ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты пойдешь за этим священником, отцом Антуаном. Его так зовут. Как только удастся подойти к нему, ты ему скажешь… Слушай меня внимательно. Ты ему скажешь: «Мадам де Пейрак находится здесь, в Марселе, и хочет встретиться с вами в гостинице „Золотой рог“».

Глава VI

– Войдите, святой отец, – пригласила Анжелика.

Священник замялся на пороге комнаты, где его ожидала знатная дама в скромно-дорогом наряде. Он явно стеснялся своих грубых башмаков и поношенной сутаны с обтрепанными рукавами, из которых торчали его изъеденные морской солью багровые руки.

– Простите, что принимаю вас здесь, у себя в комнате. Я приехала сюда тайком и не хотела бы, чтобы меня заметили и узнали, – сразу же объяснила молодая женщина.

Священник знаком показал, что понимает ее и что эти мелочи ему безразличны. Он уселся на табурет – по ее приглашению. Теперь Анжелика стала узнавать его. Так он сидел в тот вечер у тлеющего костра на месте казни, сгорбившись, похожий на оцепеневшего сверчка, и только угольки его глаз вспыхивали, когда он поднимал веки. Анжелика села напротив него и спросила:

– Вы меня припоминаете?

– Да. – Строгие черты отца Антуана тронула беглая улыбка.

Он внимательно разглядывал сидевшую перед ним женщину, сравнивая ее с той, метавшейся в отчаянии, потерявшей голову, почти безумной, которая кружила вокруг выгоревшего костра под порывами холодного зимнего ветра, изредка раздувавшего немногие не совсем погасшие угольки.

– Вы тогда ждали ребенка, – прибавил он тихонько. – Что с ним стало?

– Это был мальчик. Он появился на свет в ту же ночь. Он родился… и уже умер. Девяти лет.

Потрясенная воспоминанием о маленьком Канторе, она отвернулась к окну, проговорив про себя: «Его взяло Средиземное море».

На улице темнело. Оттуда и со всех прилегавших переулков доносились оклики, песни, крики, разговоры турок, испанцев, греков, арабов, неаполитанцев, негров и англичан, толпившихся возле открывающихся притонов и кабаков. Где-то неподалеку зазвенела гитара, а потом мелодию продолжил голос, мужской, молодой, полный горячего чувства. Но за всеми этими звуками и шумами ощущалось присутствие моря, и слышно было, как оно гудит непрерывно, словно огромный рой пчел, там внизу, у края города.

Отец Антуан смотрел на Анжелику и размышлял.

Эта женщина в блеске неотразимой красоты, казалось, ничего общего не имела с той дрожавшей от ужаса и отчаяния бедняжкой, облик которой сохранился у него в памяти. Эта была уверена в себе, знала, что делается вокруг и что надо делать ей, могла даже быть опасной. В который уже раз он сталкивался с тем, как поразительно меняет людей жизнь. Он никак не узнал бы в этой даме ту несчастную женщину, если бы не скорбное выражение, появившееся на ее лице, когда она говорила о своем ребенке.

Теперь она вновь перевела взгляд на него, и маленький тюремный священник подобрался, стиснул руки на коленях, словно готовясь к борьбе. Он вдруг испугался предстоящего разговора. Ведь она заставит его все рассказать, а это значит взять на себя страшную ответственность.

– Святой отец, – заговорила Анжелика, – я так и не узнала, а теперь очень хотела бы знать, каковы были последние слова моего мужа на костре… На костре, – настойчиво подчеркнула она. – В последнюю минуту. Когда его уже привязали к столбу. Что он сказал тогда?

Священник поднял брови:

– Поздно вы захотели об этом узнать, сударыня. Теперь вам придется извинить слабость моей памяти. Я ничего не помню об этом. С тех пор прошло много лет, и мне довелось многих осужденных провожать в последний путь. Поверьте мне. Я не могу ничего вам сообщить.

– Ну что ж! Зато я могу. Он ничего не сказал. Он ничего не сказал, потому что он был уже мертв. К столбу привязали мертвеца. Другого мертвеца. А моего мужа, живого, унесли подземным ходом, когда перед глазами толпы исполнялся несправедливый приговор. Король мне все это рассказал.

