ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Кто вам дал право так разговаривать? – спокойно, но громко спросил Шубников. – Почему мои инженеры, которые ничуть не хуже ваших, могут жить в землянках, а вашим я должен строить барские хоромы? Я строю согласно проекта, утвержденного правительством, и прошу вас об этом не забывать.

Надо заметить, что в бытовых тяготах ракетчиков в какой-то степени виновен был и сам Сергей Павлович. Уже давно усвоил он лукавые правила некой финансовой игры, в которую играли наши руководители, наверное, во всех министерствах. Если затевалось какое-то большое дело: новая электростанция, или городок, или самолет – неважно что, – смета составлялась так, чтобы стоимость новой этой затеи была минимальна. При ее утверждении наверху подчас удивлялись: «Надо же! Такое большое дело, а стоит сравнительно недорого!» Работа разворачивалась и в смету, естественно, не вписывалась. И те, кто составлял смету, и те, кто ее утверждал, знали, что вписаться невозможно. Но первые надеялись, что им денег прибавят: «Смотрите, как отлично идут дела, еще немного и...»; а вторые – что удастся от них отбрыкаться: «Все, что вы просили, мы вам дали и больше нет...» Затем путем взаимных уступок находили золотую середину. Но что такое «взаимные уступки»? Это как раз и есть экономия на том, что называется соцбытсектором. На полигоне нельзя было экономить ни на МИКе, ни на стартовом комплексе, поэтому экономили на гостиницах.

Первая стычка Королева с Шубниковым сразу показала Сергею Павловичу, что перед ним «достойный противник». Вечером того же дня, когда в сумерках началось совещание в УИРе, Королев был уже совсем другим. Он опять наступал – на этот раз сыр-бор разгорелся вокруг железнодорожной ветки, идущей к МИКу, ее строительство действительно выбилось из графика, но это был уже совсем другой разговор, иной тональности, в котором уже превалировали ноты общей озабоченности и слышались даже минорные отголоски дружеского расположения.

– Я вас понимаю, – говорил Королев, – но и вы меня поймите. К Новому году я должен начать в МИКе сборку первого изделия. На грузовике я ракету на вторую площадку не довезу. Поэтому я прошу отнестись со всей ответственностью к дороге. Если у нас будет готов старт, а не будет этой ветки – нам старт не нужен...

Уже все чаще вместо «я» – «мы», «нам»... Как же он хитер! Нет, с этим мужиком не соскучишься, – Шубников прихлопнул ладонью стол:

– Ну, Сергей Павлович, это, я надеюсь, все тут понимают...

Через день, когда снова ходили они вместе по МИКу, Королев сказал:

– Да! Вижу теперь, что вы умеете строить быстро и хорошо. Я уверен, все будет готово к сроку, строители не подведут. – Помолчал и снова, с чисто королевским упорством вернулся к старой теме: – Но все же, Георгий Максимович, отделайте, пожалуйста, получше гостиницы для моих сотрудников. Я понимаю, в этих условиях... Но если что можно, сделайте, пожалуйста, а? Люди ведь у меня золотые...

– Что можно – сделаем, – отозвался Шубников. – А насчет людей... Если у вас золотые, у меня – стальные...

Королев вскоре улетел, но по своему обыкновению о разговоре не забыл, более того, как-то хитро обойдя ведомственные рогатки (ведь они с Шубниковым относились к разным министерствам, комедия да и только!), сумел послать военным строителям плитку, краску, электрооборудование и другие материалы из своих фондов.

С той поры Королев стал регулярно наведываться в Тюратам, внимательно следить за ходом работ и с каждым приездом своим убеждался, что Шубников – тот человек, которому надо помогать. Конечно, не раз еще они ссорились и оба произносили гневливые речи, но уже знали цену друг другу и искренне уважали один другого. Друзьями они не стали, но были настоящими товарищами до конца своих дней: Сергей Павлович пережил Георгия Максимовича меньше чем на полгода.

Я приехал первый раз в Ленинск – так, недолго ломая свои натруженные ратными заботами головы, окрестили в Министерстве обороны новый город – уже после смерти и Шубникова, и Королева, весной 1967 года. Но я еще застал деревянные бирочки на деревьях, которые росли вдоль улиц. На бирочках было написано: «Ответственный...» и фамилия человека, который должен был следить, чтобы дерево не засохло. Тогда в Ленинске зеленел уже городской парк и невозможно было поверить, что 10-12 лет назад здесь не росло ни травинки, и только ветер – солдаты называли его «Хоттабычем»160 – гонял колкие шары перекати-поля. И парк с аллеями серебристых тополей, и зеленые улицы – это привет от генерала Шубникова из прошлого.

