ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Но я… я подумал… ясная госпожа вышла за Сокола… – растерялся долговязый парень. В этот момент Арлина узнала его, только имя не смогла вспомнить.

– Ты нечасто встречался с Детьми Клана, – любезно объяснила она. – Клан нельзя поменять, как нельзя поменять кровь в жилах. Я родилась Волчицей и умру Волчицей, в какой бы Клан я ни вошла после свадьбы. А дети мои – Соколы… А ты ведь три года назад приходил в нашу крепость… ты был напарником Эрвара Двойного Удара, верно?

– Счастлив, что светлая госпожа меня запомнила. – Смущение исчезло из золотистых веселых глаз. – Керумик Сломанная Подкова из Семейства Киптар…

Да, немудрено, что Арлина его не узнала. Три года назад это был робкий парнишка лет восемнадцати, тощий, заморенный (где только Эрвар его подобрал?). Помнится, он так сконфузился, оказавшись пред очами высокородных господ, что даже имя свое связно произнести не сумел… А теперь каждая веснушка на его длинном лице излучает самодовольство. Да, ничего не скажешь, меняет людей Подгорный Мир! Но если даже король прощает Охотникам их болтливый независимый язык, то и Арлине гневаться не пристало.

– Присаживайся к столу, – милостиво сказала она. – Иголочка, налей гостю вина.

Под насмешливым взглядом Керумика рабыня чуть не расплескала вино. Она волновалась так, словно на скамье у дубового стола сидело какое-то неизвестное людям чудовище.

Внезапно Волчицу тонкой иглой пронзила мысль: а может, так оно и есть? Ведь рассказывал Эрвар, что Подгорный Мир понемногу изменяет душу человека, а иногда и внешность… и каждый Охотник рано или поздно покидает Мир Людей, поняв, что они для него чужие и сам он им чужой…

Арлина тревожно нахмурилась:

– А Эрвар? Где он сейчас, что с ним?

Золотистые глаза Охотника потемнели, большой рот перестал улыбаться.

– Не знаю, госпожа. Я больше года хожу за Врата один.

– Эрвар погиб?

– Возможно. Надеюсь, что да.

– Надеешься?.. – споткнулась Арлина на слове. Взглянула в лицо Керумику – взгляд ударился о взгляд – и поняла, что лучше ни о чем не расспрашивать.

Парень стряхнул серьезность и стал развязывать котомку.

– В первую встречу госпожа интересовалась лекарственными растениями…

– Ты это помнишь? Да, я хорошая травница.

– Тогда, может, Дочь Клана слышала о ромашке кусачей?

– Знаю, от прострела. Ее к больной спине прикладывают, она вцепляется в кожу… Полезная травка.

– У меня есть три корешка, по две серебряные монеты каждый. Ромашку можно в горшочках выращивать. Только на грядках сажать не советую: разбежится и полкрепости перекусает.

– Возьму все три корня! – загорелась Арлина. Она вдруг почувствовала, что ей легко и весело говорить с этим парнем – словно с приятелем детских игр. – А «соломенная змейка» есть? Ну, плетенка, которую вымачивают в соке цветов подлунников?

– Не сезон! – огорчился Керумик. – Подлунники сейчас раздражительные, злые, соком плюются… норовят, дрянь такая, в глаза попасть. А пускай госпожа вот на это взглянет!

– Ой, какое чудо! – Арлина бережно взяла в ладони полупрозрачный камень размером с яйцо, источающий нежный оранжевый свет. – Что это?

– Говорят, застывшая драконья слеза… но не могу себе представить, чтобы эти твари плакали. Если такую вещицу подержать на солнышке, она потом всю ночь светиться будет… и запах, запах… – Керумик закатил глаза и смешно наморщил нос.

– Я беру… – очарованно сказала Арлина – и сразу опомнилась: – Но это, должно быть, очень дорого.

– Дорого – для короля с королевой. А для прекрасной Волчицы – бесплатно, если она окажет мне честь и примет подарок.

– С чего вдруг такая щедрость?

– Во-первых, я гость в крепости… а может, попрошу у Хранителя позволения здесь перезимовать. Во-вторых, это знак моего восхищения. Эрвар рассказывал, как госпожа ходила в Подгорный Мир.

– Да, – севшим голосом шепнула Арлина. – Это было… это было незабываемо!

Керумик, по-птичьи склонив голову набок, бросил на собеседницу цепкий взгляд:

– Эрвар говорил – вы все там чуть не погибли!