Она внимательно вглядывалась в лицо священника, ожидая увидеть удивление, протест. Но он оставался спокоен.

– Так, значит, вы это знали? Вы это все время знали?

– Нет, не все время. Подмену совершили так ловко, что я тогда ничего не заподозрил… Ему надели на голову куколь. Только потом…

– Потом?.. Где? Когда? От кого вы узнали?

Тяжело дыша, с загоревшимися глазами, она продолжала шептать:

– Вы ведь его видели, не правда ли, вы его видели… уже после костра?

Он внимательно всматривался в нее. Теперь он ее узнал. Она не изменилась.

– Да, да, я его видел. Слушайте же.

И он начал рассказ.

Это произошло в Париже, в феврале 1661 года. Возможно, в ту самую морозную ночь, когда скончался «мучимый демонами» монах Беше с последним воплем: «Прости меня, Пейрак!..»

Отец Антуан молился в часовне. К нему подошел послушник и сказал, что какой-то бедняк настоятельно просит о встрече с ним. Этот бедняк сунул, однако, в руку послушника золотой, и тот не решился выставить его за дверь. Отец Антуан вышел в приемную. Бедняк стоял там, опираясь на грубый костыль, и масляная лампа отбрасывала на побеленные стены его уродливую, почти бесформенную тень. На нем была приличная одежда, а на лице черная железная маска. Он снял маску, и отец Антуан упал на колени, моля Небо спасти его от страшных видений, потому что перед ним был призрак – призрак того колдуна, которого сожгли – он сам ведь это видел – на Гревской площади.

Призрак насмешливо улыбнулся. Он пытался заговорить, но из его уст исходили только хриплые невнятные звуки. И вдруг он исчез. Не сразу отец Антуан догадался, что тот просто потерял сознание и лежит на полу у его ног. Тогда чувство милосердия побудило его преодолеть страх и нагнуться к несчастному. Это был, несомненно, живой человек, хотя и полумертвый. Предельно истощенный, худой как скелет. Но на нем была тяжелая сумка, полная золотых монет и драгоценностей.

Много дней этот пришелец был при смерти. Отец Антуан ухаживал за ним, поделившись тайной с настоятелем монастыря.

– Он был истощен до последней степени. Невозможно было понять, как истерзанное палачами тело оказалось способно на такие усилия. Хромая его нога была вся в страшных ранах – и ниже колена, и выше. С этими открытыми ранами он шагал, опираясь на костыль, без отдыха почти целый месяц. Такая сила воли делает честь роду человеческому! Да, сударыня!

Бедному тюремному священнику граф де Пейрак, когда-то столь могущественный, сказал: «Вы теперь мой единственный друг!»

О нем, об этом жалком священнике, граф вспомнил после того, как, потратив последние силы, чтобы пробраться в свой дом на улице Ботрейи, почувствовал, что умирает от слабости. Проделать такой путь и погибнуть, когда успех близок! Он выбрался из дому через потаенную садовую калитку, от которой у него был ключ, вышел в город и протащился по Парижу до монастыря лазаристов, где успел вызвать отца Антуана.

Предстояло устроить его побег. Во Франции графу оставаться было невозможно. Преподобный отец Антуан должен был скоро отправиться в Марсель, сопровождая туда партию каторжников. Он получил новое назначение и должен был нести теперь службу милосердия среди осужденных на галеры.

Тут Жоффрея де Пейрака осенила замечательная мысль: надо добраться до Марселя, смешавшись с каторжниками. В Марселе он отыскал преданного ему мавра по имени Куасси-Ба. Отец Антуан спрятал золото и драгоценности графа среди своих пожитков и вернул их ему по прибытии в Марсель. Вскоре граф и мавр покинули Марсель на рыбачьей лодке – это было потрясающее бегство.

– И с тех пор вы его больше не видели?

– Никогда больше не видел.

– И вы не имеете никакого представления о том, что стало, что могло стать с графом де Пейраком после бегства?

– Я ничего не знаю.

Она спрашивала его еще и глазами. И потом, робея, проговорила:

– Ведь несколько лет назад вы приезжали в Париж, чтобы узнать о моей судьбе?.. Кто послал вас?..

11
{"b":"10326","o":1}