ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Орешек еще раз споткнулся, ударился лбом о каменный выступ, хотел выругаться... но слова застряли в горле. Он провел рукой по стене. Понюхал пальцы, даже лизнул черный налет на них. Вынул из ножен меч, ударил по стене острым кончиком. Подобрал отлетевший черный обломок.

Длинный встревоженно вернулся:

— Идем! Не надо вставать!

— Надо вставать! — строптиво огрызнулся Орешек, продолжая бить мечом по стене. При каждом ударе отлетали осколки.

— Зачем дырку в стене? — проявил бдительность Длинный.

— Да все уже, все, иду! — успокоил его Орешек, вытащив из-за пояса подол рубахи и собирая осколки с полу.

Здесь проходил пласт каменного угля. А уголь наводил захмелевшего Орешка на мысль об огне, тепле, уюте...

Находка развеяла уныние. Теперь Орешек не брел тупо и безнадежно вслед за Длинным — он выискивал местечко, чтобы передохнуть и развести хоть крошечный костерок. И такое местечко нашлось: маленькая пещерка, почти сухая, с грудой камней посередине.

Длинный вернулся, с недоумением глядя на человека, который бережно выкладывал на плоском камне маленькую черную пирамидку. Наконец нарр потребовал объяснений.

Орешек не стал скрывать, что собирается развести огонь и согреться.

— Камни не горят! — поставил его в известность Длинный.

Орешек хотел ответить, что у колдуна еще и не то гореть будет, и тут вспомнил, что не позаботился о растопке. Зажечь куски каменного угля искрой от огнива — задача заведомо невыполнимая.

А стая уже подтянулась ближе, в пещерку заглядывали круглые темные морды самых смелых и нахальных нарров. Сейчас у них на глазах недотепа-человек будет пытаться зажечь камни, пока не плюнет на эту идиотскую затею. Тогда нарры потеряют к нему всякое уважение, навалятся всей стаей и сожрут.

А если... Вей-о! Не поможет ли другая находка?

Откупорив флягу, Орешек осторожно полил ее содержимым горку угля.

— Мокрые камни не горят! — Длинный упорно пытался растолковать глупому колдуну простые житейские истины... но замолчал, увидев, что черную горку обняло прозрачное голубое пламя.

Пещера, от начала времен не видевшая света, кроме жалких пятен светящегося мха, озарилась неярким сиянием — для привыкших к сумраку глаз оно казалось ослепительным. По стенам драгоценными камнями заиграли редкие капли, отражая огонь. Потолок перечеркнула громадная тень человека, наклонившегося над костерком.

— Все! — торжествующе воскликнул Орешек, еще раз отхлебнув из фляги. — Никуда не пойду, мне и здесь хорошо! Волоките своего Белого Нарра сюда!

Последовал короткий визгливый обмен мнениями, после чего стая унеслась дальше по коридору. А Длинный остался — караулить.

Орешек вытянул над огнем ладони, с наслаждением впитывая тепло. А нарр бочком подобрался к открытой фляге, которую Орешек поставил на пол. Принюхался. Передернулся от омерзения:

— Зачем такое пить?

В глазах Орешка плясали не то отблески огня, не то ехидные лукавинки:

— Ну как же, ведь это и есть главная волшебная сила. Глотнешь — и станешь колдуном. Хочешь — камни руби, хочешь — воду жги... врагов хоть сотнями в клочья раздирай... хорошо!

И вновь принялся хлопотать над костерком, краем глаза наблюдая, как Длинный осторожно тянется к фляге. Вот захватил добычу цепкой ладошкой, вот поднес к губам...

Дикий вой огласил пещеру. Нарр отшвырнул флягу и покатился по полу, свернувшись в клубок.

— Зачем же добро-то проливать? — упрекнул его Орешек, подбирая флягу и выплескивая уцелевший остаток жидкости себе в рот.

Нарр не обратил внимания на слова человека. Он вскочил и попытался пройтись по пещере на трех лапах, яростно жестикулируя остальными тремя. Это ему плохо удавалось, он падал через каждые несколько шагов. Тем не менее с горем пополам добрался до стены, вскарабкался под самый потолок и разразился оттуда речью. Не удержался, крепко шмякнулся на пол и, не пытаясь встать, продолжил свой монолог, переходящий в невнятное бормотание.

Орешек от души хохотал над охмелевшим нарром.

Смех был прерван властным вопросом:

— Что с ним?

