ЛитМир - Электронная Библиотека

«Я стала менее выносливой, чем прежде. А если придется путешествовать в трудных условиях…»

Мысль об отъезде не оставляла ее. Она представляла себя бродящей босиком по дорогам, нищей паломницей любви в поисках утраченного счастья. Надо ехать!.. Но куда? И она вновь, еще внимательнее, стала вглядываться в документы, отданные ей королем. Эти листки, потемневшие от времени, с печатями и подписями, – единственное реальное доказательство невероятного открытия. Когда ей казалось, что все это лишь сон, она перечитывала их. Из них становилось ясно, что Арно де Калистер, лейтенант королевских мушкетеров, получил от самого короля поручение, которое поклялся хранить в величайшей тайне. Лейтенант приводил имена шести товарищей, назначенных ему в помощь. Все они были мушкетеры из королевских полков, отличавшиеся преданностью королю и умением держать язык за зубами. В их молчании можно было не сомневаться и не отрезая им языков, как это делали в старые времена. На другом листке, тщательно составленном де Калистером, был список расходов, которых потребовало выполнение этого поручения:

20 ливров за наем помещения харчевни «Синий виноград» в утро казни;

30 ливров хозяину этой харчевни мэтру Жильберу за сохранение тайны;

10 ливров за труп, купленный в морге, чтобы сжечь его вместо осужденного;

20 ливров двум подручным, доставившим труп, за молчание;

50 ливров палачу за сохранение тайны;

10 ливров за наем лодки для перевозки заключенного из порта Сен-Ландри за пределы Парижа;

10 ливров лодочникам за сохранение тайны;

5 ливров за наем собак для розыска бежавшего заключенного (тут сердце Анжелики отчаянно забилось);

10 ливров за молчание – крестьянам, давшим собак и помогавшим обследовать дно реки.

Итого: 165 ливров.

Отбросив листок с кропотливыми подсчетами Арно де Калистера, Анжелика взяла другой, с его сообщением, написанным менее твердым почерком.

«…Около полуночи мы миновали Нантер, и лодка, на которой находились мы с заключенным, остановилась у берега. Мы решили немного отдохнуть; около заключенного я оставил часового. Заключенный не подавал признаков жизни с той минуты, как мы получили его из рук палача. Мы пронесли его подземным ходом из подвала харчевни „Синий виноград“ до порта. В лодке он лежал, едва дыша…»

Она представила себе истерзанное пытками тело, завернутое, как в саван, в белое одеяние приговоренных к сожжению на костре.

«Прежде чем предаться сну, я спросил у заключенного, не нужно ли ему чего-нибудь. Он, казалось, не слышал меня».

Собственно говоря, господин де Калистер, заворачиваясь в плащ, чтобы «предаться сну», предполагал, что утром найдет узника уже мертвым. Ну а на самом деле он его вовсе не нашел!

И тут Анжелика не могла сдержать смех. Жоффрей де Пейрак – побежденный, умирающий, мертвый – этого нельзя было представить, это было ни с чем не сообразно, невозможно! Нет, она видела его таким, каким он должен был оставаться до конца, – сохранившим бдительный ум в обессиленном теле, собравшим все силы в борьбе со смертью, готовым отчаянно бороться до последнего. Чудо воли. Такой, каким она его знала, он был способен на это и еще на многое другое. Утром на сене, где он лежал, нашли лишь отпечаток его тела. Часовому пришлось признаться, что он не считал необходимым слишком пристально наблюдать за умирающим, – видимо, очень устав, он тоже заснул.

«Исчезновение заключенного представляется совершенно необъяснимым. Как мог человек, у которого не было сил открыть глаза, выбраться из лодки так, что мы этого не заметили? И что могло с ним статься потом? Если даже он сумел в этом состоянии как-то добраться до берега, то не мог же он, полуголый, уйти далеко незамеченным».

Мушкетеры стали искать его, позвали на помощь крестьян с собаками. Долго осматривали берег и пришли наконец к заключению, что, сверхчеловеческим усилием выбравшись из лодки, узник упал в реку, а течение унесло его. Сил сопротивляться у него не было, и он утонул.

