ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Скелет?

— Да, — неохотно продолжал настоятель, явно уже мысленно упрекая себя, что начал об этом рассказывать. — Там было какое-то языческое погребение…

— Почему вы думаете, что языческое?

— Никаких признаков гроба и положены грязные амулеты.

Альварес и Андрей переглянулись.

— Согласитесь, что это было довольно неподходящее соседство для отца Луиса, — добавил настоятель. — Работали там простые, неграмотные индейцы, видели этот скелет своими глазами. Понимаете, какие вздорные слухи пошли бы среди местных жителей? Поэтому, собственно, мы и решили перенести гробницу святого отца на новое, более достойное и подходящее для нее место. И то уже, когда один из рабочих заболел, стали поговаривать, будто его постигла кара за то, что якобы он разгневал каких-то там древних языческих богов, потревожив это погребение. Суеверия, к сожалению, еще весьма живучи среди местного населения…

— Я вижу, вы им не слишком противитесь, — засмеялся Альварес. — Даже Христа одели в индейский костюм.

— Что делать — лишь бы посещали церковь…

— А чем заболел рабочий? — спросил Андрей.

— Право, не знаю. Разумеется, мы немедленно пригласили к нему опытного врача за счет нашей миссии и беднягу быстро вылечили.

— А куда вы дели кости? — спросил профессор

— Кости? Какие кости? — опешил настоятель.

— Ну, скелет из древнего погребения.

— Ах, скелет. Его положили в гроб, хотя покойный и не был христианином, увезли в лес и там похоронили. Погребать его останки на кладбище мы не решились — ведь он не был христианином…

— Правильно, он не был христианином, — отозвался, в задумчивости кивая, Альварес.

Думал он, конечно, о своих археологических делах. Но монах принял его слова за одобрение своих распоряжений и обрадовался такому пониманию со стороны ученого гостя.

— Я очень рад, что вы понимаете, сеньор профессор, в какое нелегкое положение мы попали, — доверительно сказал он. — Ведь как нарочно этот скелет оказался не один…

— Не один? Не понимаю, — уставился на него Альварес. — Что вы хотите сказать?

— Мы нашли еще один скелет. Совершенно случайно. Сначала мы хотели перенести гробницу святого отца Луиса вот туда, к самой церковной стене. Рабочие начали копать яму и наткнулись на второй скелет, с теми же признаками явно языческого погребения. Мы не стали совсем его трогать, тут же засыпали снова землей…

— Отлично! — перебил его Альварес. — Мы его раскопаем.

Наверное, битый час уговаривал он растревоженного настоятеля, доказывая, что провести раскопки древних захоронений возле церкви крайне необходимо для науки и что в результате этих работ миссия только выгадает, ибо прославится на весь мир как место, где свято хранят древнейшие культурные памятники.

Разрешения добились с большим трудом. Теперь нужно было поскорее выбираться отсюда и возвращаться с рабочими.

— Где этот проклятый Бэтмен? — сразу забыв о настоятеле, зашумел Альварес. — Наверное, спит где-нибудь в холодке, вместо того чтобы чинить свою машину.

Настоятель был откровенно рад, что опасные гости так быстро покидают миссию. О серебряном ларце, где хранилась древняя рукопись, он уже не упоминал — видимо, не без оснований опасаясь, как бы напористый профессор не увез ее тут же в какой-нибудь музей…

Джонни они нашли в самом деле дремлющим рядом с двумя приятелями в тени под крылом его «летающей этажерки». Но оказалось, что машина уже починена.

— Просто порвался бензопровод и вытекло все горючее из запасного бака, — лениво пояснил летчик.

— Просто порвался! Дождешься ты, что она развалится у тебя в воздухе на куски, твоя тарахтелка.

— У меня машина хорошая, — насупился обидчиво Джонни. — Бензопровод был подпилен.

— Подпилен?

Летчик кивнул.

— Твои дружки постарались? Ловко… Помню, читал я еще в детстве одну английскую сказочку. Там герой — забыл уж, как его звали, — всем приносил несчастье, даже когда хотел доброе дело сделать. Притягивал он к себе злых духов. Так и ты. Я сразу понял, что знакомство с тобой добра не принесет, — профессор начинал по привычке все азартнее размахивать руками, словно сердитый петух крыльями. — Нет, теперь уж я непременно засажу их за решетку, этих бандитов!

