ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сейчас вернусь…

Он, наверное, думает, что я не хочу с ним целоваться, но ведь и он со мной, понятно, тоже. Иначе не было бы того напряжения в его взгляде. Наверное, он сам боялся, что я первая поцелую его. И поэтому и он, и я знаем, что вернусь я еще не скоро. Я бессмысленно брожу по улицам. Мне холодно и хочется курить, но я не взяла с собой ни кофты, ни сигарет, я ведь сказала, что выхожу ненадолго.

Я вижу бродячего пса, прихрамывающего на одну ногу. И мне становится его жаль. Хочется потрепать его по шерсти, накормить, напоить горячим чаем и спросить:

– Ну, что, песик, что ты еще потерял в этой жизни, кроме хозяев?

И я даже наклоняюсь к нему и спрашиваю, но он, конечно, ничего мне не отвечает…

Я вижу, как в окнах домов горит свет, значит, в такой поздний час в этом городишке не только я не сплю… но это, впрочем, понятно…

Я вижу два дерева, которые оплели друг друга ветвями и склонили друг к другу свои кроны. Хочется спросить их, нравится ли им вот так… но и деревья не могут мне ответить…

Я вижу пьяного человека, прислонившегося к стене дома. Он спит, низко опустив голову, и тяжело дышит. Обычно я терпеть не могу таких людей, но этого почему-то пожалела.

Я вижу маленькую речушку, которая протекает в этом городе, и думаю, что она, очевидно, впадает в более широкую и большую реку… хотелось бы узнать, в какую…

Меня вдруг начинает знобить и бьет мелкая дрожь. Я ищу бездомного пса, но вспомнить дороги туда, где он сидел, не могу. Поэтому возвращаюсь в гостиницу. Свет у нас в номере выключен, и он спит, повернувшись ко мне спиной. То есть он, наверное, хочет сделать вид, что спит, но я уверена почему-то, что он ждет меня. И это действительно так: как только я сажусь на краешек кровати, он поворачивается ко мне и спрашивает:

– Эй, что случилось? Да ты вся дрожишь…

Действительно, я все еще дрожу, только почти не замечаю этого. Он обнимает меня своими теплыми руками, пытаясь успокоить… а я говорю что-то о бездомном псе, деревьях, говорю сбивчиво, но почему-то я уверена, что он понимает меня… Конечно, понимает, он всегда понимал…

Как я заснула, не помню… наверное, прямо так, у него на руках, продолжая бормотать что-то во сне.

VII

С какого-то момента, я точно не знаю, но наша поездка стала превращаться в кошмар. Наверное, это произошло ближе к концу пути.

Когда остается совсем немного и ты уже всем телом чувствуешь это. Мы действуем друг другу на нервы, раздражаемся, ссоримся без причины, кричим друг на друга. Как будто бы семья, прожившая вместе двадцать лет.

Во время наших ссор мы можем подолгу не разговаривать. А иногда я его ненавижу. За что, не знаю. Просто ненавижу и думаю о том, что скоро я его не увижу. И возможно, никогда больше не увижу. И это радует. Хотя должно быть наоборот.

Я веду машину и курю. Вообще в последнее время я не выпускаю сигареты изо рта. Нервничаю очень. И ненавижу его. Одновременно. Он тоже ненавидит меня. Так же, как и я его, – ни за что. Просто так.

Мы, наверное, слишком долго пробыли вместе. Может, мы никогда и не были такими уж друзьями, раз так ссоримся. Я вижу это по выражению его лица, по жестам, по глазам, в конце концов. Слишком хорошо я его знаю. Знаю, что, когда он вот так вот сужает глаза и выпячивает вперед подбородок, он очень сильно злится. На меня. А на кого же еще? Мы ведь вдвоем вот уже сколько времени. Он закрывает глаза, знаю, он не хочет ничего говорить, видеть меня не хочет, поэтому пытается уснуть. Я гоню машину сильнее, слезы наворачиваются на глаза. Думаю об одном: только бы он их не заметил.

Мы въезжаем в какой-то маленький город. Он все еще спит или делает вид. Я плутаю по городу в поисках захудалой гостиницы и останавливаюсь у кинотеатра. Он старенький, но, по-видимому, еще работает. Висит афиша фильма, который сегодня покажут. Я сижу, уставившись перед собой, смотрю не на кинотеатр, а куда-то вдаль, крепко взяв руками руль. Я уже не здесь, не в этой машине, а где-то далеко отсюда, я не могу точно сказать, где, но опредленно там, где мне не надо ненавидеть моего лучшего друга, а может быть, даже там, где этого лучшего друга вообще нет. Никого нет…

– Эй, ты чего? – спрашивает он. А я и не заметила, как он проснулся.

