ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Невеста безликого Аспида
Щегол
Ниндзя с Лубянки
Принцесса даёт отпор
Мозг. Такой ли он особенный?
Сверхъестественный разум. Как обычные люди делают невозможное с помощью силы подсознания
Бусидо. Кодекс чести самурая
UX-дизайн. Практическое руководство по проектированию опыта взаимодействия
Что и когда есть. Как найти золотую середину между голодом и перееданием

Уморившись, садимся на пригорок, поодаль от дороги, и грызем яблоки, одно за одним. Это Серега купил в городе килограмм.

– А почему мы поехали именно сюда? – спрашивает он.

– Я давно хотела здесь побывать.

– Тебе понравилось?

– Да.

– Но мы же никуда не зашли.

– Я увидела все, что хотела.

Этот город – спящий, тихий и светлый; он хранит свою историю и сам немного похож на музей; здесь улицы, как видовые открытки семидесятых, и даже автобусы ходят такие, каких уже нигде не увидишь. Старинные церкви в центре и Золотые ворота. Покосившаяся вывеска “Рюмочная” над просевшим крыльцом пивной, а ступеньки, деревянные, косые, ведут в подвал, и кажется, что оттуда веет феодальной еще, допетровской Русью. День солнечный, прозрачный и ветреный, и березы, блистая, осыпают легко свои листья в открывающиеся над Клязьмой простор и ширь.

На древнем, трескучем автобусе проехать недалеко за город, и останутся в стороне дутые белокаменные стены кремля. По незаметной тропинке спуститься в поле. После асфальта идти по земле, уже открытой, бестравной, готовой к отдыху, легко и приятно. Пахнет водою: речка блистает впереди, ее видно. Идти быстро и молча к белому облаку, присевшему там, на берегу: это Покрова-на-Нерли, как грустная небесная слониха, ищет свое отражение в вечно спокойной воде.

– Может, стоило еще там побыть? Все равно без дела стоим.

– Не без дела. Ты привыкаешь. Иначе вечер уже был бы.

– Так ведь уже вечер…

Он прав, черт побери: воздух мутнеет, и солнце ползет к горизонту.

– Тебе нравятся эти места, Мелкая?

– Здесь красиво, – соглашаюсь. – Везде красиво.

– Нет, я имел в виду: для тебя это отчего-то особенное место и побывать здесь имело какое-то значение, правда?

Я ковыряю палочкой от яблока землю рядом с собой. Смотрю на дорогу.

– Я не зашла в этот город этим летом. А мне очень хотелось.

Прошли Казань. Прошли Нижний. Два дня ехали до Владимира. До невозможности тянуло домой, и мы решили туда не заходить.

Какая ужасная здесь объездная! Сначала казалось, что по ней редко ездят, такая дорога пустая и заросшая. Потом попали на ремонт. Пыль стоит столбом, по обочине ездят грузовики с щебнем, асфальт долбят, из фур и легковых что в ту, что в другую сторону пробки, и кто нас тут возьмет – все злые. Мы прошли это место, задыхаясь от пыли, потом час стояли, подняв руку, пока одна добрая белая шестерочка тридцать третьего региона не вывезла нас из этого ада.

До Москвы триста километров. Если раньше, особенно за Уралом, где даже карта дороги имеет другой масштаб, мне такие расстояния казались мелочью, то теперь не знала, будем ли на месте к вечеру.

Думаю об этом – и жить не хочется, такая тоска.

– Наша дорога скоро кончится, – говорит Гран бодрым голосом.

– Я знаю.

– Ты очень угрюмая эти дни. Улыбнись! Мы уже отвернулись от подарков дороги, нельзя теперь отпугивать ее своим видом.

Я делаю попытку ухмыльнуться, но чувствую, что сейчас зареву.

– Давай играть в города, – предлагает он. – Я говорю: Воронеж. Ты должна сказать: Житомир. Ну, знаешь, да? Давай!

– Я не хочу, – говорю отстраненно и закрываю глаза. – Я не хочу, – произношу раздельно, осознавая каждое слово, и они тут же теряют смысл. – Не хочу, – возвращаюсь в реальность. – Мне все надоело.

Дорога, люди… Что нам делать, Гран? Мы тормозим все больше и больше, и я чувствую, как каждый километр оседает у меня в печенках. Мы никуда больше не сдвинемся, и не будет нам радости.

– Сдвинемся. Зачем ты так говоришь? – Вижу, как он всматривается в меня серьезно, будто угадывает симптомы болезни.

– Я устала, – говорю тихо. – Устала.

– Повернись. – Он берет меня за плечи и разворачивает лицом от дороги.

