ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все они аплодировали. Гросса била мелкая дрожь. Когда все как-то затихли, начали подниматься с мест и возбужденно заговорили, к Гроссу первым подошел Коэн, хлопнул по плечу коричневой пухлой лапкой и сказал: «Ну вы все-таки сукин сын!» – «Это комплимент или что?» – спросил Йонг. «Это значит, Йонг, что совести у вас нет, но снимаете вы хоть куда». Гросс окаменел лицом. «Мне казалось, – сказал он, – что я снял очень корректный человеческий фильм». – «Вам казалось, – сказал Коэн и еще раз хлопнул Гросса по плечу, – но сет хорош, хорош». Гросс подавил в себе желание дискутировать на высоких тонах, вздохнул, сказал спокойно: «Ну что же. Дани, когда мы встретимся и поговорим о деле?» Коэн посмотрел внимательно, отошел на полшажка и еще раз посмотрел на Гросса, склонив голову, – без тени издевательства, но с чисто естественно-научным любопытством во взоре – и сказал:

– Когда вы снимете другой фильм, Йонг.

Сначала показалось, что ослышался, но, к счастью, быстро взял себя в руки, быстро сориентировался и сквозь отвратительное покалывание в щеках, сквозь медленно разрастающуюся в груди пустоту не спросил: «простите?» или «а?», или «что-что?» – но сказал с каменным лицом, размеренно и спокойно:

– Хороший ответ.

Коэн подошел обратно, опять занес руку, чтобы хлопнуть Гросса по плечу (хлопнет – толкну, – подумал Гросс), но не хлопнул, а взял Гросса за пиджак повыше локтя и сказал:

– Йонг, если кто-нибудь, хоть кто-нибудь из тех, кто вот сейчас в этой комнате, согласится взять в наш прокат этот фильм, я уволюсь со своего поста, потому что это будет значить, что я уже ничего в израильском кинорынке не понимаю.

– Я была бы рада, если бы Дани уволился, – сказал со смешком женский голосок за спиной (Лукаси, торча острыми грудками тридцатидвухлетней девочки и переминаясь с ноги на ногу в огромных GPS-ботинках, ковыряла в ухе антеннкой переливающегося комма), – мы бы наняли его к себе, – но, к сожалению, Йонг, я вам сразу скажу: я не возьмусь рекомендовать этот фильм своей компании. Я готова, если хотите, организовать внутренний показ, чтобы вы не думали, что это мое личное мнение, но не сомневаюсь ни на секунду, что мы фильм не возьмем. Хотя он прекрасный, Йонг, я вам это как зритель говорю; я плакала в двух местах, и почти весь фильм у меня волосы стояли дыбом, и я понимаю, что никто никогда так о Катастрофе не делал, – но я чудовищно против, чудовищно против такого видения, я ничего не могу с собой поделать. Я, наверное, консервативная и все такое, но я не готова. И зритель, я полагаю, не готов. – И, глупо и делано взяв Гросса за ручку, посмотрела в глаза с фальшивой – или не фальшивой? – проникновенностью, сказала размеренно: – Йонг, в этой стране ваш фильм стал бы блокбастером, вы это понимаете и я это понимаю. Его посмотрели бы все, просто все – чтобы ненавидеть, чтобы просто отметиться, чтобы похвастаться интеллектуальной смелостью. А потом, Йонг, эти «все» нас порвали бы. Вы бы были далеко. А мы бы могли потерять лицензию на прокат. Получить бойкот. Вердикт. Теракт. Простите, Йонг, я ваша поклонница, но я себе не враг.

Вдруг – впервые за все время с момента, когда Бо отказал в деньгах, – нет, пожалуй, вообще с момента, когда сидел в захлопнувшейся библиотеке и придумал, задумал все это, весь этот проклятый Холокост – стало глубоко, искренне, по-настоящему все равно. Очень не хотелось никого видеть, очень хотелось спать. Так хотелось спать, что начал просто двигаться к выходу – сомнамбулически, как будто уже давно спит, как будто снится ему, что извиняющеся смотрит в глаза Варди, что тюлень выражает сожаления на каком-то не доходящем до сознания Гросса тюленьем языке, что кто-то пытается поймать за рукав и спросить, можно ли все-таки получить копию на память – чтобы было, – и уже из глубины сна, с нормальной для сна нелогичностью и жутковатостью Гросс проходит в дверь сквозь тело мальчика по имени Тальбенавбенавбенавбенавбенавнер, и тело говорит ему в лицо красивыми медленными губами, сквозь которые собственные губы Гросса проплывают, не касаясь: «Я напишу – гений и злодейство, гений и злодейство, гений и злодейство напишу…»

