ЛитМир - Электронная Библиотека

Становишься на цыпочки, быстро-быстро мелкими шажками пересекаешь одну из них, тянешь на себя тяжёлую медную ручку, тянешь… Дверь подаётся, скрипя и нехотя… С надеждой выглядываешь – а там ещё одна такая же, тот же рояль с открытой крышкой и пожелтевшими нотами в углу, те же шторы, и в конце ещё одна дверь… Так до бесконечности.

Татьяна шла по набережной Сены мимо лавочек букинистов, изредка останавливаясь, чтобы бросить взгляд вниз на тёмную воду реки.

Странная у этих французов зима – совсем тепло. Ни тебе льда, ни снега, ни сугробов. Люди на улицах в расстёгнутых куртках и без шапок. Незнакомая речь ассоциируется со старыми фильмами и Аленом

Делоном. Наверное, в другое время ей было бы здесь уютно… Но не сейчас…

Париж разочаровал Татьяну. Было ожидание чего-то необычного, вымечтанного… Тени Гюго, Мопассана, Бальзака, Элюара… Миллер и

Хемингуэй… Поэзия улиц, мощенных отрывками из Вийона и Верлена…

Следы великих на парижских мостовых… Казалось, свидание с городом станет чем-то особенным и незабываемым… Не получилось…

Долгожданность встречи растворилась в белом сумраке. Татьяна так и не смогла себе объяснить, что же всё-таки случилось. Счастье, такое реальное и осязаемое, неожиданно стало жидким и утекло сквозь пальцы. Остались только одинокие капельки сожалений – и больше ничего… Пепел больше не с ней – это до сих пор ново и непривычно.

Он ушёл, оставив пустоту, которую ничем не заполнить. А вернуться к прежней безмятежности не получится уже никогда.

Идти, куда глаза глядят, пытаясь отвлечься, стать обычной туристкой, жадно глотающей красоты столицы мира. И снова возвращаться, бродить по кругу возможных причин его ухода. Вырваться из этого круга не получается. Слабый пол – действительно, слабый…

Переговоры с партнёрами закончились вчера. Подписание всех документов и торжественный ужин состоятся послезавтра. Два дня она будет предоставлена сама себе, будет снова и снова изводить себя догадками и предположениями… Смотреть Париж… И не видеть его за белым сумраком…

Татьяна осмотрелась по сторонам. Люди куда-то спешат по своим делам. А некоторые не спешат. Клошары у воды за бутылкой вина, вероятно, где-то украденной. Открытая улыбка темнокожего парня с дрэдами, наяривающего на бонгах. Седой старичок в старомодном пенсне с маленьким томиком в руках. Татьяна присмотрелась – Рильке. Стайка крикливых туристов, наверное, американцев, судя по большим жующим ртам, громким восклицаниям и подчёркнуто независимой манере держаться…

Она сворачивает в боковые улицы, недолго плутает в них, наконец, останавливает такси.

– Сакре-Кёр, силь ву пле1.

Водитель, смуглый араб, понимающе кивает головой. В Париже на удивление много африканцев. Иногда даже начинаешь сомневаться, что находишься в европейском городе.

Глядя на улочки Монмартра, проплывающие за окном, Татьяна вздохнула. Ну почему он отказался поехать с ней? Как хорошо было бы чувствовать сейчас его сильные пальцы на своём запястье, прижаться щекой к его плечу, нести всякий вздор и видеть, как он улыбается.

Она уже привыкла к тому, что он рядом, ей не обойтись даже без его молчания, без его шершавостей, соринок, зацепок, прикусов-прищуров… Дома на простынях ещё осталась соль его тела, но это единственное, что осталось.

Мы двое крепко за руки взялись

Нам кажется что мы повсюду дома… 2

Такси останавливается, водитель предупредительно склоняет голову, принимая деньги. Татьяна отказывается от сдачи и выходит из машины.

Повернулась – и у неё невольно перехватило дыхание. В лазурной глубине французского неба парило нечто хрупкое, воздушное и нереальное. Это нечто ассоциировалось не с архитектурой, строительством, каменными стенами – нет, это были тончайшие белоснежные кружева, воздушное сплетение мельчайших деталей, словно парящих в воздухе. И купола… Бело-розовые купола, как в сказке…

Пепел, метания, отчаяние и безнадёжность – всё это отошло на второй план. Медленно, как во сне, Татьяна поднялась по лестнице, останавливаясь перед каждой статуей и любуясь скульптурами на фасаде. Подошла и коснулась ладонью прохладного белоснежного камня.

Прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданным, хотя, вероятно, кратковременным душевным покоем. Она не замечала многочисленных туристов, не обращала внимания на монотонную скороговорку экскурсоводов… Одна… Её бедное сердечко рядом с сердцем Иисуса.

Татьяна никогда не отличалась особой набожностью. Да и была ли она верующей – на этот вопрос она никогда не могла ответить однозначно. Она не любила церкви с их атмосферой всеобщей экзальтации. Распростёртые на полу старухи пугали, сердитые ортодоксальные священники раздражали. Ей было неуютно на этих свалках человеческих чаяний и скорбей. Татьяна не могла себе представить, что в таких местах можно совершенно искренне отрешиться от всего земного и обратиться к Богу.

Здесь беседы с Богом тоже не получилось. Но снизошёл душевный покой, умиротворение, какого она не испытывала никогда. Она вошла в храм, рассматривала лепку, мозаики, украшения. Рассматривала не так, как рассматривают жадные до впечатлений туристы, жующие бесконечную жвачку собственного любопытства – она вбирала в себя тончайшие изгибы, каждый выступ, каждую впадинку, заполняя в себе пустоту, образовавшуюся после ухода Пепла. Сейчас она чувствовала себя защищённой от всего на свете. Только, вот надолго ли…

Здесь Татьяна провела целый день. Бродила по храму, любовалась с террасы переулками Монмартра, которые открывались внизу, как на ладони. Мечтала о совсем отвлечённых вещах, сидя на лавочке. Вновь любовалась изысканной мавританской красотой куполов…

Стемнело. Снова жёлтое такси, снова мелькание фрагментов города, так и не ставшего близким. Огни, вывески, игла Эйфелевой башни, воткнутая в бесконечность. Теперь Татьяне казалось, что Пепел обязательно вернётся – он не может не вернуться. Руки, обнимающие мечту, вино, льющееся мимо фужера, пальцы на ладони, изучающие линию жизни… А что есть жизнь? Жизнь есть Любовь. Не ново, затаскано, залапано липкими пальцами многих поколений… Но, тем не менее, это так…

МНОГОТОЧИЯ…

Нам с тобой

По разные стороны улиц

Нам с тобой

По разные стороны дождя

Только бы вспомнить

Как взрываются звёзды в ночном небе

Распадаясь на мириады вспыхнувших ярких огоньков

На эха полуфраз

Полуприкосновений

Полужизней

Нам с тобой

По разные стороны противостояний

Нам с тобой

По разные стороны света

Только бы вспомнить о солёных брызгах страсти

В которой мы задохнулись вчера

Позавчера

Тысячи

Миллионы лет назад

Нам с тобой

Только бы вспомнить друг о друге

ЧТОБЫ ВНОВЬ ОКАЗАТЬСЯ ВМЕСТЕ…

ГЛАВА 4

_Current music: _ _GUNS'N'ROSES "Kn_ _ockin' On Heaven's Door_ "

Ссадины на лице ещё побаливали. Фонарь под глазом пожелтел и приобрёл вид ещё более мерзкий, чем на "свежей" стадии. Но в целом

Пепел чувствовал себя гораздо лучше – усилия Пэм явно не прошли даром. Она прочно обосновалась в квартире, проигнорировав все его возражения, и три последних дня посвятила исключительно заботам о хрупком здоровье гения. То заботливая мамочка, то сердитая, стервозная медсестра, то гламурная горничная – в этих её мгновенных перевоплощениях легко запутаться – порой она доводила Пепла до белого каления и скрежета зубовного своим чётким и неумолимым курсом по возвращению ему человеческого облика. Никакого алкоголя, бульончики-супчики-хуюпчики, не кури много, хочешь – я почитаю тебе вслух, поспи днём – тебе нужно восстанавливаться, давай поставим компресс… Всё так само собой, скользит-катится, непринуждённо, ночью тело к телу, секс без обязательств – бывало и лучше, дорогой, ничему не удивляйся, да и нечему удивляться, собственно, будто не может приятельница посвятить несколько дней не последнему человеку в своей жизни.

25
{"b":"103299","o":1}