ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сегодня две тучи позади горы, были похожи на двух темных китов с детенышами, — маленькими тучками, возникшими неизвестно откуда на чистом лазурном небе. Их формы стали более вытянутыми, превращая китов в острова, берега, континенты с медовыми берегами и голубовато-зеленой водой. И на этом фоне рождалась золотая звезда.

На западе рождающийся свет окрашивал вершины рубиновыми огнями, а в воздухе плясали веселые искорки аметистов, жемчуга и бриллиантов на фоне темной массы гор.

На еще не освещенных равнинах копился туман, разливающийся с ленивой меланхолией над реками и речушками, заполняя их долины.

Эта пелена передвигалась с одного места к другому, но неторопливо. Это будет день, когда солнце получит больше прав сиять над миром, что очень часто не позволяли ему сделать густые темные тучи. В полдень, когда солнце будет в зените, если позволят тучи, она сможет выйти на улицу с детьми. И как каждое утро, когда она уходила с крыши, она колебалась и долго не могла оторвать взгляда от этой прекрасной картины.

Чтобы решиться вернуться, нужно, чтобы холод достал ее, чтобы она не чувствовала ни ног, ни рук, и она боялась отморозить нос, как это произошло с Эфрозин Делпеш в Квебеке, которая выслеживала мадам де Кастель-Моржа и «заработала» такое неприятное заболевание. Вернувшись в тепло, она тщательно рассмотрела в зеркало свой носик, и пообещала себе в будущем быть осмотрительнее. Если когда-нибудь ей будет суждено вернуться в Версаль, то недопустимо появиться там с отметинами на лице, полученными в Новом Свете. Шрамы украшают только мужчин.

И однако, в это утро что-то удерживало ее. Несколько раз она возвращалась от двери к своему посту наблюдения с таким чувством, что от нее ускользала какая-то деталь. Внезапно сердце ее забилось.

Среди клубов тумана, летающих вдалеке, ее взгляд различил отдаленное пятно, то беловатое, то яркое, формы его менялись, иногда вытягиваясь, иногда округляясь. Меньше, чем ничего: только смутное пятно, но оно не меняло местоположения.

Больше она не отрывала от него глаз. Она даже сдерживала дыхание, чтобы лучше вглядеться. Это было неразличимо далеко, и было похоже на мираж.

Но это нельзя было ни с чем спутать, ни с туманом, ни со снежными облаками.

Это был дым костра.

Она возвратилась в дом, вне себя от радости, но не желая поверить в эту хрупкую картину.

Действительно ли это был туман?

Несколько раз в день она возвращалась на свой пост, чтобы следить за новым знаком; он был по-прежнему на месте.

— Ты все время выходишь! — хныкали дети.

В конце концов она перестала сомневаться: это был дым. Значит там были люди. Кто бы они ни были, это было спасение.

Перед наступлением ночи она снова вышла. Повернувшись в направлении, в котором она видела дым, она не смогла различить никакой красной точки, которая в наступающем вечере значила бы разведенный костер.

«И правильно! — ободрила она себя. — Они оставили лагерь и потушили огонь, потому что „они“ продолжают свой путь к нам».

Она долгое время оставалась на своем месте, и когда, наконец, решилась вернуться внутрь, то поняла, что может с трудом двигаться, до такой степени она промерзла.

Несмотря на свое разочарование от того, что она не видела красную точку, она продолжала находить для себя различные причины, поддерживающие надежду.

«Они» шли, «они» приближались к ней. Огни означали то, что эти люди сделали привал по пути в Вапассу.

Еще несколько часов, и шахтеры из Со-Барре и Круассан, и даже может быть из Голдсборо, запыхавшись, пересекут снежную равнину и постучат к ней в дверь, как тогда, в первый раз, под потоками дождя они оказались здесь после Катарунка и приняли поздравления О'Коннела, Лаймона Уайта, Колена Патюреля…

Она зажгла огонь в очаге большого зала. Она не могла сделать большего, чтобы приготовиться к приему, если не считать запасов огненной воды и вина.

Чтобы привлечь внимание она установила в снегу большой факел.