Глава 88

– И перед отъездом я бы хотел поблагодарить вас еще раз, пан Фокуп, и вас, мифтер Завьялов, за эту прекрафную возможность, за этот дивный фильм, в котором я фнялся. Я, чефтно говоря, всегда знал, что все в моей жизни фбудется, но никогда не предполагал, что смогу, так фказать, забраться так далеко. Мофква была для меня предел мечтаний, но чтобы доехать до Праги, а теперь – и до Египта! Я всегда тяготел к арабскому миру, вы знаете, как к нафледникам великой англофаксонской цивилизации. Ведь, чефтно говоря, это пофледний наш, так фказать, бастион против китаизации, охватившей весь мир. Вы ведь знаете, что еще лет пятьдесят назад фактически международным языком был английфкий? Я читал, еще дома, очень интерефную фтатью по истории вопрофа, о волне муфульманских терактов в начале века. Вы ведь помните, что тогда Европа и Америка не были еще муфульманскими фтранами, да? Там было фильно влияние иудаизма с примефью хрифтианства. И вот тогда было принято решение о фоздании новых арабских элит и тыфячи детей из арабских фтран отправились учиться в Америку, в Европу, в Англию – еще до марта, конечно, потом-то было не до чужих детей, сами понимаете. Это было очень мудрое решение, кфтати. Причем вовсе не потому, почему фчиталось: ведь весь цивилизованный мир принял ислам, и поэтому террорифтические войны фактичефки прекратились – если не фчитать наших проблем с Чечней, конечно же. Но эти дети, вернувшись домой, они принесли с собой клаффическую культуру, великий язык Шекфпира и Джойфа. И теперь их уже внуки нафмерть стоят против китаизации, против, как говорили в фтарину, сил глобализма. Тут мы, руффкие, их поддерживаем. И, кстати, говоря о руффких, гофподин Завьялов, я хотел еще раз фказать, что моя ифтория, моя, как говорили в фтарину, факсесс фтори, это еще одно подтверждение идеи, которую мы не раз обсуждали: по-нафтоящему Роффия может рафкрыться только с опорой на провинцию. Вот как в XVIII веке народники говорили – главное, мол, народ, так и сейчас можно фказать, что фоль Роффии, ее, так фказать, золотая фердцевина – это роффийская провинция. Я бы раффказал вам, гофпода, одну прекрафную ифторию на эту тему, но боюсь опоздать. Обратный билет я взял прямо до Мофквы, так что фегодня хотел бы попрощаться с Прагой. Прекрафный, пан Фокуп, город, ифкренне вам завидую. Я, вы знаете, улетаю дневным рейфом, потому что у меня планы на вечер. Может быть, вы помните эту рыженькую девочку из «Аль-Ахрам», которая брала у меня интервью? Мы провели прекрафный, так фказать, вечер после нашей премьеры, прекрафный. И я надеюсь, не фкрою, вфтретиться с ней в Каире. Кфтати, вам, пан Фокуп, не грех обратить на нее внимание. Не знаю, какой она дает бион, но такое вытворяет – вы профто закачаетесь. Кфтати, давно хотел спрофить: а актрис вы когда отбираете – пробуете? Нет, нет, если неудобно, не отвечайте, это, я понимаю, личный вопроф, да. Фпециальные люди, понял, тефтеры, как выражалифь в фтарину, ага. Я и ученикам своим всегда так говорю: «Фемь раз примерь, один раз отрежь». Да, пожалуйста, спрашивайте, откровеннофть за откровеннофть. Моя жена? При чем тут это? Мы, как я уже раффказывал нашему другу Саше Лифовскому, сейчас переживаем тяжелый период, так что я, некоторым образом, фчитаю себя свободным от обязательств. Моя жена, разумеется, тоже. Так что нет, это вполне нормальный вопроф. К тому же, вы знаете, в Коране ефть такая идея, вы, конечно, читали, о том, что мужчина, ефли он фтранник, может заключать, так фказать, временные браки, потому что воздержание – оно вредно для мужчины. Впрочем, кому я это говорю? Вы же профеффионалы, конечно, да. Ну, фправедливости ради, должен отметить, что для магичефких, так фказать, эзотеричефких целей воздержание может быть и полезно. Я, кфтати, хотел фпросить, вы не в курсе флучайно: дом Алифтера Кроули еще фохранился в Египте? Он же был – ефли мы говорим о европейской традиции – один из пионеров фекфуальной магии, это довольно известный факт, кажется, кроме него можно назвать только Джона Ди. Впрочем, я могу ошибаться. Кфтати, вы знаете, конечно, что доктор Ди тоже был здесь, в Праге? Вот вам, пан Фокуп, еще один фюжет для фильма: может быть очень хорошо. Я бы мог фыграть какого-нибудь демона или, фкажем, ангела, которого доктор Ди вызывает фвоим магическим ифкуффтвом. Чефтно говоря, мне бы хотелось нефколько рафширить репертуар моих ролей, все-таки теперь, после успеха нашего фильма, я могу уже без ложной фкромнофти говорить о себе как о состоявшемфя актере, а не профто – как о любопытной диковинке, да? Впрочем, мы еще поговорим об этом пофле моего возвращения из отпуфка, не так ли?

76
{"b":"10390","o":1}