ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты славно танцуешь, Тони!

– А ты-то! Просто чудо! – шепнул Бикет.

В перерывах, отдышавшись, они подходили проверить – тут ли одноногий с лотком; потом снова шли в круг, пока оркестр не кончил играть.

– Честное слово, – сказала Викторина, – ведь на пароходе тоже бывают танцы. Тони!

Тони крепче сжал ее талию.

– Я добьюсь этого, хоть бы мне пришлось ограбить банк. Я пойду для тебя на все, Вик.

Викторина только улыбалась: она-то уже добилась своего!

Толпа, разгоряченная, усталая, веселая, двигалась по полю битвы, усеянному бумажными кульками, банановой кожурой и обрывками газет.

– Давай выпьем чаю и еще разок прокатимся на карусели, – сказал Бикет, – потом перейдем на ту сторону, в рощу.

На той стороне, в роще, гуляли пары. Солнце медленно заходило. Тони и Вик сидели под деревом и смотрели на закат. Легкий ветер шуршал в листве берез. Смолкли голоса людей. Как будто все пришли сюда искать тишины, ждать темноты и уединения. Изредка бесшумно шмыгал какой-нибудь шпион, разглядывая пары.

– Вот лисицы! – сказал Бикет. – Ух, с каким удовольствием я бы им расквасил носы!

Викторина вздохнула, крепче прижимаясь к нему. Ктото заиграл на гитаре; зазвучал голос. Смеркалось, где-то всходила луна, и маленькие тени крались по земле.

Они говорили шепотом. Казалось, нельзя повышать голос, казалось – они в заколдованной роще. – Они и говорили-то мало. Роса покрыла траву, но они ее не замечали, Рука с рукой, щека к щеке, они сидели совершенно тихо. Бикет думал: вот это настоящая поэзия, самая настоящая. Темнота, бледные серебристые отблески, звуки пьяной песни, гул запоздалых машин, возвращающихся с севера, и вдруг – уханье совы.

– Ой, сова! – Викторина вздрогнула. – Только подумай! Я когда-то слышала сову в Норбитоне. Ведь это не плохая примета, нет?

Бикет встал, потягиваясь.

– Пойдем, – сказал он, – вот это был день! Смотри только не простудись!

Под руку они медленно вышли из темноты березовой рощи, радуясь фонарям, уличному шуму и людному вокзалу, словно пересытясь уединением.

Забравшись в угол вагона подземки, Бикет лениво просматривал брошенную кем-то газету. А Викторина думала о такой массе вещей, что ей казалось, будто она ни о чем не думает. Карусель, темная роща, деньги в чулке. Странно, что Тони не замечает, как они шуршат, – а держать их больше негде. Что это он так пристально рассматривает? Она заглянула через его плечо и прочла: «Отдых дриады» – поразительная картина Обри Грина на выставке в галерее Думетриуса».

У Викторины замерло сердце.

– Вот так штука! – сказал Бикет. – Смотри, правда, похоже на тебя?

– На меня? Нет!

Бикет всмотрелся в газету.

– Нет, похоже. Совсем ты, как вылитая! Я вырежу ее. Вот бы посмотреть эту картину!

Кровь хлынула к щекам Викторины – так быстро заколотилось сердце!

– Это неприлично, – проговорила она.

– Не знаю – прилично или нет, только ужас до чего похоже на тебя. Даже улыбка – и то твоя.

Сложив газету, он стал отрывать лист с картиной. Мизинец Викторины прижался к пачке бумажек в чулке.

– Странно, – сказала она, – подумать только, что люди могут быть так похожи друг на друга.

– Никогда не думал, что кто-нибудь может быть похож на тебя. Чэринг-Кросс – нам пересадка.

В сутолоке крысиных ходов подземки она тихонько сунула руку в его карман, и вскоре обрывки разорванной бумаги упали на землю за Викториной, пробиравшейся в толкотне вслед за мужем. Лишь бы он не вспомнил, где выставлена эта картина.

Ночью она не спала и думала:

«Все равно! Я все-таки достану остальные деньги – вот и все!» Но сердце ее странно екнуло – как будто она вдруг ступила на край зыбкой трясины.

II. СЛУЖЕБНЫЕ ДЕЛА

Майкл сидел и правил гранки книги «Подделки», которую оставил ему Уилфрид.

– Можете принять Баттерфилда, сэр?

– Могу.

