ЛитМир - Электронная Библиотека

– Над тобой опасность, – прошептал он. – Я знаю, я чувствую.

Его заявление вновь пробудило в Анжелике чувство тревоги.

Ей не нравилось, когда дикари или блаженные, вроде Адемара, выкладывали свои тайные предчувствия. Слишком близки они были к истине.

– Какая опасность, Пиксарет, скажи мне, – попросила она.

– Не знаю.

Он встряхнул косицами с вплетенными в них лисьими лапами.

– Ты крещеная? – спросил он, вперив в нее взгляд иезуитского исповедника, что в сочетании с его раскрашенной физиономией выглядело совершенно нелепо.

– Разумеется. Я тебе уже говорила!

– Тогда моли Пресвятую Деву и святителей. Это все, что ты можешь сделать. Молись! Молись! Молись! – с важным видом твердил он.

Поднеся руки к сальным волосам, он порылся в них, вытащил одно из своих многочисленных украшений – крупные четки капуцинского монаха, оканчивающиеся деревянным крестом, – и надел на шею Анжелики. После чего троекратно благословил ее, произнеся сакральную формулу:

In nomine Pater, Filius et Spiritus Sanctus[4]

Потом вскочил на ноги и схватил копье.

– Поторапливайтесь, – рявкнул он своим спутникам. – Мне надо отправиться в путь, пока ирокезы не разбрелись по нашим лесам. Лето выгоняет этих койотов из их вонючих нор. Теперь, когда мы покончили с англичанами, нам пора завершить справедливое дело, чтобы угодить французам, нашим братьям во Христе, и исполнить волю наших возлюбленных отцов, Черных Сутан. Иначе нас опередят демоны, что рыщут вокруг. Мужайся, сестра моя. Я должен покинуть тебя. Но помни, что я сказал. Молись! Молись! Молись!

С этими торжественными заклинаниями он исчез в несколько прыжков. Двое его приспешников бросились следом. В помещениях форта еще некоторое время витал их первобытный запах.

Напуганная Анжелика с тревогой размышляла о причине столь резкой перемены в настроении Пиксарета.

Что-то в Голдсборо не понравилось ему.

С какой стати он вдруг опять подтвердил свои дружеские чувства к французам и Черным Сутанам? А его намек на англичан пробудил у Анжелики болезненное воспоминание о резне, невольной свидетельницей которой она недавно стала.

Ураган, пронесшийся над ними с Жоффреем, бой с пиратами и его исход, неожиданное прибытие Королевских дочерей, а также французской знатной дамы со всеми сопутствующими этому событию неудобствами не могли заставить Анжелику забыть о том, что в нескольких милях к западу, где-то за фиалково-голубой кромкой моря и розовыми холмами Пустынных гор, по-прежнему разыгрывается кровавая драма. Индейские племена, лавиной хлынув из лесов и обрушившись на поселения белых колонистов, убивали, грабили, жгли, снимали скальпы.

Анжелика подумала о встреченных ею беженцах из прибрежных английских поселений, укрывшихся на многочисленных островах залива Каско и спешно организовывавших их оборону, пока ребятишки под присмотром старших плескались в бухтах среди тюленей.

Неужели и там их настигли флотилии индейцев? Живы ли они еще?..

В сравнении с ужасами, возможно в этот самый момент происходившими с ними, свобода и относительное спокойствие жизни в Голдсборо и его ближайших окрестностях представлялись каким-то чудом.

Подобным чудом колонисты были обязаны силе влияния графа де Пейрака, умело использующего союз с бароном де Сен-Кастином, соседними индейскими племенами, а также свою договоренность с французскими колонистами в Акадии и торговцами английских концессий.

Оказавшись в Голдсборо, человек попадал в другой мир. Здесь, несмотря на внутренние распри или схватки с пиратами, случайно заплывшими в эти воды, можно было чувствовать себя в определенной безопасности, защищенным невидимыми границами, которые отныне воздвигало на тысячи миль вокруг одно лишь упоминание еще вчера неизвестного имени французского графа де Пейрака, нынче ставшего богатым, независимым от королей, щедрым. В Голдсборо, несмотря на близкую угрозу войны, можно было избирать губернатора, заниматься торговлей, принимать то теологов из Бостона, то представителей Квебека.

Возбуждение, бурлящее в форте, было кипением жизни. Склады наполнялись доставленными товарами, добычей с «Сердца Марии», обсуждались будущие браки, строительство церкви, новые коммунальные или муниципальные законы.

