ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Выжить вопреки
Бегуны
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Юбилейный выпуск журнала Октябрь
Орден бесогонов
Неидеальный психолог. Работа над ошибками
Институт проклятых. Сияние лилии
Кривое зеркало жизни
Астролябия судьбы
A
A

Потом он извинительно качнул обрубком хвоста и, уже не обращая на нее внимания, со всей мочи помчался туда, где лежала тропа.

Его подруга села на траву и, озадаченно помаргивая, стала смотреть вслед.

Когда он скрылся в зарослях, она разочарованно зевнула и в раздумье почесала затылок левой задней ногой. Затем встряхнулась и посмотрела направо. Не обнаружив там ничего интересного, снова зевнула и посмотрела налево. Торопиться теперь ей было некуда, и в конце концов она неспешно потрусила к скалистому обрамлению плато, где в горячих камнях при удаче можно было словить пару-другую шершавых солоноватых ящериц…

Паланг отмахал три километра обратно по той же тропе, вихрем ворвался в Сари-Санг, запаленно промчался по улице, на две секунды сунул морду под урез ворот и ощупал ноздрями воздух во дворе.

Этого хватило, чтобы понять – Анвара здесь нет, а тот зыбкий отпечаток его существования, что витает в воздухе улицы, ведет не к дому, а мимо него и дальше – к дороге.

Через минуту Паланг стоял у границы асфальта и напряженно внюхивался.

По речной долине снизу тянуло легким ветром. Этот ветер нес тысячи и тысячи запахов. Среди них попадались отвратительно тупые и грубые.

Они ни о чем интересном не могли рассказать, никому не были нужны, но тем не менее существовали. Более того – были способны затмить сотни других. Например, резкая вонь старого хлопкового масла, которое, должно быть, перекаливал кто-то в одном из дальних кишлаков. Это был плотный, тяжелый запах, густым маслянистым потоком струившийся понизу. Он мешал, сбивал с толку, забивал ноздри!.. и все же Паланг поймал те несколько атомов, что сказали ему о пути

Анвара. Да, след вел налево – по дороге в сторону райцентра!..

Сорок километров – не такая уж легкая прогулка. Кроме того, Анвар уехал на грузовике. И уехал не один, а, судя по запаху, с Косым

Салихом, и это, кстати, являлось еще одним поводом для волнения – как бы этот дурной Салих к нему не привязался!.. Так или иначе, было ясно, что как ни спеши, а вонючий грузовик на резиновых колесах ему догнать не удастся.

Поэтому Паланг бежал не в полную силу, не опрометью, а той широкой, мощной рысью, которой только и можно преодолеть серьезное расстояние.

Проносившиеся мимо машины то и дело сгоняли его с асфальта на гравийную обочину. Некоторые зачем-то сигналили, но он мало обращал на них внимания.

Между тем небо темнело.

Куда делись хлопковые кипы облаков? Еще совсем недавно они торжественно золотились в лазури, подчеркивали белизной синеву и придавали небосводу праздничный и даже отчасти парадный вид. Теперь зенит отливал стальной синевой, и со всех сторон надвигались темные тучи.

Они ползли, тяжело приминая водоразделы, утюжили склоны, текли в ущелья, с натугой продирались сквозь арчовник, оставляя в ветвях рваные клочья своих непомерно набрякших телес. Сизые потеки на жирных боках отмечали пространства, уже тронутые ливнем. Фиолетовые подбрюшья то и дело вспарывались фосфорными лезвиями сумрачных молний. Грома не было слышно – должно быть, увязал в их отечной плоти.

А вот вдруг и ветер сорвался, понес, смял темный воздух, рванул, скрутил!.. снова раскинул его, разостлал во всю ширь!.. снова скомкал!.. Кусты и деревья на склонах загудели протестующе – низко, протяжно. Но тут он хлестнул по ним как следует, яростно рванул, заставляя повиниться, – и они принялись беспрестанно кланяться, ахать и плачуще всхлипывать.

На секунду все затихло… потом первые капли пошли звонко щелкать в асфальт… а потом зарокотало, зарокотало… и ливень обрушился с такой силой, будто где-то наверху два дружных ангела приналегли на неподатливый рычаг – и сорвали к чертовой бабушке нижнюю заглушку порученной им цистерны!