Однако позже один крестьянин пришел с жалобой, что в ту ночь у него украли привязанную у берега лодку. Лейтенант мушкетеров не оставил это без внимания. Лодка отыскалась около Поршевиля. Весь тот район прочесали, спрашивали у местных жителей, не попадался ли им худой и хромой бродяга. Ответы привели мушкетеров к маленькому монастырю, укрывшемуся в глубине тополевой рощи. Настоятель этого монастыря рассказал, что тремя днями раньше дал милостыню прокаженному, одному из тех, что бродят еще по деревням, несчастному бедняку, покрытому язвами и закрывавшему грязной тряпкой свое, должно быть, страшное лицо. Был ли он высокого роста? Хромал ли? Может быть… Как сказать… Монахи не могли вспомнить. Выражался ли он изысканно, словами, незнакомыми нищим? Нет, этот человек был нем. Он только издавал время от времени хриплые крики, как обычно делают прокаженные. Настоятель сказал ему, что его полагается отвезти в ближайший приют для прокаженных. Человек не возражал. Он сел в телегу вместе с послушником, но потом куда-то делся. Когда проезжали лес, его в телеге не оказалось. Возле Парижа, со стороны Сен-Дени, видели одного прокаженного, но тот самый это был или другой? Во всяком случае, Арно де Калистер, используя чрезвычайные полномочия, полученные от короля, поднял на ноги всю парижскую полицию. В течение трех недель после исчезновения узника ни один экипаж не впускали в Париж без самого тщательного досмотра у городских ворот, а у всех направлявшихся в город пешком или верхом тщательно осматривали лицо и измеряли длину ног.

В деле, которое перелистывала Анжелика, содержались донесения разных стражников, сообщавших, что такого-то числа был задержан хромой старик, но он оказался невысокого роста и хоть некрасив, но с лицом неизуродованным… А еще задержали господина в маске, но маску он надел, потому что шел на свидание с дамой, а ноги у него были одинаковые… и так далее.

Прокаженного бродягу не обнаружили, но его видели в Париже. Его боялись. Он походил на Сатану. Особенно ужасным было, по-видимому, его лицо, поскольку он прикрывал его повязкой или чем-то вроде капюшона. Один полицейский встретил его ночью и не решился снять с него капюшон, а человек исчез раньше, чем полицейский успел вызвать отряд стражников.

На этом заканчивались разглагольствования о прокаженном, тем более что как раз в это время в Гассикуре, чуть ниже Манта по течению, нашли в камышах тело утопленника, пролежавшее в воде с месяц и уже сильно разложившееся. Можно было только определить, что это человек высокого роста.

Лейтенант де Калистер со вздохом облегчения отмечал в докладе королю, что такой исход всегда представлялся ему единственно возможным. Беглец не оценил милосердия короля, вырвавшего его в последнюю минуту из пламени, и Бог наказал его, предав холодным водам реки. Все хорошо!

«Нет! Нет!» – возражала Анжелика, с ужасом отбрасывая скорбный эпилог. Она цеплялась за несколько строк в протоколе, составленном судебным чиновником в Гассикуре. Там описание найденного тела сопровождалось такими словами: «Сохранились приставшие к плечам обрывки черного плаща».

Но ведь узник, бежавший с лодки, был одет только в белую рубаху. Однако Арно де Калистер в своем заключении подчеркивал: «Все приметы утопленника соответствовали виду нашего узника…»

– А белая рубаха? – вслух произнесла Анжелика. Она пыталась как-то защитить свою слабую надежду от туч сомнения. Покоя не давало подозрение – а вдруг мушкетеры набросили на спасенного от костра черный плащ, прежде чем потащили его подземным ходом в лодку, которая вывезла его из Парижа?

«Если бы найти этого Арно де Калистера или кого-то из его помощников и хорошенько расспросить их», – думала она.

Анжелика напрягала память, но такого имени она ни разу не слышала, когда находилась при дворе. И все-таки не так уж трудно, наверное, выяснить, что стало с лейтенантом королевских мушкетеров. Ведь прошло едва десять лет со времени тех событий… Десять лет! Как будто немного, а ей казалось, что она прожила за это время несколько жизней. Она оказывалась и на самом дне нищеты, и на вершине богатства. Она снова вышла замуж. Она приобрела власть над сердцем короля. Все это было как сон.

2
{"b":"10326","o":1}