Имя Баттерфилда вызвало в Майкле чувство неловкой гордости. Молодой человек с неизменно возрастающим успехом выполнял должность, на которую был взят на пробу четыре месяца назад. Главный агент даже назвал его «находкой». После издания «Медяков» он был вторым достижением Майкла. Книготорговцы покупали плохо, но Баттерфилд распродавал книги – так по крайней мере Майклу говорили; у него был особый дар внушать доверие там, где оно не могло оправдаться. Дэнби и Уинтер даже поручили ему распространить частным образом роскошное нумерованное издание «Дуэта», которым они хотели покрыть убытки от простого издания этой книги. Сейчас Баттерфилд распространял книгу по списку: туда входили люди, которые как будто должны были поддержать автора этого небольшого шедевра. Такой личный подход к покупателю предложил сам Баттерфилд.

– Видите ли, сэр, – сказал он Майклу, – я немного знаком с системой Куэ. Конечно, на торговцах ее не попробуешь – они ни во что не верят. Да и чего от них ждать? Каждый день они покупают всякие книги, руководствуясь только тем, что у них обычно идет в продажу. Вряд ли вы найдете одного из двадцати, который поддержал бы новое начинание. Но некоторым джентльменам и особенно некоторым леди можно внушить мысль, как делает Куэ, – внушать им ежедневно всеми способами, что данный автор становится все более и более знаменитым, – и десять против одного, что в следующий раз, когда вы к ним зайдете, эта мысль засядет у них в подсознании, особенно если вам удастся застать их после обеда или завтрака, когда они чуточку осовели. Дайте срок, сэр, и я это издание для вас продам.

– Ну, знаете, – ответил Майкл, – если вы сможете внушить людям, что мой родитель имеет будущее, то вы заслуживаете больше, чем причитающиеся вам десять процентов.

– Я могу это сделать, сэр. Тут вся суть только в вере.

– Но сами-то вы неверующий?

– Нет, что касается автора, то не совсем. Но я верю, что я могу их заставить поверить, вот в чем суть.

– Понимаю, фокус с тремя картами: внушите людям, даже если сами не верите, что карта тут, и они возьмут ее. Ну, а разочарование наступает не сразу. Вы успеете закрыть за собой дверь. Что же, валяйте!

Баттерфилд только улыбнулся...

Неловкость примешивалось к гордости Майкла потому, что «Старый Форсайт» без конца повторял ему, что ничего не знает – не может сказать, верно ли то, что Баттерфилд рассказал об Элдерсоне, – и дальше ни с места...

– С добрым утром, сэр. Можете уделить мне пять минут?

– Входите, Баттерфилд. Засыпались с «Дуэтом»?

– Нет, сэр. Я уже продал сорок экземпляров. Тут другое дело. – И, бросив взгляд на закрытую дверь, он подошел ближе.

– Я иду по списку в алфавитном порядке. Вчера я дошел до «Э», – он понизил голос: – мистер Элдерсон.

– Фью! – сказал Майкл. – Его-то вы можете пропустить.

– В том-то и дело, сэр, что я его не пропустил.

– Как? Пошли в атаку?

– Да, сэр. Вчера вечером.

– Молодец, Баттерфилд! Ну, и что же?

– Я не назвал своей фамилии – просто просил передать ему карточку фирмы.

Майкл заметил, что в голосе Баттерфилда зазвучало очень понятное злорадство.

– Ну?

– Мистер Элдерсон, сэр, кончал обедать. Я заранее подготовился и сделал вид, что я его никогда раньше не встречал. И поразило меня то, что он принял это как должное!

– Не выкинул вас за дверь?

– Наоборот, сэр. Он сразу сказал: «Запишите за мной два экземпляра».

Майкл рассмеялся.

– Ну и нахалы же вы оба.

– Нет, сэр, в том-то и дело. Мистер Элдерсон был очень недоволен. Ему это было неприятно.

– Не понимаю, – сказал Майкл.

– Неприятно, что я служу у вас, сэр. Ведь он знает, что вы здесь компаньон и что мистер Форсайт – ваш тесть, не правда ли?

– Знает, конечно.

– Вот видите, сэр, и выходит, что два директора поверили мне, а не ему. Вот почему я его и не пропустил. Я решил, что это его немного встряхнет. Я случайно увидел его лицо в зеркале, когда уходил. Он, по-моему, здорово струсил.

Майкл грыз указательный палец, испытывая что-то вроде сочувствия к Элдерсону, как к мухе, на которую паук накинул свою первую петлю.

44
{"b":"10343","o":1}