Паланг упрямо бежал сквозь жемчужно-серые потоки дождя, иногда оскальзываясь, потому что ливень не поспевал сам за собой – его густая пузырчатая составляющая, уже рухнувшая на землю, не имела времени уступить место новым и новым струям, и на ровном асфальте кипящая вода стояла слоем едва ли не в ладонь.

Все вокруг текло, струилось, зыбилось и мерцало; мощный гул заглушил все прежние звуки; мир, видимый сквозь частые накаты и сгущения струй, когда их поток становился почти неразрывным, был неузнаваемо искажен линзой ливня и превратился в груду осколков, с трудом находящих границы, по которым столь легко разбилось казавшееся незыблемым пространство…

Когда стихия маленько утишилась, позволив всему сущему, глубоко вобравшему голову в плечи, чуть распрямиться и с опаской приоткрыть глаза, Паланг, облизанный дождем, будто речная галька, как следует встряхнулся и прибавил ходу.

Машины, ошеломленно приткнувшиеся было к обочинам, мало-помалу стали приходить в движение. По мокрому асфальту колеса катились шумно, с шипением, хлестко расшвыривали воду из луж. Палангу не приходила в голову подобная мысль, но если бы он подумал, что мог бы ехать в кузове одного из этих железных чудищ, с победительным ревом рвущих сиреневый после дождя воздух, то, конечно, позавидовал бы тем, кто так и делает.

Но он бежал, бежал, бежал – и километра через четыре стал пробегать мимо тех самых машин, что недавно столь стремительно его обгоняли.

Вытянувшись молчаливой вереницей, грузовики и легковушки стояли у края дороги. Люди высыпали на землю и собрались у моста.

Прежде мост соединял обрывистые берега небольшого притока. Однако нынче с утра где-то в верховьях ему удалось так нахлестаться дождевой воды, что теперь вместо хилого ручья, еще пару часов назад застенчиво переступавшего с камушка на камушек, по размываемому руслу с пьяным ревом несся селевой поток – поток воды, грязи, камней и вывороченных с корнем деревьев.

Что же касается самого моста, то две его опоры были сбиты, а центральная часть обрушилась. Когда Паланг подбежал, еще одна плита бесшумно (а точнее – с шумом, напрочь заглушенным грохотом селя) повалилась в воду.

Некоторое время пес растерянно мыкался между стоящими у моста людьми. Большая часть их выглядела так, будто не пути их, а самой жизни подведена черта: они не разговаривали, не шутили, не смеялись

– только испуганно смотрели на поток, с жуткой силой и ревом продолжавший свое дело.

Уяснив, что через мост дороги нет, Паланг спустился вниз и обследовал берег.

Вода ревела, но все же было отчетливо слышно, как постукивают друг о друга катящиеся в ней камни.

Паланг то и дело озирался, надеясь увидеть нечто такое, что избавит его от необходимости иметь дело с селем, но ничего похожего вокруг не находилось. Люди все так же растерянно стояли у моста. Две или три машины развернулись и уехали обратно. Небо снова начинало хмуриться, и с востока, из-за хребта, в долину опять переливались серо-синие тучи.

Значит, другого пути не было.

Но путь этот совершенно определенно был гибельным.

Скуля, он опять пробежался по берегу до самого устья потока.

И здесь его осенило!

Река-то оставалась прежней!

Конечно, это была бурная горная река, тоже довольно опасная в своем стремительном течении. Но все же ее напор и дикость не шли сейчас ни в какое сравнение с напором и дикостью селя. Там, где они встречались, река волей или неволей принимала в себя все те дары, что бешено швырял ей сель, – грязь, камни, ветви и стволы деревьев,

– и несла дальше самостоятельно, а пришлец, яростно вскипев напоследок и подняв мутную волну, тут же гас в ее мощном потоке, растворялся, и только цвет темно-коричневой воды, струившейся дальше вдоль левого берега, отмечал отныне его смиренное присутствие.

Нужно было плыть по реке! А ниже того места, где она встречалась с селевым потоком, можно будет выбраться на берег!

– Что он носится? – сказал один из растерянных людей у моста. -

Сумасшедшая какая-то собака!

Паланг пробежал полосу галечника и с размаху бросился в воду.

5
{"b":"103295","o":1}