ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
She's so lucky, she's a star —
But she cries, cries, cries in her lonely heart!
If it's nothing missing in her life —

вот как было бы сейчас романтично начать рассуждать о том, хватает ли мне в жизни всего – или чего-то все-таки не хватает! А между прочим, половина седьмого уже, то есть свадьба началась уже, то есть пресса, то есть эти двое, то есть торт (о господи, только не думать сейчас о еде!), то есть все ликуют и веселятся, то есть у всех сейчас в жизни всего хватает, все по двое, мышка с мышкой, кошка с кошкой, песик с сучкой, крот с кротихой… Каждый раз, когда слышу, как они ссорятся, каждый раз, когда рассказывают о ревности или что-то такое, каждый раз я думаю – господи, какое счастье, что это не со мной все, что мне ничего такого не хочется и не надо, что я одна и ни от кого не завишу, никому не подчиняюсь, никого не ревную, ну честное же слово, совершенно не ревную! – уээээ!

She's so lucky, she's a star —
But she cries, cries, cries in her lonely heart!
If it's nothing missing in her life —
why do these tears come at night?

Ну, никаких tears пока нет, и еще, кстати, не ночь, еще можно, если теоретически рассуждать, если бы сейчас стало лучше – еще можно было бы подняться на ноги, выпить, скажем, аспирину (голова, голова!), влезть в платье, хотя болит кожа и все тело кажется каким-то распухшим, встать на каблуки (это меня, наверное, доконает) и поехать на свадьбу, и изображать подружку невесты, смотреть на Вупи, всю такую прекрасную, такую в белом, такую сияющую при каждом взгляде на этого милого, трогательного, доброго жирного урода, которого она любит до тошноты, до мерзости, до… уээээ!

Ох, черт, кусочек белесой блевотины на рыжей пряди. Вот не задумываясь, вот немедленно – полка, ножницы, пальцы, прядь брезгливо повыше, повыше, ножницы, слабый треск, падает та часть, которая с блевотиной, два чистых волоса цепляются за измятый рукав домашней рубашки – никогда, никогда за двадцать семь лет, ни разу ножницы не поднесла, никогда… Теснит, теснит, теснит – и расходится по ванной глухим воем. А клялась ведь себе, клялась, что не будешь плакать.

…и хор подхватывает:

She's so lucky, she's a star —
But she cries, cries, cries in her lonely heart!
If it's nothing missing in her life —
why do these tears come at night?

Глава 65

«милый мой

любимый

я знаю, что не могу сказать ничего, что тебя утешит

я его не знала

но я знала, что он для тебя

любимый мой

хороший

я с тобой

я у тебя есть

это не замена, просто знай, что ты не один

он знал, как ты его любишь

ты всегда показывал ему это, всегда давал понять

я знаю, что он любил тебя тоже, я понимала это по твоим рассказам, по тому, как он ведет себя с тобой, что говорит

солнце мое

Лис

я так тебя люблю

я никогда не оставлю тебя одного

я с тобой

я знаю, это должно тебе помочь

знай: я с тобой, я с тобой

я скажу жестокое и плохое

но я рада, что это не ты

и я не говорила бы

потому что – потому что, ты понимаешь

но: я хочу, чтобы ты тоже был рад, что это не ты

я хочу, чтобы ты чувствовал, что мы живы, что ты жив

что у нас впереди все на свете – и все на свете это понравилось бы Щ, он был бы рад, что у тебя это есть, что у нас это есть

ему бы понравилась я

ему бы понравилось твое лицо, когда ты здесь

какое у тебя было, когда стояли в детской, которая теперь наша

ему бы понравился наш малыш, когда он будет

я хочу, чтобы ты чувствовал, что жив

и радовался

как я радуюсь, что ты жив

прости, если я говорю не то, что ты хотел услышать

но для меня в этом мире нет ничего дороже тебя

и я счастлива, что ты есть

я с тобой

я с тобой

я с тобой»