– Ну и что? Все равно там… ну, словами этого не описать… это было как цель долгого пути, как сбывшаяся мечта…

И вновь на нее глянули внимательные золотистые глаза, словно проверяя ее искренность. Ведь ужасами Подгорного Мира матери пугают детей!

Арлина согнала с лица мечтательную улыбку, как сгоняют присевшую на цветок бабочку.

– Ладно, Охотник, показывай, что у тебя есть еще. В прошлый раз ты приносил меха… зеленые шкурки…

– А, помню! Изумрудный долгопят! Увы, на него тоже не сезон. Он сейчас гнезда вьет.

– Но это же не птица?

– Ясное дело, не птица. Зверек такой хищный. За палец цапнет – лучше сразу руку отрубить, чтоб в живых остаться. А шкурки сейчас плохи, потому что он свою шерсть выщипывает.

– Гнездо устилает?

– Нет, просто скучно ему по полгода на яйцах сидеть, вот с досады шерсть на себе и рвет.

– И где ж я слышала такое присловье – «врет, как Подгорный Охотник»? – задумчиво протянула Арлина.

Керумик тут же наклонился к своей котомке:

– А вот у меня фляжка с «облачной кровью»…

– «Облачная кровь»? Это что, дождевая вода?

– Не знаю, может, и вода… а только если седой человек этой водой голову помоет, седина исчезнет.

– Хочешь сказать, бедняга облысеет?

– Госпожа изволит шутить… ей-то седина еще не один десяток лет грозить не будет.

– Не знаю, не знаю… с моими-то деточками не то что голова – меховая шапка поседеет.

– А вот еще… достойно высокого внимания… – Керумик извлек из мешка крупный, неровной формы булыжник, грязно-серый, с темными пятнами.

– Это что за каменюка?

– Это живое существо, госпожа, крапчатый тупоумник. Только сейчас в спячке. Бери-бери, незаменимое домашнее животное, им можно орехи колоть и гвозди забивать… Или вот: редчайшая, ценнейшая вещь… но это дорого! – В руках Охотника оказался замшелый каменный обруч с пятнами плесени. – Это корона Жабьего Короля. Если долго носить ее на голове, рано или поздно начинаешь понимать язык зверей и птиц.

– Чтоб я эту мерзость на голову надела!.. Да и не о чем мне со зверьем болтать. Если с каждой курицей беседовать, так и курятина в рот не полезет… А это что такое? Вон, из мешка краешком выглядывает… вроде обломка старой коряги…

– У госпожи верный глаз! Это вещь не просто редкая, а редчайшая! – Керумик выхватил из мешка обломок коряги. – В одном из слоев Подгорного Мира произрастает Дуб Мудрости. Растет сто лет, потом приносит желудь, роняет его в землю и быстро погибает. Желудь лежит в земле еще сто лет, только потом прорастает. Перед тобой, госпожа, ветка с этого дуба. Она цитирует философов древности, дает умные советы на все случаи жизни и считает до десяти. Не всегда, а только когда хочет. Сейчас, как видишь, не хочет.

– Ну уж это, Керумик, наверняка вранье!

– Да?! – изумился Охотник и недоверчиво взглянул на деревяшку у себя в руках. – Думаешь, госпожа, что это… это неправда? Думаешь, он мне все наврал, этот сучок трухлявый?!

С отвращением швырнув деревяшку назад в котомку, он выхватил оттуда обломок плоской каменной плитки, отполированной до зеркального блеска.

– Древнее загадочное зеркало! Из заброшенного храма… или то было жилище великана? Сам не знаю… но этой вещи цены нет!

– И я считаю, что цены ей нет. Ни медяка не дам.

Но любая женщина при виде зеркала не удержится и хоть краем глаза взглянет на свое отражение. Небрежно протянув руку, Арлина взяла холодную, как лед, плитку. Она была почти черной, от этого лицо в темной глубине казалось чужим. Огромные глаза глядели строго и властно, словно женщина из толщи камня хотела провозгласить какой-то запрет, но заранее знала, что Арлина этот запрет нарушит.

Волчице вдруг остро, отчаянно захотелось оставить странное зеркало у себя.

– А интересно, – сказала она небрежно, – если вещице нет цены, то сколько она стоит?

Керумик встрепенулся, вскинув голову – и начался торг. Арлина вела его лениво и снисходительно, Керумик – почтительно и учтиво, но стоящая у стены Иголочка неприметно усмехалась, понимая, что торг идет яростный, жесткий… Сошлись на золотой монете.

15
{"b":"10333","o":1}