ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А за чей, по-твоему, счет я в Москве?

56

Доцент Пешкин вскоре, пошатываясь, ушел, оставив у меня на руках мычащего АТ, которого я с трудом оттащил в гостиную и усадил в кресло, чтобы тот хотя бы час-другой поспал перед рабочим днем. Вскоре спящие начали шевелиться. Звуки в спальне затихли. Мимо нас в ванную проскользнула сначала одна девица, а за нею и другая. Часа через два мне удалось растолкать аэда и отправить его под холодный душ. Он вышел из ванной мрачный и неразговорчивый, угрюмо облачился в деловой костюм и уже не поддался на призывы Белоглинского продолжать веселье. Я с грустью посмотрел на притон, в который превратилась всего за один вечер чисто убранная обывательская квартирка с непременным набором собраний сочинений Достоевского и Жюль Верна, с жалким хрусталем в полированном шкафу и коврами машинной работы. Счастье, что ее вчера не заблевали.

– Не спалите квартиру,- неприветливо сказал я остававшимся.

– Да уж постараемся,- сказал Ртищев.

– Попробуем как можем,- переглянулся с ним Белоглинский.

Глаза у них обоих сияли безумным алкогольным пламенем. И то сказать, далеко не каждый день достается российской богеме бесплатная выпивка в почти неограниченном количестве.

К Белорусскому вокзалу, где "Канадское золото" снимало офис в дипломатическом доме, мы отправились пешком. Серело раннее, обиженное Бог весть на что московское утро. Грузные старухи в штопаных пальто с трупами неведомых зверей на воротниках выстраивались в очередь у закрытых дверей молочного магазина, сжимая в руках вытертые пластиковые пакеты. У иных, впрочем, пакеты были наполнены пустыми бутылками. Ларьки с дрезденскими ликерами и доминиканскими сигаретами уже работали, а возможно, и не закрывались всю ночь. АТ сделал робкую попытку купить пива, но я как начальник приказал ему ограничиться скучной бутылкой местной минеральной воды.

– Поздняя осень,- уныло продекламировал АТ, глубоко втянув стриженую голову в тощие плечи,- грачи улетели. Лес обнажился. Поля опустели. Как вы думаете, Анри, выгонят меня с работы? И что я, спрашивается, в таком случае скажу жене?

Я мстительно помалкивал, размышляя об услышанном от Пешкина. Для АТ было бы положительно лучше, если б его выгнали, как, впрочем, и для меня. Я человек послушный и не стану кусать руку, которая меня кормит, но перспективы отсидки, тем более в советской тюрьме, не привлекали меня ничуть. Старая лиса Верлин так и не объяснил мне два месяца назад, откуда у него взялись триста тысяч на раскрутку фирмы. Вернее, понятно было, что деньги взяты взаймы, уж эти-то бумаги я разыскал, но на мои вопросы о возвращении долга (выданного Зеленовым всего на шесть месяцев без залога, но под неслыханный процент) Верлин только задушевно улыбался. Из газетя уже знал, как в России поступают с несостоятельными должниками; этот страх после подслушанного разговора прошел, но зато теперь я размышлял о глубинном смысле русской поговорки "хрен редьки не слаще". Право, право, уж лучше бы меня выгнали с работы, темболее что за пять или шесть месяцев, которые я в общей сложности провел в Москве в течение последних двух лет, мне не удалось устроить даже подобия личной жизни. Но сам бы я с фирмы не ушел. Не смог бы бросить АТ. А уж он явно бы не уволился даже под страхом смертной казни. Помахав паспортами, мы миновали подпоясанного толстым ремнем милиционера у входа в дипломатический двор и поднялись в наш офис, собственно, обыкновенную двухкомнатную квартиру, даже без евроремонта, неряшливо оклеенную виниловыми обоямив голубой цветочек. В проходной комнате за небольшим "Макинтошем" обычно тосковала бесцветная Ольга, а за другим с некоторых пор разрабатывала совместный проект золотого завода откомандированная к нам "Вечерним звоном" Катя Штерн. Верлин платил обеим долларов по тридцать в месяц плюс мифическую долю в грядущих прибылях. Еще два компьютера предназначались для нас с Татариновым. На кухне пил чай Жуков, также предоставленный нам на некоторое время Безугловым. Забавно было наблюдать превращение вдохновенного аэда (который накануне, еще до того, как я потерял сознание под столом, но после того, как ушла Катя, уединился-таки в спальне не то с Таней, не то со Светой, а может, и с обеими) в сравнительно мелкого служащего подозрительной фирмы. Едва кивнув, он проскользнул мимо ухмыльнувшейся Кати и открыл дверь в кабинет шефа. Мне показалось даже, что спина его раболепно изогнулась.