Передо мной – зеленая трава, совсем, совсем зеленая, блестящая в ласковом солнышке. Лужайка. Земля убегает от асфальта полого, и ниже по склону, верно, течет река – там протянулись рядком ветлы с округлой кроной, в поклоне застывшие ветлы. Смотрю туда и будто вижу за зеленью ветвей, как взблескивает, играя на солнце, вода. Потом понимаю, что уже иду вниз, сквозь траву, и, поняв, вдруг ложусь, обнимаю землю, чувствую ее касание на коже и почти плачу – такое полное счастье охватило меня.

В этот миг как на ладони вижу всю свою дорогу, сверху и вдаль, в прошлом и сейчас, и все, что я вижу, – чудо: каждая машина, открывшая нам дверь, – великая доброта, каждый человек, нам повстречавшийся, – великое терпение и радость. Разливается, как спокойная, на солнце теплая и желтая река, чувство благодарности.

Вспоминается каждый драйвер, хотя лиц нет, они обычно спиной ко мне сидели, но все они проходят передо мной, и хочется каждому снова сказать: спасибо.

Мы и они – едины, и все это вместе- дорога. Любишь ли ты то, что вокруг тебя?

Все это рождается во мне мгновенно, а потом переворачиваюсь на спину, смотрю в небо и улыбаюсь облакам.

– Самара, – слышу голос Грана. Представляю, как сидит он в двух от меня шагах и улыбается.

– Волга, – отвечаю я.

– Уфа.

– Белая.

– Екатеринбург.

– Исеть.

– Омск.

– Иртыш.

– Новосибирск.

– Обь.

– Красноярск.

– А в Красноярске мы не были! – Смеюсь, поднимаюсь и тоже сажусь напротив него. – Гран, а ведь это прекрасно: какая огромная, огромная у нас страна!

Мне хочется рассказать ему все-все, что сейчас мне открылось, но вместо этого вскакиваю и кричу радостно:

– Пошли, пошли, мы нашу машину пропустим!

Почти бегу к дороге. Стою, подняв руку, несколько легковушек проходят со свистом, но меня это больше не цепляет. Едет МАЗ. Не успеваю подумать, что обычно они двоих не берут, сажать некуда, как он тормозит всеми колесами и замирает на обочине метрах в десяти от меня. Со всех ног бегу к нему и кричу в кабину, запрокинув голову:

– До Москвы!

– Тебе прямо в Москву надо?

– В Москву.

– Я в Подольск еду. Оттуда доберешься?

– Доберусь! – киваю, открываю дверь и забрасываю рюкзак. – Сейчас, еще товарищ мой… – говорю, уже забираясь.

– Ты не одна, что ли? – водитель, весь округлый, мельком напоминает мне брата.

– Нет, мы вдвоем, – говорю и высовываюсь из окна, осматриваю поляну, дорогу, вглядываюсь туда, ниже, к ветлам. Грана нигде не видать. -

Сейчас, он где-то тут, отошел, верно.

– Мне ждать вас некогда, я и так с графика сбился. Если ждать будешь, слезай.

– Нет, нет, сейчас…

– Так что, поехали?

– Сейчас. – Дорога пуста. Трава не колышется.

Машина дергается, фыркнув, трогается, и весь пейзаж, подпрыгнув, начинает отдаляться. Смотрю завороженно – вдруг хоть ветка дрогнет, вдруг и правда отошел? Но нет. Совсем нет. Как будто никогда не было.

– Догонит тебя товарищ твой. А сюда вы все равно вдвоем бы не влезли.

Подрагивая, как изображение в плохом телевизоре, мой родной кусочек дороги остается за поворотом. Даже в зеркало заднего вида его больше не увидать.

– Знакомиться, что ли, давай. Меня Игорь зовут, – говорит после паузы драйвер.

Совершенно выбиваемся из сил. Вечереет, и я понимаю, что нужно срочно нас обоих спасать. Иначе придется возвращаться в город и ночевать на вокзале – на ночной стоп с Серегой я не решусь.

– Иди, Сереж, посиди там, – говорю.

– Куда? – не понимает.

– Вон в сторонку отойди и посиди.

– Спрятаться?

– Нет, тебя должно быть видно. Отвлекись от дороги, отдохни, займись чем-нибудь. Ты скрипку случайно с собой не взял?

– У меня флейта есть. Недавно купил, еще только учусь.

– Отлично! Вот сиди и играй.

Серега отходит, садится в пыльную траву и достает деревянную флейту.

Начинает дудеть. Настраивается, скатывается гаммой. Я ощущаю, что с моих плеч исчезает рюкзак, и могу теперь целиком посвятить себя дороге.

– Я пока только одну песенку разучил, сыграть? – кричит он.

– Все, что угодно, играй, только не отвлекайся на меня, пожалуйста!

– Хорошо. Это про сурка.

23
{"b":"103278","o":1}