ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вот, – сказала та и приглашающе махнула окурком. Она крутила головой, озираясь, и мне показалось, что Марина почему-то избегает смотреть на Ксению, свою клиентку. – Как вам? – почему-то спросила она у меня. – Кажется, не очень плохо.

– Вентиляция! – громко сообщил Дмитрий Николаевич. – Я говорю, замечательная здесь вентиляция.

Ксения с усилием оторвалась от Марины, перевела взгляд на

Будяева, наморщила лоб, как будто хотела что-то вспомнить или понять, долго смотрела, а потом переспросила:

– Вентиляция?

Будяев стушевался.

– Собственно, квартира, как говорится, без недостатков, – вступил я. – Обратите внимание. Комнаты большие. Удобное расположение. Балкон. Три минуты от метро. Лифт. Окна на две стороны. Тихий двор.

Не слушая меня, Ксения проследовала в коридор. Марина загасила окурок, с кряхтением встала и двинулась за ней. Я пристроился следом. Марина обернулась и подарила меня сообщнической улыбкой

– мол, не обращай внимания. Мол, ты и я – одного поля ягоды.

Мол, наше дело риэлторское. Мол, сам понимать должен, не маленький.

Ксения остановилась у дверей в кухню.

– Это кухня? – спросила она равнодушно.

– Кухня. Десять метров.

Ксения повернула голову и уставилась с прежним выражением: опять эта надежда, это ожидание – и одновременная уверенность, что оно совершенно бесполезно.

– Здесь не десять, – сказала она примерно через полминуты и отвернулась.

– Не десять, – согласился я. – Девять и девять в периоде.

Она пожала плечами и все так же замедленно двинулась к дверям в другую комнату.

– Документы-то в порядке? – спросила Марина. – Что там у вас?

Опекунского-то нету?

– Альтернатива, – сказал я, протягивая папку. – Легкая.

Ксения вернулась в кухню и встала посредине. Она могла бы подойти ближе к окну, и тогда ей стал бы виден заросший двор и дом напротив, проглядывающий сквозь золотисто-желтую листву нескольких старых берез. Но она просто смотрела в стекло и, должно быть, видела лишь дальние крыши, провода, высотки и несколько клочьев темно-голубого вечернего неба в окружении розовых облаков. Не знаю, что еще.

– Поня-я-ятно, – протянула Марина через минуту с таким выражением, словно бумаги ее ни в чем не убедили. Потом заговорщицки понизила голос: – А что, нормальная квартирка.

Должна согласиться. Я с ней уже намучилась. Ездим, ездим… То не так, это не этак. Сначала трешку нашли ей. Уже хотели разгружать – а там мужик с девяностого года не выписан. Уехал куда-то – и нет его. Это чего? Юридический факт устанавливать? А вернется он потом – тогда что? Ну куда? А она уперлась – дай, и все. Едва отговорила… Потом за двушку залог внесли, а она передумала… Штуку потеряла – хоть бы хны. – Марина зачем-то посмотрела одну из бумаг на просвет и тут же озабоченно осведомилась: – А цена? Что с ценой?

– А что с ценой? Цена в объявлении указана.

– А подвинуться?

Я пожал плечами.

Не дождавшись более внятного ответа, она опять принялась усердно шуршать документами, задавая по ходу дела кое-какие небесполезные вопросы. Некоторое время мы беседовали так, словно пробирались навстречу друг другу по болоту – сначала ткни впереди себя палкой, а уж если нашлась опора, ставь ногу.