— Все в руках божьих, — наставительно заметил Джонни, пряча лукавую усмешку под набухшими веками. — Они думали одно, а получилось другое. Хотели отправить нас на тот свет, а помогли попасть в Толуске, где, похоже, вы узнали хорошие новости. Судьба…

— Судьба! А если бы бензин вытек получасом раньше?! Счастье, что ты случайно забрал так далеко к востоку и оказался поблизости от Толуске. А где бы ты сел в лесу?

— И это вовсе не случайность, а предопределение, — невозмутимо ответил Джонни. — Пресвятая дева вовремя напомнила мне, что здесь можно выпить холодного пива. Так что мы все равно бы сели в Толуске.

Задохнувшийся от негодования Альварес махнул рукой и, откашлявшись, прохрипел:

— Тебя не переспоришь, упрямый мул. Пива ты уже хлебнул, я вижу. А где теперь доставать бензин? Не у настоятеля же просить…

— Бензин уже залит, можно лететь, — пожал плечами Джонни. — Друзья меня всегда выручат.

Через четверть часа они в самом деле благополучно взлетели — правда, изрядно помяв все овощи на огородике.

ЧУДЕСНЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Внизу плыл бесконечный дремучий лес. А Буланов пытался представить себе, как выглядела эта страна до прихода испанцев. Где они, куда делись — города, храмы, селения и поля, мощенные камнем дороги?

Ему вспомнилась песня, которую сложили в те времена индейцы майя. Ее донесла до нас, словно стон сквозь века, одна из индейских летописей Чилам Балам — «Книги вестников скрытых вещей»:

Ешь, ешь свой хлеб;

Пей, пей свою воду;

В этот день землю покроет пыль;

В этот день гибель придет на землю;

В этот день поднимется туча;

В этот день сильный человек захватит эту землю;

В этот день все погибнет;

В этот день ты закроешь мертвым глаза…

Конкистадоры грабили древние города, жгли прекрасные храмы, убивали женщин, детей, стариков. А потом пришли монахи, начали строить на пепелищах «божьи храмы» и усиленно просвещать неразумных и заблуждающихся уцелевших «младших братьев».

Безымянный историк погибшего народа так записал об этом в той же «Книге вестников скрытых вещей»:

«Потом начали проповедовать христианство, которое должно было стать всеобщей религией нашей страны. Потом начали строительство храма в середине города Тихоо: тяжелый рабский труд был уделом того времени. Потом начались казни на виселицах и пытки огнем, подносимым к кончикам наших пальцев. Потом на свет появились веревки и кандалы. Тогда дети младших братьев попали в жестокое рабство. Налоги собирались в больших размерах. Потом были провозглашены семь заповедей слова божия. Будем же сердечно приветствовать наших гостей: пришли наши старшие братья… «

Как он выглядел, этот «старший брат», святой отец Луис Торсаль, построивший храм на костях убитых майя?

Андрей никогда не видел его портретов, но в памяти почему-то всплывало лицо какого-то монаха — аскетическое, с запавшими щеками. Злые тонкие губы, глаза под набрякшими веками смиренно опущены долу, белоснежный воротничок высовывается из-под шелковой тонкой сутаны, а на шее — тяжелый серебряный крест…

Нет, это, конечно, не Луис Торсаль — настоятель какого-то скромного заштатного монастыря. Это ему вспомнился портрет епископа Диего де Ланды, прочно и навсегда пригвоздившего себя к позорному столбу истории своими зловещими «подвигами» в Юкатане.

Это ему, просвещенному епископу Диего де Ланде, обязаны мы тем, что от всей литературы древних майя уцелели лишь три неполные рукописи, над расшифровкой которых ученые бьются до сих пор. В древнем городе Мани была богатейшая библиотека, ее собирали веками. И вот в 1549 году туда приехал Ланда и приказал вынести все книги на площадь и сжечь.

39
{"b":"10364","o":1}