансов по ограничению знати в нарядах, такие веера не вошли в моду.

- Садитесь, любезная синьора! - сказала она графине, - А я осмотрю вашу ногу. И вполне возможно ночью опухоль спадет, если вы будете правильно выполнять мои рекомендации.

- О, синьора герцогиня! - с легким испугом ответила Мерседес, - Я не смею!

- Любезная, - с нажимом произнесла Ядвига, - обойдемся без церемоний! Ибо ни за что не поверю, что ваш супруг не поведал вам о моих лекарских способностях. Да и вся округа уже давно наслышана об этом. Церемониал мы оставим на потом, когда вы поправитесь.

Полячка усадила графиню в кресло, а сама опустилась на скамеечку для ног. Отвязав от пояса свою холщевую медицинскую торбочку она осмотрела ногу, смазала ее какой-то мазью. От которой по ноге побежал холодок и боль несколько уменьшилась. Затем Ядвига туго забинтовала ногу Мерседес полосками ткани и сказала, что графиня вполне может спуститься к гостям, если наденет свободные туфли без каблучка. И что двигаться надо, ибо так быстрее спадет небольшой отек.

Туфли нашлись. И Мерседес опираясь на твердую руку лекарки спустилась вниз. Так они предстали перед беседующими герцогом и графом.

- О! - воскликнул де Айала, - моя супруга смогла спуститься кнам! Миледи! Вы чудотворница!

Герцог Сомерсет повернулся к графине и ему показалось, что он ослеп. Вежливо, по этикету, он поклонился женщине, но не мог оторвать от нее свой восхищенный взгляд. Мерседес же подошла к мужу и оказалась рядом с герцогом. Они стояли рядом - самые красивые мужчина и женщина. И Ядвига подумала, что вот на ком Сомерсет должен был жениться…

***

- Мерсеес, драгоценная! - нежно пенял граф своей супруге, - Вы слишком часто бываете во дворце герцогов.

- Но мой обожаемый, Карлос! - отвечала та, Герцогиня Сомерсет приглашает меня туда! И потом у них такой великолепный садик, который называют садиком султанши. Там такие бассейны! Они скрыты от нескромных глаз. Мы там купаемся. И я хоть как-то могу переносить эту духоту.

- А что же делает синьор Сомерсет? - спросил граф.

- Не знаю, - капризно надув губы ответила жена, - я не спрашиваю о нем… А знаете, Карлос… Может это конечно и не хорошо рассказывать, но у герцогини все тело в шрамах! Я увидела это в бассейне и чуть не лишилась чувств… И как герцог проводит ночи в супружеской спальне? Он видно очень мужественный человек.

51
{"b":"103259","o":1}