ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это буря?

– Еще нет, но скоро будет.

Дождь перестал, но небо оставалось серым, и волнение на море не утихало. Несмотря на порывы влажного ветра, налетавшего время от времени, дышать было тяжело. Разговоры славного Савари и лейтенанта де Миллерана, немного оттаявшего после отъезда де Вивонна, к которому он испытывал отчаянную ревность, навели на Анжелику смертельную скуку.

– Зачем я только оказалась на этой галере? – сказала она Савари и печально улыбнулась, вспомнив Версаль, Мольера и его шутки.

Наступила ночь, и де Лаброссардьер посоветовал ей запереться в каюте под мостиком. Она не могла решиться на это и сказала, что спустится в каюту, только если оставаться на корме будет совсем невозможно. Сильные удары волн вызвали килевую качку, которая в конце концов погрузила ее в глубокий сон.

Проснулась она, словно после кошмара, в чернильной тьме и, приподнявшись на ложе, ощутила что-то необычное. Сильная качка продолжалась, хотя ветер как будто утих. Вдруг она поняла, что ее разбудило. Это была тишина. Не слышно было гонгов надсмотрщиков. Никаких звуков! Можно было подумать, что галеру, оставленную людьми, несет по волнам, как обломок после кораблекрушения. Ужас охватил молодую женщину. Она позвала:

– Господин де Лаброссардьер!

Ответа не было. Ей удалось встать и с трудом сделать три шага. Она споткнулась обо что-то мягкое и чуть не упала. Нагнувшись, она нащупала галуны мундира. Анжелика схватила за плечо человека, лежавшего на полу, и потрясла его:

– Господин де Лаброссардьер, проснитесь!

Он подчинялся ее руке со странной покорностью. Анжелика лихорадочно искала его лицо и в ужасе отпрянула, ощутив смертельный холод.

Поднявшись, она отыскала свой саквояж, который всегда держала под рукой, а в нем дорожный фонарик, высекла огонь и после трех попыток – ветер гасил огонек – сумела накрыть его красным стеклом и осветить шатер.

Господин де Лаброссардьер лежал на боку. Глаза его уже остекленели, на лбу зияла страшная рана. Обойдя его, Анжелика добралась до порога. Там она споткнулась еще об один труп – солдата, видимо также убитого одним ударом. Она осторожно приподняла край полога и огляделась. Во тьме виднелись какие-то огоньки в той стороне, где помещались гребцы. По мосткам над их скамьями двигались какие-то силуэты, но это были не надсмотрщики с длинными плетями, а хрипло перекликавшиеся фигуры в красных рубахах.

Анжелика опустила полог и отступила в глубину шатра, не обращая внимания на пену, заливавшую ее, когда на корму накатывала особенно большая волна. Ужас охватил ее. Теперь она понимала, почему больше не слышно гонгов.

Шаги босых ног заставили ее поднять голову. У входа в шатер стоял Никола в каторжных отрепьях. На заросшем лице под шапкой спутанных волос сверкал тот же взгляд, та же улыбка, напугавшая ее когда-то, когда она увидела его за окном таверны. Он заговорил, и его сбивчивая отчаянная речь казалась продолжением кошмара.

– Маркиза Ангелов… красавица моя… мечта моя… Видишь меня? Ради тебя я разбил свои цепи… Одним ударом управителя, другим – надсмотрщика. Ха-ха-ха! Мы всех их побили… Мы уж давно это готовили… Но рискнули из-за тебя… Увидеть тебя тут… Живую!.. Такой, какой ты мне представлялась все эти десять лет, когда я смотрел на небо… А ты принадлежала другому… Что ж это?.. Ты его целовала и ласкала… Я тебя знаю! Ты своей жизнью жила, а я своей… Ты вроде выиграла… Но это не навсегда… Колесо поворачивается. Вот оно и привело тебя сюда…

Он подходил к ней, протягивая руки со следами цепей на запястьях – цепей, в которые он так долго был закован. Никола Каламбреден два раза убегал с каторги и опять оказывался на галерах. Но на третий раз он победил. Он и его товарищи убили всю команду, всех солдат и офицеров. Галера была в их власти.

– Ты почему не отвечаешь?.. Испугалась?.. А ведь я когда-то держал тебя в объятиях, и ты тогда не очень-то боялась!

