ЛитМир - Электронная Библиотека

– Прекрасное судно. Построено из сиамского тика. Это бесценная древесина. Дерево должно сохнуть пять лет на корню, после того как снимут кору, а потом еще семь лет стволы лежат под крышей, и тогда только их распиливают. На грот-мачте у них белое знамя, а на корме флаг марокканского короля и особая метка: красный кружок, а в середине – серебряное экю.

– Это метка господина Рескатора, – с горечью проговорил де Вивонн, – этого и следовало ожидать.

Сердце Анжелики подскочило. Перед ней был этот ужасный Рескатор, тот, кто погубил ее сына, тот, кого храбрые офицеры его величества боялись всерьез. Де Вивонн и Лаброссардьер внимательно следили за маневрами врага, перекидываясь замечаниями.

– У него новое судно, у этого чертова Рескатора. Великолепные линии. И сидит очень низко, ниже полета ядер наших пушек. Вот почему мы не попали в него, хотя оно было прямо перед нами. А пушек двадцать четыре! Черт побери!..

В открытых люках по обоим бортам шебеки виднелись круглые жерла пушек, и над каждой поднимался дымок, свидетельствующий, что пушкари наготове и запалы у них в руках.

На шебеке взлетели сигнальные флажки: «Сдавайтесь, а не то мы вас потопим».

– Наглец! Думает напугать флот короля Франции? Где ж ему нас топить, он слишком далеко. Вот уже подходит «Конкорда», сейчас он окажется у нее под обстрелом. Поднять на носу боевое белое знамя, а на корме знамя с королевскими лилиями!

Вражеское судно вдруг изменило курс. Оно стало описывать круг, уклоняясь от пушек, нацеленных на остров и на восток. Двигалось оно очень быстро, на всех парусах. Раздалось еще несколько пушечных выстрелов, это старались попасть в противника «Королевская лилия» и «Конкорда», возвращающиеся из погони за фелуками.

– Промах! – с досадой констатировал де Вивонн и вытащил из коробки несколько засахаренных фисташек. – Теперь надо остерегаться. Он повернется к нам и попробует нас утопить. Надо маневрировать, чтобы не подставлять ему бок.

Галера стала поворачиваться. Несколько мгновений царила тяжелая тишина, слышны были только ритмичные удары гонга надсмотрщиков, словно стук испуганного сердца.

А потом на них помчался пиратский корабль, как и предвидел французский адмирал. Он летел, как морской орел, и в мгновение ока оказался позади всей французской эскадры. Мгновенно остановился и сменил паруса.

– Прекрасно маневрирует проклятый корсар! – проворчал Лаброссардьер. – Досадно, что он нам враг.

– Теперь, кажется, не время любоваться его ловкостью, господин де Лаброссардьер, – сухо заметил де Вивонн. – Канониры, успели перезарядить пушки?

– Да, ваша светлость.

– Стрелять залпом по моей команде! Мы перед ним, а он к нам повернут боком. Удобная минута.

Но тут же раздался залп двенадцати пушек с правого борта пиратского судна. Казалось, в море внезапно забил гейзер, и скрыл противника за облаком пены. В воздух со страшным грохотом полетела масса обломков, огромная волна залила каторжных гребцов «Ла-Рояли», сломав множество весел по левому борту, как спички.

Анжелика, оглушенная и залитая водой, держалась за поручни. Герцог де Вивонн, упавший на палубу, уже поднялся и воскликнул:

– Неплохо! Он в нас не попал. Дайте подзорную трубу, Лаброссардьер! Кажется, мы теперь…

Он остановился с открытым ртом, совершенно ошеломленный, не веря своим глазам.

Там, где только что была галера с боевыми припасами, в море крутилась огромная воронка, затягивавшая обломки весел и остатки судна. Ко дну пошло судно со всей командой, сотней каторжников-гребцов и, главное, с четырьмя сотнями бочонков пороха, пуль, картечи.

– Все наше вооружение, – еле выговорил де Вивонн. – Вот бандит! А мы попались на его уловку. Он не в нас целился, а в корабль с боевыми припасами. Другие галеры погнались за фелуками и оставили его без прикрытия. Но мы его потопим… Мы еще потопим его! Игра не кончена.