Волей и умом одного-единственного человека, с помощью верного, несмотря ни на что, и решительного, хотя и разношерстного, люда, здесь закладывалась основа маленького свободного государства, свободного от насилия и произвола далеких монархий Франции и Англии. Новое государство заботилось лишь о созидании, о плодородности почвы, об укоренении в этой почве будущих поколений.

Не потому ли стекались в этот свободный порт, чтобы просить убежища или справедливости, все те, кто опасался за свою жизнь или права?

Но не заставляла ли столь необычная и чудесная ситуация задуматься о ее шаткости? Реальность, неожиданно созданная усилиями и напористостью колонистов, оставалась чересчур ненадежной.

Возможно, предстоящее короткое и жаркое лето станет для всех них моментом истины. Что оно принесет: поражение или победу?

Анжелика поднялась к себе.

Она ощущала какое-то опустошение – словно перед сражением. Все в порядке, каждая деталь согласована. Остается ждать. Чего ждать?

Глава XI

Анжелика взяла свои пистолеты. Какие они легкие и надежные! Пользоваться ими будет удобно, и стреляют они в два раза быстрее любого другого известного оружия.

Она застегнула пояс с кожаной пряжкой, затканной серебряной нитью. В складках ее юбок оружие будет почти незаметно. Инкрустированные перламутровыми цветами и эмалью рукоятки из благородного дерева, а также выполненные с чисто женским изяществом мешочки для запала и пуль будут выглядеть скорее как какие-нибудь невиданные драгоценные вещицы. Анжелика поупражнялась стремительно вытаскивать поочередно пистолеты из карманов и проворно заряжать их. И очень скоро приноровилась к оружию с кремневым замком, бесконечно более практичным, чем любая другая система, но для нее новым.

Теперь, вооруженная, она чувствовала себя гораздо спокойней.

Котенок вспрыгнул на стол и с живейшим интересом наблюдал за ее действиями. Он внимательно следил за движениями ее рук, затем внезапно прикасался к ним лапкой, словно хотел поймать этих проворных и неутомимых зверьков – женские пальцы. И тотчас, как мячик, отскакивал в сторону. Ему удалось завладеть одной пулей, и теперь он катал ее по комнате и надолго останавливался, подняв хвост трубой, перед каким-нибудь ларем или креслом, под которым, как ему казалось, спрятался враг.

Когда, закончив с оружием, Анжелика направилась к поставленным один на другой в углу комнаты сундукам, он принялся кружить возле ее ног. И стоило ей приподнять крышку, юркнул внутрь и утонул в шелках среди безделушек. Его довольная мордочка то и дело выныривала на поверхность, украшенная то лентой, то кружевом. Анжелика весело смеялась над его проделками.

– До чего же ты забавный, похож на шаловливого, худенького и живого мальчишку, каким когда-то был Флоримон… Хватит, не мешай мне… Убирайся…

Раз двадцать она вытаскивала его из сундуков. Но он всегда умудрялся залезть туда снова, порой совершенно незаметно. Анжелика не могла лишить себя удовольствия поиграть с ним, столько в этом котенке было жизни и обаяния. Присутствие резвого зверька приносило ей облегчение. Анжелика думала только о том, что происходило сейчас и приносило ей столько приятных открытий.

Нынче утром, когда она упомянула об элегантности герцогини де Модрибур и, в частности, о ее необыкновенных красных чулках, Жоффрей ответил:

– Несколько пар таких чулок прибыли из Европы с нашими товарами, которые я приказал отнести к вам. Неужто вы еще даже не взглянули?

Там и вправду были прелестные вещицы, способные вызвать восхищение самой требовательной парижанки. Анжелика не обратила на это внимания, когда в воскресенье лихорадочно рылась в сундуках в поисках платья, чтобы достойно выглядеть возле виселицы и эшафота, где будет казнен Колен Патюрель. Тогда ее выбор пал на то черное платье с воротником из малинских кружев с цветочным узором, которые плетут в Бельгии. Но именно его нынче утром позаимствовала герцогиня де Модрибур. Очень строгое, сшитое из прекрасного бархата, оно ладно сидело и смотрелось чрезвычайно богато. Прочие туалеты были столь же хороши: все из отборных тканей, прельщающие новизной кроя, дорогой отделкой. Анжелика растрогалась, обнаружив среди дамских нарядов платья для девочки и два костюмчика на мальчика из плотной шерсти ярких расцветок.

вернуться

4

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа (лат.).

17
{"b":"10329","o":1}