Привычная игра, единственной целью которой было убедиться, что соперник знает ее правила. Скоро выбрались на твердое – Марина оказалась далеко не новичком. Обсудили сроки, возможные осложнения и вероятность благоприятного исхода. Если бы к нашему разговору прислушивался знаток, он бы наверняка отметил, что беседа прошла на высоком профессиональном уровне. К сожалению, профессионализм свой мы могли покуда засунуть куда подальше, поскольку ничто не предвещало быстрой развязки: Ксения сомнамбулически плавала из комнаты в комнату, озирая углы,

Будяев по-прежнему с энтузиазмом махал перед ней зажженной сигаретой, чтобы на факте продемонстрировать наличие мощной вентиляционной системы, а Алевтина Петровна толковала, что, если девушка надумает покупать квартиру, она по совершенно символической цене уступит ей свои облезлые шкафчики… Внезапно остановившись, Ксения долго на нее смотрела (Алевтина Петровна все долдонила про шкафчики, входя в самые незначительные подробности их совершенно заурядного устройства), затем, не дослушав, плавно повернулась на каблуках и пошла к дверям.

Сумочку она все так же неловко держала перед собой.

– Что, уходим? – спросила Марина, догоняя и обеспокоенно заглядывая ей в лицо. – Ксения, уходим?

– До свидания, – сказала Ксения не обернувшись.

Я все же подал плащ. Перекладывая сумочку из одной руки в другую, она долго укутывала шею прозрачным шарфиком; вот наконец сунула руки в рукава. Ее затылок был совсем близко. Я почувствовал горьковатый запах духов. Длинные тонкие пальцы одну за другой продевали пуговицы в петли. Напоследок Ксения снова уставилась, будто чего-то от меня дожидаясь, а когда я сказал:

“До свидания”, – молча шагнула за порог.

– Прозвоню, – бодро сообщила Марина, возвела глаза к небу и мученически покачала головой.

– Прозвони, – сказал я и закрыл дверь.

Будяев, сунув руки в карманы синих штанов и выставив бороденку, стоял на пороге комнаты.

– Не покупают? – спросил он с утвердительной интонацией.

– Пока не знаю.

– Ну ничего, купят. Не одни, так другие. А?

– Ну просто припадок оптимизма, – съязвил я, подходя к окну.

– М-да… да что оптимизм!.. Кхе-кхе… Люди вроде бы порядочные. Впрочем, с первого взгляда легко ошибиться, – посетовал Будяев. – Копнешь потом поглубже, а там – у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!.. Не дай бог.

Вот они вышли из подъезда. Марина придержала Ксению за рукав и стала тыкать вверх, на что-то указывая. Ксения на секунду подняла голову. Я увидел бледное пятно лица. Потом она села в машину. Двор кончался узким выездом между двумя стальными столбиками. Было заметно, что водитель из нее никудышный.

– Да уж, – сказал я, поворачиваясь. – Вот именно что у-у-у-у-у.

Бездны. И ведь что важно: именно эти бездны нам ни к чему…

Все, я пошел.

– Подождите, подождите! – заволновался он. – А когда следующие?

– Когда кто-нибудь появится. До свидания.

– Да подождите же, Сережа! Вы позвоните? Или как?

– Нет, я не позвоню, – сказал я. – Я приеду без звонка. И если вас не будет дома, взломаю дверь. А как иначе? Квартиру-то нужно показывать. Или не нужно?

– Вы все шутите… – понимающе протянул Будяев. – Ну ладно, ладно. Не сердитесь. Вы позвоните все-таки. Хорошо?

– Хорошо.

– А если позвоните, то в каком примерно часу? – робко спросил он.

– В шестнадцать часов тридцать три минуты по Гринвичу.

– Шу-у-у-утите опять. Ну не сердитесь, не сердитесь… Я вам что хочу сказать: если позвоните, а у нас занято, вы тогда еще раз позвоните. Понимаете? Наберите еще раз. А если опять никто не отвечает…

– Ну тогда уж прямиком в милицию, – пообещал я. – И тут же во всероссийский розыск.

Кабина стояла на этаже. Я громыхнул железной дверью и нажал кнопку. Дом был старый, добротный, и лифт спускался тяжело и медленно, ерзая по дороге из стороны в сторону.

9
{"b":"103294","o":1}