Деревья решил посадить Георгий Максимович.

– В успех дела никто не верил, – рассказывал генерал Гурович, – откровенно говоря, я тоже был убежден, что затея эта пустая и ничто в этом пекле расти не будет: природа есть природа, приказом по части ее не возьмешь. Но Шубников настоял на своем...

Финансисты УИРа подсчитали, что на ирригацию, трубы, арыки, транспортировку и высадку деревьев потребуется пять миллионов рублей. И денег, как и полагается финансистам, не дали.

– Если бы я был уверен, что из пяти саженцев хоть один приживется, я бы тебе денег дал, – говорил самый главный финансист. – Но, Георгий Максимович, пойми, погибнут ведь все! Все пять погибнут! И ответственность ляжет на тебя. Затаскают по кабинетам, устанешь рапорты писать...

Шубников не испугался. Осознание современниками истинной ценности личности часто запаздывает, но маршал Неделин еще в 50-х годах говорил:

– Это счастье для Министерства обороны, что во главе строительства полигона стоит Шубников.

Для военного человека Митрофан Иванович Неделин был, пожалуй, иногда чересчур мягок и податлив, особенно когда дело касалось не его непосредственных забот, а проблем сопутствующих. Строители постоянно старались втянуть Неделина в круг своих споров, заручиться его поддержкой в борьбе с оппонентами. Оппоненты делали то же самое.

– Меня убеждают, – говорил он Королеву, – что дома в Тюратаме надо строить в девять этажей и больше. А Шубников категорически против. Он говорит, что дома не должны быть выше деревьев, иначе задохнешься от жары. А вы что думаете?

– Прав Шубников, – подумав, ответил Королев, – я его поддержу. Лучше всего строить для каждой семьи отдельные коттеджи с садиком, огородиком, с бассейном...

– Это сколько же надо земли и воды, – вздохнул маршал. – Город-то большой будет...

– Земли тут хватит, – убежденно продолжал Королев, воды под нами – море. Мы начали здесь дело, которому в обозримом будущем конца нет. Поэтому людей к этой земле надо привадить. Человек, который посадил дерево и съел с него яблоко, не уедет от своих трудов. Поэтому Шубников прав!

– Но если город будет большой, и люди в нем останутся жить, то надо думать о школах, техникумах...

– ...и институтах, – перебил Неделина Королев. – А со временем филиал Академии наук откроем или даже Академию Космоса!

Мы сидели с Гуровичем в парке неподалеку от могилы, где похоронены ракетчики, погибшие вместе с Неделиным.

– Мне трудно объяснить вам, что же, в конце концов, сделал Шубников, не потому, что вы не инженер-строитель, – говорил Илья Матвеевич. – Дело не в этом. Чтобы вы действительно поняли, вам нужно было прожить хотя бы один день в том аду, испытать на себе это пекло, узнать вкус драгоценного глотка теплой, нагретой солнцем во фляге воды, увидеть хотя бы одну пыльную бурю... Даже не бурю, просто увидеть «ту» пыль. Летом 1955 года, помню, встали несколько десятков новейших самосвалов: никакие фильтры не могли сдержать пыль, и она точила цилиндры автомашин, как наждак. Перед сном всегда стряхивали простынку – полная постель песка. Хорошо, если без сколопендры... Вот если бы вы прожили так один день, вы бы поняли, что такое десять лет стройки в пустыне, что такое дерево под твоим окном, поняли бы, что сделал Шубников...

В 1965 году у Шубникова случился инсульт. Он лежал в люксе тюратамской больницы в сознании, но ничего не видел, отличал только день от ночи. Королев пришел навестить его вместе с Гуровичем. Илья Матвеевич рассказывал:

вернуться

160

Когда я рассказал своему соседу по дому писателю Лазарю Иосифовичу Лапшу, как в Тюратаме называют этот злой суховей, он был невероятно горд, что его «Старик Хоттабыч» – веселая повесть для детей – пользуется такой популярностью и на космодроме.

203
{"b":"10337","o":1}