ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Королев: факты и мифы - _682.jpg

Рабочий стол в домашнем кабинете С.П. Королева

Королев: факты и мифы - _683.jpg

С.П. Королев с женой в Калуге. Сентябрь 1957 г.

Королев: факты и мифы - _684.jpg

В театре

Королев: факты и мифы - _685.jpg

69

Будем заботиться больше о своих обязанностях, чем о своей безопасности.

Лев Толстой

Непременное правило для всякого нового космического старта, которое все время и везде подчеркивал Королев– каждый последующий полет должен быть сложнее предыдущего. После приземления Титова была пересмотрена вся программа тренировок вестибулярного аппарата. Но то, что к концу полета Герман чувствовал себя хорошо, вселяло надежду, что и многосуточный полет может пройти успешно.

Задумывался полет двух кораблей на четверо суток. Космонавтом-3 был объявлен Андриян Николаев. Этот очень спокойный и дисциплинированный 32-летний чуваш обладал завидным здоровьем и большой выносливостью. «Мы говорили, что Николаев готов для полета к Марсу – такой он был здоровый – вспоминал Владимир Иванович Яздовский. Андриян подтвердил эту оценку и в 1962-м, и в 1970 году, когда он совершил вместе с Виталием Севастьяновым рекордный по продолжительности 18-суточный космический полет в тесном пространстве космического корабля „Союз-9“. Николаева нельзя было назвать шустрым. Напротив, его отличала даже некоторая медлительность, которая, людям мало его знающим, казалось, шла от нерасторопности, а на самом деле была лишь внешним отражением внимательной основательности во всем, что он делал. Совершенно невозможно себе представить, чтобы Андриян, скажем, бросился что-то исправлять „очертя голову“. Это было не в его характере. Подумать, оглядеться, спокойно оценить все обстоятельства и действовать – вот это Николаев. Он выглядел старше своих лет, и, когда я говорил с ним, мне иногда казалось, что он прошел войну – всю, от начала до конца: влез в окоп в 41-м и вылез уже во дворе рейхсканцелярии...

В напарники к Николаеву сначала планировался тоже очень крепкий, хотя с виду хрупкий, легонький (63 килограмма) Валерий Быковский, но он все время попадал в какие-то истории, его то вводили в «шестерку», то выводили – короче, четвертым космонавтом назначили Павла Поповича.

Энергичный и веселый украинец был на год младше Николаева и послабее физически. Он придумал себе обаятельный образ: сама открытость, добряк, весельчак – как говорится, «запевала», при этом был потаенно дальновиден, расчетлив и совсем не так примитивен, как могло показаться с первого взгляда. Итак, Быковский стал дублером Николаева, а Владимир Комаров – дублером Поповича. Получалось, что после двух русских космонавтов теперь летели «представители братских народов», что, конечно, не преминули обыграть журналисты.

Оба старта 11 и 12 июля 1962 года прошли без особых замечаний. Космонавты быстро установили между собой двухстороннюю радиосвязь, о чем радио и газеты сообщили с непонятным восторгом. Ни у кого из специалистов не было сомнений, что коль скоро осуществима радиосвязь космического корабля с Землей, то вряд ли можно сомневаться в установлении ее и между двумя кораблями в пределах радиовидимости. Всех интересовало, сумеют ли разглядеть друг друга космонавты во время полета. Параметры их орбит были очень близки, но скорость корабля Поповича была на 360 километров в час больше, чем корабля Николаева. Огромная на Земле, в космосе эта разница была ничтожна: Попович облетал вокруг планеты только на три с половиной секунды быстрее Николаева. Но и такая маленькая разница неизбежно должна была привести к тому, что корабли разойдутся: Попович уйдет вперед. Однако, прежде чем это произошло, корабли летели какое-то время по космическим меркам рядом и видеть они друг друга могли. Николаев пишет в 1966 году: «Паша глазастее – он первым произнес долгожданное:

– Вижу тебя, «Сокол»! Вижу!

