ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ложная слепота (сборник)
Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!
Скандал у озера
Мост мертвеца
Цвет. Четвертое измерение
Шпаргалка для некроманта
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык
На самом деле я умная, но живу как дура!
Необыкновенные приключения Карика и Вали

— Только бы брус выдержал, — шепчет Асмуд. — Только бы выдержал…

Выдержал брус. Что ему, дубовому, сделается. И вервье не порвалось. И канаты не лопнули.

— Хорош! — крикнул Айвор. — Вяжи!

Привязали конец за дальнее дерево. Звенят канаты. Как струны звенят. Хоть плясовую на них играй. Только кто теперь плясать-то вздумает?

Под вервье колоду поставили.

— Готово, ярл, — сказал Айвор. — Стрелять можно.

— Погоди, конунг должен подойти, — ответил Асмуд, а сам подумал: «И где его только носит? Или опять задремал?»

— Вон он. Едет.

И верно. Игорь уже подъезжал на своем коне…

Подъехал…

Спешился…

Поближе подошел. С опаской оглядел взведенную приспособу.

— Пробная? — спросил, кивнув на стрелу.

— Пробная, конунг, — сказал старый варяг.

— Ну, давай, — сказал каган и подальше отошел. Старый варяг привычно закинул усы за плечо, подошел к колоде, поплевал на ладони, словно и не воин вовсе, а обычный плотник. Размахнулся своим боевым топором и со всего маху рубанул по вервью.

Со звоном лопнула натянутая струна. С шумом выпрямился дубовый брус. Ушла стрела в небушко…

— Раз… два… три… — загибал пальцы старый варяг, отсчитывая ее полет…

— Что они там, уснули, что ли? — переживал посадник. — Отчего на штурм не идут?

Он стоял на стене. Вглядывался в бор на том берегу. Все пытался рассмотреть там что-то. Пытался понять, что затеяли вороги.

— А может, они, это… — сказал молодой ратник, стоящий рядом.

— Что?

— Это… обратно повернули. А?

— Если б так… — Посадник головой покачал. — только не повернули они. И не повернут. Им на Коростень надобно. А путь один. Через нас.

— Болярин! — крикнули со стогня. — Так греть оду аль нет?

— Грейте, — ответил он, как отрезал. — Что же ни затевают? — повторил, вновь повернувшись к переправе. — Что затевают?

И тут тишину разрезал резкий свист.

— Смотри, болярин! — ткнул пальцем вдаль ратник. — Что это?

А свист все нарастал. Еще мгновение, и над головами изумленных древлян пронеслась огромная стрела. Перелетела над градом и с треском врубилась в лес за противоположной стеной.

— Мазилы! — крикнул молодой ратник, спустил порты и в бойницу свой голый зад показал. — Вы лучше сюда стрельните. Все одно не попадете!

— Вот они, Перуновы стрелы, про которые Вяз-га говорил. А я-то думал… — Казалось, посадник был Разочарован. — Слышь, Радоня, — крикнул он дородной поварихе, — накрывайте прямо на стогне! Обедать пора…

— …девять… десять… — продолжал считать Асмуд, — одиннадцать… — он понял, что все пальцы загнул, и уже продолжал просто так, — двенадцать… тринадцать… четырнадцать… все. Пролетела.

Тем временем воины, нарадовавшись вволю, принялись привязывать горшки к стрелам.

— Четырнадцать, — повторил ярл, отмерил четырнадцать вершков на шнуре, торчащем из узкого горла кувшина.

Потом то же самое сделал и на другом горшке, подумал немного и укоротил второй шнур еще на вершок.

— Заряжай! — приказал он воинам…

На стогне уже обед заканчивали, когда в небе вновь раздался свист.

— Во, — сказал кто-то, — Перун новую стрелу пустил.

— Пускай, — ухмыльнулся посадник, — а то ворон слишком много развелось. «Вот ведь людям заняться нечем», — хотел добавить он, но не успел.

Новая стрела, пролетая над городом, вдруг странно хлопнула. Вспухла огненным шаром. Оглушила людей весенним громом среди ясного неба и пролилась жидким пламенем на стогнь.

— А-а-а-а!.. — страшно заголосила Радоня.

В испуге черпаком прикрылась. А через мгновение крик ее утонул в реве упавшего на людей огненного шквала.

С воплями все бросились врассыпную. Старались укрыться от пыла и жара. Да какое там. Разве от Пекла укроешься?

Огненный ливень хлестал беспощадно, не жалея людей.

Не понял посадник, как очутился под вспыхнувшим столом. Прополз вдоль него, наружу выглянул и почуял, как волосы на непокрытой голове дыбом встают.

Прямо на него бежит мальчонка лет шести. Из огнищанских чад, что за стенами Малина от врагов укрылись. Бежит и обезумевшим факелом пылает. Кричит он так, что, кажется, еще немного — и сердце посадника не выдержит. Жутко кричит. А пламя жрет его. Тварью ненасытной. Истязателем безжалостным.

Выскочил посадник из-под стола…

Схватил ковш с водой…

Плеснул на мальчонку…

Отпрянул в ужасе.

От воды еще пуще огонь вспыхнул[27].