Молодой адмирал сорвал с себя мокрую шляпу и насквозь промокший парик, яростно швырнул их наземь и приказал:

– Вывести «Дофину» на первую линию! Она еще не стреляла, у нее все заряды целы.

Вражеский корабль маневрировал поодаль, поворачиваясь то носом, то левым бортом с готовыми стрелять пушками. Быстро подошла и заняла свое место «Дофина», та самая галера, вспомнила Анжелика, на которой среди гребцов были сообщники Рескатора, те, кто пел по-арабски, чьего запевалу казнили накануне ночью. Она подумала, что не следовало использовать военнопленных в ответственных маневрах. Не успела она додумать это, как увидела, что длинные весла гребцов из средней партии взметнулись в беспорядке, разновременно, и стали цепляться друг за друга. «Дофина», заканчивавшая поворот, задрожала, словно споткнувшись, склонилась, как раненая птица, и вдруг почти легла на левый бок. Среди треска и криков громче всего звучали пронзительные голоса мавров.

– Каждой галере послать свою фелуку и каик на помощь тонущим!

Это делалось медленно. Анжелика отвернулась, закрыв глаза руками. Невозможно было смотреть на переворачивающуюся галеру. Большинство членов команды и все прикованные гребцы были обречены: опрокинувшийся корпус судна должен был раздавить и потопить их. Выброшенные в море солдаты, которых тянуло на дно тяжелое снаряжение – сабли и пистолеты, – молили о помощи.

Когда Анжелика решилась открыть глаза, высоко в небе перед ней белели десять парусов, раздуваемых ветром. Шебека была совсем близко к адмиральской галере. Блестел как лакированный ее широкий, плавно двигавшийся корпус, на носу и на корме были видны смуглые берберы в просторных белых одеждах с яркими поясами, с мушкетами в руках.

Впереди стояли два человека в окружении охранявших их янычар в зеленых тюрбанах, с короткими саблями. Эти двое внимательно рассматривали через подзорные трубы галеру «Ла-Рояль». Сначала Анжелика решила, что это тоже мавры, несмотря на европейскую одежду, потому что у них были темные лица, но потом заметила их белые руки и поняла, что они в масках.

Подошедший к ней де Вивонн глухо проговорил:

– Смотрите, тот, кто выше ростом, в черной одежде с белым плащом, – это он, Рескатор. Второй – его помощник, по имени или, скорее, по прозвищу капитан Язон. Грязный авантюрист, но моряк хороший. Думаю, он француз.

Анжелика протянула задрожавшую руку за трубой Савари. Эти два человека различались между собой почти как Дон Кихот и Санчо Панса, только тут было не до улыбок. Капитан Язон, невысокий коренастый человек, был в военном мундире с широким поясом, с огромной саблей, задевавшей его сапоги. Он казался полной противоположностью высокому худому пирату по имени Рескатор, одетому в черный костюм старинного испанского покроя и высокие, плотно прилегающие к ногам сапоги с маленькими отворотами, подчеркнутыми золотой оторочкой. На голове у него были завязанный по-корсарски красный платок и большая черная шляпа с красным плюмажем. В угоду мусульманским нравам он носил широкий белый шерстяной плащ с золотой вышивкой, развевавшийся на ветру.

Содрогнувшись, Анжелика подумала, что он походит на Мефистофеля. Казалось, от него исходило своеобразное обаяние. Интересно, в такой же бесстрастной неподвижности он смотрел, как в воду погружается галера, на которой стоит ребенок, простирающий руки и призывающий отца?

– Почему же его не потопят? – закричала она, не в силах сдержаться, забыв о страшном зрелище полуперевернутой «Дофины».

Героическими усилиями команды судно еще держалось на плаву, но было ясно, что поднять его невозможно и оно медленно идет ко дну, несмотря на отчаянную работу всех помп.

С шебеки спустили каик, в него сошел помощник Рескатора.

– Они предлагают переговоры, – удивился де Вивонн.

Вскоре этот человек поднялся на борт «Ла-Рояли» и, представ перед офицерами, отвесил им по-восточному глубокий поклон.

– Приветствую вас, господин адмирал, – произнес он четко по-французски.

– Я вероотступников не приветствую, – бросил де Вивонн.

Под маской мелькнула странная улыбка, и человек перекрестился:

25
{"b":"10326","o":1}