– Сходим в кино? – предлагаю я, продолжая все так же смотреть прямо перед собой.

– Да ради бога.

Мы выходим из машины и заходим в кинотеатр. Сеанс уже начался. На последнем ряду сидят двое подростков и целуются. Больше никого. Я почти не смотрю на экран. Как будто его вообще нет. Не знаю, сколько времени я уже сижу вот так вот, уставившись в пустоту, как вдруг меня возвращает к жизни его прикосновение.

– Мне жаль, – говорит он.

– Мне тоже, – отвечаю я.

– Все не так, как ты думаешь… на самом деле… ты мой самый лучший друг и близкий человек… между нами какая-то пропасть… черт, я не знаю, как это сказать…

– Я понимаю тебя… очень хорошо, – я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза. В темноте кинозала они почти неразличимы, но я чувствую его горячее дыхание и прикосновение теплых рук. Он держит меня за руку. Мы никогда раньше не держались за руки. А тут впервые взялись. И этот жест вдруг стал таким милым и родным, что сердце сжимается от счастья, и я понимаю вдруг, что передо мной сидит самый дорогой человек. Мое второе я. Мы где-то вне вселенной, и все, что у нас есть сейчас, – немного мгновений, которые надо собирать, пока мы вновь не вернулись к реальной жизни.

И тут он целует меня. И я отвечаю на его поцелуй. Мне не противно, совсем наоборот, вдруг кажется, будто ничего лучше в мире не существует. А ведь я смотрела когда-то на него и видела уродливое отражение себя. Целоваться с уродом? Я пробую открыть глаза. Но это никак не меняет моих ощущений. Когда мы отрываемся друг от друга, мы пристально смотрим друг другу в лицо, и видим в них отражение своих собственных. Мы делаем открытие. Каждый сам для себя, но по сути это одно и то же открытие. Нас влечет друг к другу. Мы больше, чем просто друзья. Не знаю, с какого момента это началось, но уж точно не сейчас, не в эту минуту, но и не тогда, когда мы вместе прогуливали школу и слушали рок. Ну и что из того, что он не из тех, в кого влюбляются девушки, ну и что из того, что я не та, в кого влюбляются парни. Увидев нас вместе, люди наверняка скорчили бы презрительную гримасу и сказали за спиной ли, в мыслях ли, или даже прямо в лицо, что мы очень подходим друг другу и, понятно, не найдем ничего лучшего. Но почему мы всю жизнь ищем чего-то лучшего, думая, что то, что есть, не для нас, а для кого-то другого? Мы ведь действительно нашли друг друга. Нам, можно сказать, повезло. Другие могут искать хоть тысячу лет и не найти.

Мы идем в гостиницу, держась за руки, оставив машину прямо у кинотеатра. Хорошо, что городок маленький и гостиница совсем рядом.

Мы поднимаемся в номер и занимаемся там любовью до самого утра.

У нас обоих это первый раз, но мы знаем друг друга так хорошо, что первый раз совершенен настолько, насколько он только может быть совершенным. Я целую каждую частичку его тела, такого худого и бледного, такого непривлекательного. Но оно не отталкивает меня, а, наоборот, притягивает, как магнитом. Оно вызывает во мне желание, несмотря на свою кажущуюся уродливость. Он целует меня: мои губы, мои руки, мою грудь. Мы чувствуем каждое движение друг друга и полностью растворяемся в своих ощущениях. Нет сейчас на свете людей счастливей нас. Нет на свете и людей красивее нас. Мы друг для друга в своем маленьком мирке самые идеальные. Я смотрю на его тело, на его лицо и с удивлением думаю: как же я не замечала раньше, насколько он красив? Он тоже шепчет мне, как в каком-то полубреду:

“Какая же ты красивая!”.

Утро встречает нас рассветом.

Я сижу спиной к нему, завернувшись в одеяло и обхватив руками колени, курю.

– И что теперь? – спрашиваю я.

– Не знаю, – отвечает он, потом вдруг добавляет: – Я люблю тебя.

7
{"b":"103338","o":1}