ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из кухни Триярского засвистело. Чайник кипел, истекая слюной.

… легла, и стала ждать с книжкой – так, расслабиться от мыслей… Нет, он приходил не слишком чтобы в одно время. Но старался. Она: лежит, читает, нервничает. И шорохи. Ну, как будто кто-то по деревьям за окном пробирается. Но потом увлеклась книгой, заснула.

– Что приснилось? – Триярский следил за черепашьей траекторией на столе.

– Я думала… это к делу не относится.

Да-да…ей снился спуск. Как же… мечеть, наша мечеть, где источник. И…

Нахмурилась еще сильней:

– И – ты.

– ?

– Да… теперь я точно понимаю, почему потом сразу к тебе решила бежать…

Звонила в офис, конечно.

Там тоже удивлены, советуют не нервничать. Советовал зам, еще кто-то. Советы выходили такими торопливыми, стертыми, что к вечеру она вообще зареклась звонить.

Потом телефон зазвонил сам.

“Алле. Алла-ханум, вы, говорят, му-ужа ищите? Не беспокойтесь, ханум. Вы лучше, кха-кха, о себе, если хотите, побеспокойтесь…

Извините за шутку, кха-кха… Спите спокойно, кха-ха-ха…”. Гудки.

– А ты знаешь, главное, кажется, я не вспомнила: этот, в трубке, засмеялся, что все сегодня решится и что у меня один день срока…

– Срока на что?

– Просто срока… на что? Надо было доспросить… или это тоже приснилось? Так в ушах это утром звучало, что я прямо к тебе – всего один день!

И Аллунчик сквозь слезы прицелилась к щеке Триярского и уронила на нее несколько поцелуев, которые принято называть “дружескими, но со смыслом”.

Триярский мягко отстранился и удивил ее второй раз:

– Мне понадобятся сегодня деньги… Даже не мне, а помощнику.

Аллунчик задохнулась… Хотя, он, конечно, прав – деньги. Но сколько?

У нее с собой (назвала сумму).

– Этого мало, – Триярский пересчитал аванс и отправил во внутренний карман куртки.

– Остальное – дома… ты же придешь осматривать? Я буду ждать.

Да, они придут. Они? Он и помощник. Есть еще вопросы?

Вышли во двор. Черные, запутавшиеся в собственных ветвях, старые вишни; дождь.

– Есть вопрос, – зябко сказала Аллунчик, примкнув под зонт

Триярского, – тебе мои поцелуи показались… неприятными, да?

Триярский взял ее маленькую, измученную маникюром ладонь. Она отняла ладонь и посмотрела, словно еще раз мысленно повторив вопрос.

– Аллунчик… Вчера или сегодня должна начаться ураза. Может, уже началась. Только из-за этого дождя не видно – новая луна или нет.

Ласки не дозволяются… Да, я держу уразу, – ответил он на недоуменный взгляд Аллунчика. – Твой Якуб же тоже мусульманин?

– Нет, зороастриец, – задумалась Аллунчик. – Уже два года как. А все-таки странно видеть тебя мусульманином. А почему: новая луна?

– Надо обязательно увидеть новую луну, – отрезал Триярский.

Час третий. КТО ЕСТЬ КТО

Задав корма черепахам, Руслан Триярский начал возиться с телефоном.

Выдавил из него, гордо молчавшего, гудок; стал набирать откровенно недозвонный номер. Впрочем, человек, номер которого он набирал, наверняка объявится сам и без вызова.

Итак, в запасе один день. Триярский вытянул с полки тяжелую книгу.

“КТО ЕСТЬ КТО В ДУРКЕНТЕ”, издана год назад для подношения потенциальным инвесторам, очутившимся в этом маленьком азиатском городке.

Издателем ее и продюсером значился тот самый Якуб Исфандиер-охлы

Мардоний (бывший комсомольский вожак Яшка Мардонов), по поводу которого Аллунчик и прикатила сегодня в слезах.

Дождь пошел тише. Издали, как сквозь подушку, долетал шум Завода.

Книга была оформлена ярко, по-юбилейному. Первым делом шел портрет

Областного Правителя, прозванного Серым Дурбеком. Серый правил

Дуркентом после Белого и Черного Дурбеков.

Могла ли между ним и Якубом пробежать кошка? Да, Серый Дурбек умел натягивать на своих оппонентов шапки-невидимки… Правда, в последние годы, когда его власть, как опалубка, схватилась и затвердела, люди почти перестали исчезать. Но, разбогатев, Якуб захотел еще считаться либералом, пить кофе с НПОшниками и издавать

Акчуру…

Кто знает.