Орешек обернулся — и чуть не охнул.

Он представлял себе Белого Нарра дряхлым беспомощным старцем, о котором трогательно заботится родное племя. А у входа высился грязно-серый гигант, не ниже самого Орешка. Выглядел он просто... просто жутко!

А Орешек еще умилялся, что старику уступают лучший кусок из добычи. Такому попробуй не уступи! Он от тебя самого лучший кусок отхватит!.

— Что с ним? — повторил Белый Нарр, по-хозяйски входя в пещеру и без страха располагаясь у огня. Из-за его спины выглядывали черные лупоглазые морды сородичей.

Орешек оторвался от созерцания гиганта.

— Ах это?.. Это он меня укусить пытался. — Парень продемонстрировал запястье, недавно ободранное об острый камень в коридоре. — Не знал, дурак, что у нас, колдунов, кровь ядовитая. Вот и отравился... обезумел...

По коридору понесся тихий вой. стая обсуждала ужасную участь, которая могла бы постичь любого из них...

— Помрет? — покосился Белый Нарр на Длинного.

— Не знаю, может, и выживет... — Орешек взглянул на костерок. — Слушай, давай я его зажарю, чтоб мясо зря не пропадало! Понимаешь, есть очень хочется... Впрочем, у него сейчас от яда мясо горькое. Лучше кого другого зажарю...

Вой в коридоре разом смолк. Маячившие у двери морды исчезли.

Белый Нарр, не дрогнув, приступил к переговорам Он оказался не только крупнее, но и умнее своих соплеменников. Во всяком случае, знал гораздо больше слов и быстрее обдумывал каждую фразу. Так что Орешек вскоре сумел понять, что именно предлагают ему в качестве отступного.

Оказывается, в давние времена (нарр не сумел высказаться точнее) в подземелье забрел человек, который пытался договориться с племенем и натравить его на каких-то своих врагов. Слушать его стая не стала, навалилась и растерзала. В последние мгновения своей жизни израненный человек вытащил из рукава какой-то предмет, поднес к глазам, попытался что-то сказать, но не успел: умер. Белый Нарр считает, что вещь эта наверняка ценная и годится в качестве платы за спасение подземелья от потопа.

Орешку уже так опротивели холод, сырость, темнота и прочие прелести подземной жизни, что он готов был махнуть рукой на сокровища, о которых недавно мечтал, и признать ценностью даже битый черепок.

Предъявленный ему предмет вряд ли стоил дорого, разве что удалось бы заинтересовать им какого-нибудь любителя старины. Потому что он был наверняка древним, этот бронзовый диск размером с ладонь Орешка. Серебряной насечкой на него был нанесен тонкий рисунок: четыре змеи переплетались хвостами. Вокруг шла надпись, точнее четыре группы букв — как ни странно, грайанских. Поднеся диск к огню, Орешек сумел разобрать четыре слова: «земля», «вода», «огонь», «воздух». Остальное было просто бессмыслицей.

— Ладно, уговорил, возьму эту чепуховину. Так и быть, живите. А мне пора идти. Неподходящая вы компания для уважающего себя человека. Где тут ближайший лаз наверх?

— Тебя выведут самой главной дорогой, — пообещал Белый Нарр, перешагнул через Длинного (который что-то бормотал, подергивая лапами) и важно удалился.

— Слышали? — прикрикнул Орешек на присмиревшую стаю. — А ну, проводить!

И подумал, что надо бы у ближайшего источника умыться и привести в порядок испачканную одежду. Кто знает, куда выведет Самая Главная Дорога!..

27

— Но как же так? Ведь это не чужой человек, это твой брат ушел проводником с теми людьми!

— Может быть.

— И он не сказал тебе, куда они направляются?

— Нет.

— Значит, не знаешь, был ли в караване пленник, молодой грайанец?

— Не знаю.

Измученная Арлина кивнула Аранше. Та не разбирала ни слова в беседе, которая велась по-наррабански, но прекрасно понимала, что ей надо делать: подхватила с подноса кувшин, наполнила вином глиняную чашу и почтительно поднесла круглолицему, крепко сбитому мужчине в цветастом наряде. Тот солидно, обеими руками принял чашу, подул на вино, чтобы отпугнуть злых духов, и медленно выпил темно-красную ароматную жидкость. Всем своим видом наррабанец показывал, что снисходит к окружающим, оказывает им честь.

155
{"b":"10332","o":1}