Сверкнула молния, расколовшая небо пополам, и вдали пророкотал гром.

– Ты разве не узнала меня? Не может этого быть… Я уверен, что ты меня узнала еще тогда…

До нее донесся запах соли и пота от его лохмотьев. Охваченная отвращением, она закричала:

– Не трогай меня! Не трогай меня!

– Ага, ты меня узнала. Скажи, кто я?

– Ты Каламбреден, бандит.

– Нет, я Никола, который был твоим повелителем в Нельской башне…

Налетела большая волна, накрыв их с головой, и Анжелике пришлось ухватиться за поручни, чтобы ее не смыло в море. Тяжелый удар по палубе слился с грохотом грома. Молодой каторжник появился у порога в растерянности:

– Каид, главная мачта обломилась. Что делать?

Никола с руганью отряхнул свои лохмотья и набросился на парня:

– Идиот несчастный… что ж ты требовал убить всех матросов, если не знаешь, как тут управляться? Ты же сказал, что знаешь, как вести судно по морю.

– Так парусов больше не осталось.

– Прекрасно! Значит, будем грести. Пусть за привычное дело берутся те, кого мы еще не расковали. А ты иди отстукивай им ритм. Я их заставлю поработать, этих черномазых и несогласных!

Он ушел, и скоро на галере вновь раздались монотонные удары гонга, слышные сквозь свист бури. Галера, какое-то время болтавшаяся в разные стороны, приняла нормальное положение после того, как Никола несколькими ударами топора перерубил основание мачты и сильная волна смыла ее с судна. Заработали помпы, и весла помогли галере выровняться.

Теперь, когда кошмар принял определенную форму, к Анжелике вернулось хладнокровие. Ей уже случалось переживать смертельный испуг, но, когда напряжение доходило до предела, в ней просыпались ярость и боевой дух, помогавшие одержать победу.

Вымокшее платье прилипало к телу и мешало двигаться. Она с трудом добралась до своего саквояжа, открыла его, вытащила оттуда одежду и, воспользовавшись затишьем, стащила с себя платье и промокшее белье. У нее был с собой взятый на всякий случай мужской костюм из тонкого серого сукна; кое-как она натянула его на себя. В кюлотах и застегнутом до самого горла камзоле она чувствовала себя в большей готовности справиться и с кораблекрушением, и с каторжниками. Она надела сапоги, скрутила волосы и засунула их под фетровую шляпу. У нее хватило предусмотрительности снова порыться в саквояже, отыскать там все деньги, что у нее еще оставались, и спрятать их в поясе. Все это она успела сделать при качке, замиравшей лишь на минуты, и часто залетавших в шатер волнах, заливавших пол, по которому скользило тело несчастного Лаброссардьера.

Вновь появился Никола и завопил: «Анжелика!» – увидев силуэт молодого человека и не понимая, куда она пропала. Вглядевшись, он сказал с облегчением:

– Ах, это ты. А я уж подумал, что тебя смыло за борт, когда не увидел тебя в платье.

– За борт может очень легко смыть, если эта качка продолжится.

Сквозь дыры в стенах шатра со свистом дул ветер. За Никола шел старый одноглазый каторжник с седой головой. Наклоняясь против ветра, он твердил:

– Оттуда видно… Оттуда видны пляшущие огоньки… Там есть гавань, говорю тебе… Там надо укрыться от бури…

– С ума ты сошел!.. Нам что ж, опять попасть в руки надсмотрщиков!

– Это маленькая рыбацкая гавань. Мы их напугаем, и они будут вести себя смирно. А как только море успокоится, мы уйдем оттуда. А если мы не войдем в гавань, то разобьемся о скалы.

– Я не согласен.

– Что ж ты предлагаешь?

– Попробуем продержаться на море, пока не наступит затишье.

– Ты сошел с ума! Это старое корыто столько не выдержит.

– Что ж, решим вместе. – Он схватил Анжелику за руку. – Ты иди и стань под мостиком. А тут тебя может смыть. Не хочу, чтобы ты досталась рыбам. Ты – для меня…

Во тьме угадывался беспорядок разоренной галеры. Помещения для гребцов были наполовину залиты водой. Под ударами плеток своих прежних сотоварищей галерники-иностранцы – русские, мавры и турки – гребли, напрягая все силы, издавая время от времени крики отчаяния и ужаса.

27
{"b":"10326","o":1}