Триярский перелистнул страницу с портретом и шедшее за ним обращение к народам планеты, переведенное на рабочие языки ООН, латынь, санскрит и авестийский.

Собрался перелистывать и вводную статью об истории Дуркента и

Дуркентской Автономной Области… что-то в статье задержало его внимание.

…расположен в “живописной долине в отрогах Памира”, чьи “недра содержат больше химических элементов, чем вся таблица Менделеева”.

Но главное – гелиотид.

Гелиотид, напоминавший жемчуг, добывали в Дуркенте с “седой древности” (пахло, как минимум, неолитом). Вся история Дуркента кружилась вокруг гелиотида; ради него закипали войны, погромы, скликались инвесторы. Само имя Дуркент – “жемчужный город” в переводе – родилось в те ветхие времена, когда гелиотид считался сортом жемчуга. (В тридцатые годы Дуркент хотели переименовать в

Кагановичкент, но передумали). Да, в прежние эпохи гелиотид ценился не намного ниже жемчуга. А в последнее столетие, когда ювелирные рынки засыпал дождь культивированного жемчуга, гелиотид, месторождения которого находились только в Дуркенте, подорожал фантастически.

Гелиотид и был главным персонажем фолианта, Первоединым, из которого проистекали все эти краткие биографии, контактные адреса и фотографии офисов с восковыми улыбками секретарш.

Что говорить, если сам Триярский после ухода из прокуратуры вынырнул юрисконсультом в одной из дочерних фирм, опоясавших Завод наподобие ожерелья.

Под гелиотидовой звездой родилось и выросло состояние Якуба

Мардонова, начинавшего в середине 80-х на Заводе в уютной должности секретаря комсомольской ячейки… Одно время его считали сторонником

Белого Дурбека и даже дарителем знаменитых ботинок. Однако, когда

Якуб влетел в город вместе с Черным Дурбеком и его ватагой, такие предположения отвалились сами собой. Но, опять-таки, въехать – въехал, но дальше поехал своей дорогой; в охоте на горбунов и в других реформах Черного Дурбека не засветился. Когда же на городском рынке, в самом осклизлом его закуте, хромой дервиш впервые в городе прошептал имя Серого Дурбека…

Кстати, в историческом очерке по разумным причинам утаивалось, что все правители города, начиная с четырнадцатого века, были тюрками и носили имя “Дурбек”, “Жемчужный князь”. И что рано или поздно их жизнь обрывалась насильственным образом – если Дурбеки не отлипали от власти добровольно.

Триярский внимательно перечитал раздел о подземных пустотах, проточенных столетиями аномалии гелиотида; пустоты эти охотно обживали пастыри всевозможных вероучений, которых вместе с чумой, специями и крепкими славянскими рабами заносило в Дуркент караванами.

Перечитал и часть, касавшуюся мавзолея Малик-Хана. Даже отчеркнул карандашом предание, что этот Малик-Хан – один из трех святых ханов, пришедших на туй к юному пророку Исе, – то есть Мельхиор, как утверждалось.

Триярский срисовал план мавзолея, сложил листок и отправил его в тот же внутренний карман, где ожидали своего часа полученные от

Аллунчика деньги.

Первой, несмотря на некоторую алфавитную натяжку, шла обильная статья под названием “Областной Правитель”.

…Родился в семье простого дехканина, имеющего, естественно, княжескую родословную. Сразу же начал трудовую деятельность.

Ее, кстати, по тем временам можно было счесть нетрудовой: помогал папе-дехканину в подпольном цехе по обработке неучтенного гелиотида…

“самоотверженно способствуя сохранению древних секретов отделки этого драгоценного камня”.

Способствовать пришлось недолго – в один “черный-черный день” явились враги древних секретов и изрядно попортили предприимчивому дехканину его княжескую кровь. А Серого Дурбека отправили в школу тосковать по прерванной трудовой деятельности.

Однако уже вскоре пионер Дурбек в свободное от гранита науки время торговал пирожками.

2
{"b":"103261","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кто. Решите вашу проблему номер один
Скелет в шкафу
Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной
Скажи мне, кто я
Fahrenheit 451 / 451 градус по Фаренгейту
МВД, или Мгновенно, вкусно, доступно
Гиблое место в ипотеку
Я то, что надо, или Моя репутация не так безупречна
UX-дизайн. Практическое руководство по проектированию опыта взаимодействия