Она приготовила соломенные тюфяки и одеяла и стала ждать.

Ей не удалось заснуть всю ночь, потому что она поддерживала огонь, ожидая услышать в любой момент шум шагов или голосов в порывах ветра и при каждом шорохе выбегала на порог и вглядывалась в ледяную ночь.

Но наутро никто не появился, и вокруг по прежнему царила тишина.

Однако, когда она поднялась на платформу, дымок вдалеке оказался на прежнем месте, казалось играя с ней, то исчезая, то вновь появляясь. Он был там, словно символизируя человеческое дыхание на поверхности земли.

И тогда она решила пойти на разведку. По крайней мере, она постарается подойти поближе, чтобы хоть что-нибудь понять. Если там находятся люди, они представляют собой спасение, и этого шанса она не могла упустить. Мысль оставить троих детей в одиночестве, пусть даже на несколько часов, ее озаботила. Ведь они были такие маленькие. Она дала указания Шарлю-Анри, и среди других — не подходить к очагу, который она приготовила, положив комья торфа, которые будут гореть долго и не дадут большого пламени.

— А если огонь погаснет?

— Тогда вы ляжете в постель, укрывшись одеялами, чтобы не замерзнуть. Я не долго. До ночи я вернусь.

Она надела обувь Лаймона Уайта, капот из толстой шерсти, капюшон и сверху еще меховую шапку, — предмет восхищения всех жителей Вапассу.

Она выбрала самые легкие снегоходы, взяла ружье, рожок с порохом и мешочек с пулями.

Дети проводили ее до дверей, обещая быть послушными.

«А если со мной что-нибудь случится? Несчастье? — подумала она в тревоге. — Что будет с детьми?..»

Она вспомнила о своих тревогах в Пуату, когда она оставила Онорину, младенца восемнадцати месяцев от роду, у подножия дерева, чтобы придти на помощь людям, на которых напали; потом ей нанесли удар, она потеряла сознание и оказалась в тюрьме, не зная, что случилось с ребенком, оставшимся в лесу.

Не зная, что ожидает ее в конце пути, она вернулась в комнату и написала на листке бумаги: «Трое маленьких детей остались в старом форте Вапассу. Помогите им, во имя Господа» и опустила его в карман. Если ее ранят или… Нужно было все предвидеть и действовать, учитывая это «если…»

Но на самом деле она была убеждена, что отправляется в этот путь только для того, чтобы разрешить мучительное сомнение: дымок? или нет? Больше всего она боялась, что поддалась обману миража.

Она нашла детей в большом зале, где они затеяли возню, и где им было просторно.

— Вы можете здесь немного поиграть, но не выходите.

— Даже на озеро нельзя? — спросил расстроенный Шарль-Анри.

— Великий Боже! — нет конечно. Я вам сказала не выходить.

— Даже в снежки поиграть нельзя?

— Даже в снежки нельзя, — повторила она. — Прошу тебя, милый мой, будь старшим братом, как Томас. Помнишь, как он говорил тебе: «Уважай правила». Мое правило такое: не выходить.

Что касается близнецов, то им положено только одно: слушаться Шарля-Анри.

И она еще раз повторила то, что ему надлежало делать, и что ему делать было запрещено, обратилась с последней молитвой к их ангелам-хранителям и отправилась на равнину.

Она двигалась, не имея возможности измерить расстояние, которое ей надо было преодолеть. Она не знала, отделяют ли ее от цели часы или дни пути.

Этот дымок вдалеке был таким тонким, что порой она теряла его из виду, а когда снова замечала, то не была уверена, что это не иллюзия. Можно было бы подумать, что дымок агонизирует, и если он исчезнет совсем, то это будет равносильно смерти.

Во всяком случае она потеряет безумную надежду.

К счастью от шага к шагу дымок различался все отчетливее, ее глаза, которые слезились от холода, устали вглядываться вдаль, чтобы не потерять эту голубоватую струйку, которая становилась четче и ближе на фоне черных деревьев.

На лесной лужайке люди развели огонь. Она их не видела, но их присутствие не оставляло ни малейшего сомнения.

78
{"b":"10328","o":1}