Свежий, румяный, веселый господин Верлин, восседавший в вишневом кожаном кресле с еще большей важностью, чем в Монреале, привстал нам навстречу.

– Спирт "Ройял",- сказал он с отеческой укоризной, принюхиваясь.- Что же вы, Анри, не удержали своего подчиненного? Как он, спрашивается, будет работать? Но ладно уж, простим на первый раз. Ты у нас, Алексей Борисович, в конце концов самый ценный сотрудник. Смотри.- Пан Павел протянул ему свежий выпуск "Столичных новостей", развернутый на первой странице отдела культуры. Фотограф запечатлел АТ в миг триумфа – беспомощно улыбающимся, прижимающим к груди сразу все подаренные букеты. Доволен?

– Наверное,- сказал Алексей, потирая лоб тыльной стороной ладони.- Позволь, тут и статья есть? "Сегодня один из наших лучших аэдов обратил свои взоры к бизнесу. Что сказать об этом?

Россия, искалеченная семью десятилетиями большевизма, разучилась ценить честный предпринимательский труд. Между тем Шестов, один из самых светлых умов нашего Отечества, имел свое кожевенное дело. Фет вел образцовое помещичье хозяйство. Ходынский несколько лет проработал банковским служащим. Так и Алексей

Татаринов занимает ответственную должность начальника департамента развития деловых связей в известной фирме

"Канадское золото", работающей в тесном партнерстве с ТОО

"Вечерний звон" и банком "Народный кредит". Безупречная репутация г-на Татаринова, смеем надеяться, послужит укреплению престижа этой фирмы в нашей стране…" Елки-палки! – Лицо АТ потемнело. Что за херня, Паша? С каких пор ты используешь мое имя в своих авантюрных целях?

57

Безобидный патриарх Верлин вдруг побагровел и, встав в полный рост, как бы навис и над бедным Алексеем, и над вашим покорным слугой.

– Ты не преувеличивай своего имени,- заговорил он неузнаваемым голосом.- Мы, а значит, и ты тоже, занимаемся весьма серьезным делом. Это тебе не аквавит распивать и не эллоны сочинять. В этой стране прямо на улице валяются несметные деньги. Но охотников на них тоже предостаточно. Сквозь эти ряды нам и предстоит прорваться – зубами, когтями, как угодно. Ты играешь тут роль наискромнейшую, уж не обижайся. Но всякое лыко в строку. Нам необходимо удивить, озадачить местную публику, расположить ее к себе. Даже такими мелочами, как наличие в нашем штате Алексея Татаринова.

– Да что же это за дело такое, наконец! – воскликнул Алексей едва ли не в слезах.- Ты меня не для этого нанимал! Я думал, речь идет об обыкновенной коммерции. Так до сих пор и было. Ну, торговали мы удобрениями, торговали оленьими шкурами, ну пытался ты тут, я знаю, текстильное производство наладить. Всякий раз мы лезли в чужую епархию, где и без нас было достаточно конкурентов. Даже наш Безуглов недостаточно зубаст для денег по-настоящему больших. Заметь,- он вдруг ожесточился,- я достаточно тебя уважаю, Паша, чтобы не ставить под сомнение ну как бы философскую законность твоих стремлений. Заметь, что любого другого бизнесмена я бы презирал до глубины души. С каких пор деньги стали главным в мире? Я никак не могу отделаться от мысли, что за всем этим стоит некая, извини, высшая цель. Ладно, можешь мне не отвечать.

Я еле удержался от ухмылки. Люди меняются, ах, как меняются люди с течением лет! Бывший пухлогубый идеалист Паша Верлин, конечно же, мог не без блеска поддержать едва ли не любой разговор на возвышенную тему и с удовольствием, вероятно, отчислил бы процентов десять гипотетической прибыли на нужды детских домов. Но когда бы не рассказы АТ о нем в молодости,он бы вряд ли меня особо заинтересовал.

36
{"b":"103325","o":1}