Меня он заметил раньше, видимо, еще и потому, что мой корабль окрасили лучи восходящего солнца.

Потом и я Павла увидел. Был момент, когда мы сблизились почти на шестикилометровое расстояние».

Попович подтверждает в книге, изданной в 1974 году: «Я первый заметил Андрияна. Его корабль, выходивший из тени, вдруг осветило солнце, и он показался звездой. Мы сблизились. Расстояние между нами было всего около пяти километров». В другой своей книге, изданной в 1985 году, Попович называет другую цифру: «Расстояние между нами было около шести с половиной километров».

Дело, конечно, не в расстоянии: плюс-минус километр ничего не решает. Разглядеть друг друга они могли, и очень хочется верить, что разглядели. Но в поисках истины, сильно припорошенной в то время «для красоты» разными «эффектными» деталями, настораживает другое. Почему в официальных сообщениях ТАСС нигде не названо минимальное расстояние между кораблями, а упомянуто только то, что это было «близкое расстояние»? Ведь баллистикам ничего не стоило его подсчитать. Почему ни во время беседы с Н. С. Хрущевым по радиотелефону, ни во время встречи с журналистами в районе приземления, ни на первой пресс-конференции на волжской даче космонавты не упоминают о том, что они видели друг друга? Ведь это такая яркая, а главное – всем понятная деталь, лучше всяких цифр рассказывающая о совместном полете. Только на московской большой пресс-конференции в актовом зале Университета Попович сказал мельком, что он «наблюдал корабль „Восток-3“, который представлял собой что-то вроде маленькой Луны». (А в книге не «луна», а «звезда») Николаев и в МГУ ничего не сказал о том, что он видел «Восток-4».

В групповом полете двух «Востоков» есть и еще одна любопытная деталь. Поскольку никто не мог гарантировать, что космонавты со временем адаптируются к невесомости, Королев предупредил:

– Если будет совсем плохо, вы скажите какую-нибудь условную фразу, ну, скажем, «вижу грозу над Африкой», и мы посадим корабль.

По плану Николаев должен был сесть 15 августа, а Попович – 16 августа. Однако Попович, пролетая вовсе не над Африкой, а над Мексиканским заливом, сообщил ЦУПу, что он видит грозу, после чего было принято решение о досрочной посадке «Востока-4». В официальных сообщениях об этом, разумеется, не было сказано.

Решение посадить корабли в один день сильно осложняло работу служб поиска космонавтов – ведь «Востоки» приземлились с интервалом всего в шесть минут. Но все прошло благополучно. Космонавты сели близко друг от друга южнее Караганды, оба были здоровы, бодры и жизнерадостны, все было отлично, и никому не хотелось вспоминать «грозу над Африкой».

Позднее Попович не отрицал, что договор с Королевым об условной фразе был и что о грозе он сообщил Земле, но вовсе не потому, что чувствовал себя плохо, а потому, что действительно видел тропическую грозу и просто поделился с Землей своими впечатлениями. Что же касается своего самочувствия, то Павел Романович оценил его не просто как хорошее, а как прекрасное.

Все это не имеет никакого принципиального значения. Докопаться до истины хочется не для торжества баллистических совершенств, а для того, чтобы оценить скорость проникновения пропагандистской лжи в души этих чистых и мужественных молодых ребят, динамику торжества принципа: вместо того, чтобы рассказывать о том, что было, говорить о том, что должно было быть, хотя бы его и не было. А правду как тут узнаешь: видели командиры двух кораблей друг друга, хорошо ли чувствовал себя Попович, – как скажут, так и есть, поди проверь...

283
{"b":"10337","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Песнь Ахилла
Воспитывать, не повышая голоса. Как вернуть себе спокойствие, а детям – детство
Искажающие реальность. Книга 5
Няня по ошибке, или Лист желаний
Падчерица (не) для меня
Рождественские видения и традиции
Снежная Золушка
Юлия Началова. Письма отца к дочери
Интендант третьего ранга