— Ма-а-а-ма! — захлебнулся криком мальчишка.

Упал.

Затих.

А вокруг люди полыхающие мечутся. Вонь стоит нестерпимая.

Копотью воняет…

Плотью горящей…

А посадник так и застыл с ковшом в руках.

Стоит…

Безумными глазами смотрит на догорающего…

Поделать ничего не может.

— Болярин! Болярин! — сквозь крики и огненный рев слышит посадник и с трудом понимает, что это его зовут.

— Болярин! — подбежал к нему ратник. — Поляне с русью на штурм идут!

— Где? — спросил он, а сам от мальчонки глаз оторвать не может. — Где они?

— К переправе подходят!

И очнулся посадник от страшного сна.

— Кто живой?! — орет. — На стены! — а сам чует, как по щекам его слезы текут.

Утерся быстро, чтоб не видел никто. Отшвырнул бесполезный ковш.

— На стены! — на бегу крикнул. Вверх по лестнице влетел. Дышит тяжело.

На переправу с ненавистью смотрит. А там уже войско вражье.

— Звери, — прошептал посадник. — Звери лютые…

В третий раз махнул Асмуд своим топором. И ушла последняя стрела с огненным гостинцем.

Не выдержали канаты, что держали приспособу. Полопались. От этого подпрыгнула станина. О землю ударилась. От удара рама треснула. Так она теперь без надобности.

— Хвала тебе, Один! — крикнул ярл. И крик этот подхватили варяги:

— Хвала тебе, Один!

А стрела перемахнула через реку, над Полянским воинством пролетела и взорвалась над башнями воротными. Пролила на тесовые крыши свой огненный дождь.

Запылали башни. Пробежался алый ручеек по крыше, стек по стене на дубовые ворота. И ворота пламенем занялись…

К вечеру каган Игорь взял Малин-град.

Хозяином въехал через догорающие ворота. Остановил коня посреди площади. Сурово, как и подобает захватчику, взглянул на кучку защитников, окруженных плотным кольцом.

Не больше десятка их осталось. Обожженные. Израненные. Закопченные. Они молча ждали своей участи.

— Кто тут за старшего у вас? — спросил каган.

— Я, — ответил замазанный сажей не старый еще человек с выбитым правым глазом, опаленной бородой и надорванным ухом и сделал шаг вперед, придерживая перебитую руку. — Посадник я малинский.

— Если хочешь жить, целуй стремя и на верность присягу давай, — сказал Игорь.

— Я уже один раз стремя целовал, — ответил посадник, — князю моему, Малу Древлянскому. И по сто раз присягать не приучен.

— Смелый, — усмехнулся Игорь. — И как же звать тебя?

— Нет у меня больше имени. Вместе с ним, — показал он на сгоревшие останки мальчишки, что все еще лежали на стогне, — вы мое имя сожгли.

— Как же ты без имени в Сваргу пойдешь? — удивился каган.

— Ничего. Там Даждьбог своих от чужих отличит.

Спустился с коня каган Киевский, подошел к пленникам. Оглядел.

Два ратника молодых, почти мальчики. Смотрят зверенышами затравленными. Девчушка к материнскому подолу прижалась. Разорван у матери подол почти до пупа. Видно, потешились с ней воины. И девчонку в покое не оставили. Трясет ее мелкой дрожью. В коленки материнские лицо спрятала.

Баба дородная. Волосы у нее на голове почти совсем выгорели. Лысая стоит. Глаза потупила.

Мужичок-огнищанин, рожа от побоев распухла, а из-под синюшных мешков колючкой взгляд ненавидящий.

Рядом кто-то сильно обгоревший лежит, и не разберешь, то ли мужик, то ли баба. Сплошной ожог сукровицей сячится. Стонет тихонько, но жив еще. Или жива?

вернуться

27

Так называемый греческий огонь, рецепт приготовления которого не сохранился до наших дней, по описаниям современников, подразделялся на два вида. К первому виду относилось приспособление, напоминающее современный огнемет. К металлической трубе с торца крепился резервуар с жидкостью. В этот резервуар при помощи мехов нагнетался воздух. Затем открывали кран, и жидкость под давлением через трубу, на конце которой находилась жаровня с древесным углем, вырывалась наружу огненной струей. Дальность «стрельбы» из такого «огнемета» была невелика (до пяти метров), поэтому данные приспособления использовались византийцами при атаке на вражеские корабли. В «Повести временных лет» говорится о том, что именно таким способом греки сожгли флот князя Игоря. Ко второму виду относились глиняные амфоры с запалами, которыми при помощи метательных машин (оксибелесов и онагров) обстреливали вражеские города и укрепления. Согласно хронистам, особенностью греческого огня было то, что от воды он разгорался сильнее. Потушить его можно было только песком.

12
{"b":"10379","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Девушка из тихого омута
Стратегия жизни
Звание Баба-яга. Ученица ведьмы
Охотники за костями. Том 1
Хватит быть хорошим! Как прекратить подстраиваться под других и стать счастливым
Убить пересмешника
Пообещай
AC/DC: братья Янг
ПП для ТП 2.0. Правильное питание для твоего преображения