Глава 66

– Дорогие гофпода, паны и, как говорится, панове! Я не хотел бы в этот радофтный день задерживать вас, тем более что впереди нас ждет фуршет. Я обещаю, что буду краток, собран и краток. Я, фобственно, хотел только поблагодарить всех учафтников нашей, как говорили в фтарину, труппы. В первую очередь – нашего режиффера, гофподина Рукавишникова, операторов, бионифтов и, конечно же, гофподина Завьялова, нашего продюфера, и пана Рожека, генерального продюфера, одного из офнователей прекрафной компании «Хот Цзечь Принцесс», человека, благодаря которому мы все здесь и фобрались. Тут я бы хотел фделать ударение на флове «здесь», потому что, как вам, наверное, извефтно, фнимался фильм не здесь, в центре фтарушки-Европы, а немного вофточней, в центре, так фказать, Евразии, иными фловами – в городе Мофкве. Но именно благодаря нашим чешским друзьям, их финансовому, не побоюсь этого флова, учафтию и, главное, их гофтеприимству, мы отмечаем премьеру нашего фильма здесь, в Златой Праге. Тут позволю фебе немного отвлечься, потому что это интерефный фюжет. Мы фобрались здесь, в Праге, в городе, как извефтно, колдунов и алхимиков – а мы понимаем, что в нашей, европейской культуре – да профтят меня прифутствующие здесь азиатские товарищи, – так вот, в нашей, европейской культуре Прага прежде всего город колдунов и алхимиков. Так вот, мы представляем здесь фильм, в котором я играю колдуна. Злого, ефли угодно, колдуна, который нефет добро фвоим, так фказать, языком. И – немаловажная деталь – мы представляем не профто порнофильм, а именно ванильный фильм, легальный, целомудренный, удовлетворяющий Кодекфу АFА. Так вот, Прага всегда была городом колдунов, алхимиков, то есть людей, ифкавших возможность трансмутации, облагораживания неблагородных металлов, доведения их до софтояния благородных, до феребра и золота. И вот фмотрите, дорогие гофпода, что происходит. Я, человек, так фказать, пофтрадавший от природы, дисэйблд, как говорили в фтарину, перфон, имеющий неблагородный недофтаток, бывший в годы моей молодофти предметом нафмешек и злофловия – я чуть было не фказал «злоязычия», но решил, что это будет дурной каламбур. Так вот, меня берут и транс-му-ти-ру-ют, делают актером, флужашим благородной цели, фнимающимся в благородном фильме. По-моему, это важно и прекрафно, да, очень важно и очень серьезно. Я чувствую себя как Грегор Замза, который, так фказать, вопреки вашему соотечефтвеннику, профнулся в один прекрафный день и обнаружил, что он уже не жук, а человек! И я тоже чувствую себя человеком, и я чувствую, что я, Евгений Грызевой, преобразился пофредством магической возгонки, офуществленной роффийским филиалом фтудии «Хот Цзечь Принцесс» и всей нашей фъемочной группой. В результате, так фказать, большого труда. Труд – это важнейшая вещь. Я ведь фвоим ученикам всегда так и говорю: «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда». И тут я, совершив, так фказать, круг, еще раз хочу поблагодарить нашего замечательного режиффера, уроженца города Петербурга, не менее крафивого, к флову фказать, чем Прага, хотя и называемого в нафмешку над частыми наводнениями Феверной Венецией. Да, я хочу поблагодарить гофподина Рукавишникова, а также наших замечательных операторов, бионифтов и продюферов – и – ласт, как говорили в фтарину, бат нот лист – мою прекрафную коллегу по фъемкам, крафавицу Дар. Все они вмефте совершили то самое алхимичефкое превращение, в котором дух, как и положено, победил инерцию мира и первичная материя, какой был я, превратилась в благородный и драгоценный, если это не флишком выспренно звучит, металл. А теперь я хочу еще раз поблагодарить всех, кто пришел на эту премьеру, и с удовольфтвием дам интервью, ефли кто-нибудь захочет, я буду очень рад, и приятного вам ужина и профмотра, – фпасибо!

57
{"b":"10390","o":1}