ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Постепенно, по мере увеличения числа сотрудников Центра, методика Кандерса стала давать результаты. Возник своего рода кумулятивный эффект взаимовлияния. Кандерс даже рассчитал «оптимальную массу феноменальности», при которой этот эффект достигает наибольшей величины, — это происходит, когда взаимодействуют 26 — 28 человек, обладающих паранормальными способностями. Нас было всего 16, но мы уже многое умели. Мы научились управлять собственным кровотоком — настолько, что могли полностью остановить снабжение кровью какого-либо органа или, наоборот, резко усилить его. На этом была основана наша способность лечить, привлекавшая в Центр поток посетителей. Применяя открывшиеся возможности к самим себе, мы не только избавились от собственных недугов, но и перестроили некоторые функции своего организма, прежде всего пищеварение — согласитесь, оно доставляет столько хлопот, отнимает так много времени! Некоторые из нас в борьбе с отвлекающими факторами пошли еще дальше: стремясь навсегда устранить такой возбудитель, как эротика, они произвели бескровную самокастрацию. Да, понимаю, это производит неприятное впечатление, но поверьте: это не нанесло никакого урона их личности.

Однако гораздо большие возможности открылись перед нами в области управления электромагнитным полем, которому нас научил Кандерс. Мы научились многократно усиливать его и моделировать по своему желанию. При этом мы натолкнулись на поразительный эффект — образование пространства, полностью поглощающего световые волны. С его помощью можно было создавать некие феномены, воспринимаемые наблюдателем как реальные объекты. Они строятся из сильно ионизированного воздуха и весьма нестабильны. Впрочем, никто из нас не обратил большого внимания на эти фантомы, к ним относились как к забавным игрушкам; один лишь Томас много ими занимался. Тогда мы еще не знали, что у «темных пространств» есть и другие свойства, что с их помощью можно искать дорогу в иные миры, что они усиливают феноменальные способности, — все это позже открыл Руперт. Пока же мы всесторонне изучали образуемое нами поле, «темные пространства» и самих себя. Используя магнитометры, спектрометры, всевозможные датчики, мы провели множество измерений. Кандерс не собирался делать тайны из наших открытий, напротив — он страстно желал поделиться ими со всеми людьми. Спасение детей и вызванный этим событием интерес к Центру стали удобным поводом для такого обращения. И он выступил… О результатах этого выступления мы уже говорили.

Мы бежали в Германию, намереваясь продолжить работу. Теперь ее характер изменился. Мы прекратили прием больных и отбор новых избранных, сосредоточив все силы на развитии собственных способностей. К тому времени выявилась еще одна закономерность: хотя методика Кандерса позволяла синтезировать различные дарования в некое новое качество, многократно их усиливая, вслед за этим вновь наступал этап специализации. Каждый мог достигнуть наибольших успехов в какой-то одной области — причем не обязательно в той, в какой он был отмечен природой. Мы разделились, каждый стал заниматься своим. Одних увлекали «темные пространства», скрытые в них возможности, другие развивали способность жить в воде; летать, находиться в безвоздушном пространстве…

— Летать?!

— Да, некоторые из нас это умеют. Я — нет. Я уже в те годы стал заниматься вопросами регенерации. Меня увлекала задача не просто остановить заболевание, оставив жить на Земле изувеченный обрубок, а полностью восстановить утраченный орган. Я ставил опыты — вначале на крысах и собаках, а когда потребовался человеческий материал — на себе. Как вы, возможно, знаете, к настоящему времени я достиг в этом определенных успехов, но тогда я был в самом начале пути.

Наверное, мы бы долго находились в монастыре, нам там нравилось, но мы обнаружили слежку. На Кандерса это подействовало угнетающе. Он боялся, что его методику, результаты наших исследований попытаются использовать для установления контроля над людьми, еще для какой-нибудь государственной гадости. В наше время над подобными страхами можно смеяться (да и то — как знать? — общество, как и душа, бездонно, нам не дано знать, что может появиться из его потемок), но тогда они казались вполне обоснованными. Он стал разрабатывать планы тайного ухода из монастыря и создания базы где-то в другом месте. И тут произошла эта история с Глечке.

С некоторых пор мы стали ощущать, что по каким-то неизвестным причинам изменилось отношение к нам местных жителей. Наши товарищи, отправлявшиеся в деревню за покупками или чтобы взять почту, ловили на себе испуганные или враждебные взгляды. Ранее ничего подобного не наблюдалось. Поскольку я имел более тесные контакты с местными, чем остальные (для моих опытов мне необходима была врачебная практика, кроме того, я просто ощущал потребность лечить), мне поручили выяснить причины возникшей враждебности. Это удалось не сразу — даже те, кому я недавно помог, смотрели с недоверием; однако, видя мою искреннюю обеспокоенность происходящим, мало-помалу разговорились. Оказалось, что люди напуганы появлением отвратительных уродцев и чудовищ. Одни словно вышли из старых сказок или сошли с фресок, изображавших Страшный суд, другие не были похожи ни на что: жабы с человеческими головами, сатиры с чудовищными половыми органами, разлагающиеся трупы, огромные ящерицы… Вначале они встречались лишь в сумерках и вдали от жилья, а затем, осмелев, стали появляться средь бела дня прямо на деревенских улицах. Они наводили ужас на женщин и детей; даже мужчины предпочитали отсиживаться по домам. Поскольку ранее ничего подобного не наблюдалось, понятно, что люди связали появление демонов с нами.

Выслушав мой рассказ, Кандерс собрал учеников. Расследования не потребовалось: все знали, кто у нас увлекался фантомами, и Томас не стал отпираться. Он объяснил, что, работая с фантомами, столкнулся с непреодолимой трудностью: никак не удавалось проверить плотность создаваемых объектов, характер их воздействия на окружающих. Дело в том, что избранные всегда видели призрачную, даже карикатурную природу фантомов; необходимо было провести опыты на людях. Он не подумал о том, как это отразится на наших отношениях с местными жителями, что это может ухудшить наше положение, привлечет к Центру лишнее внимание. Теперь он сознает свою ошибку, глубоко раскаивается в ней и обязуется более не ставить под удар наше общее дело. Но раз уж все вскрылось, продолжил он свое выступление, он хочет рассказать о сделанном им важном открытии. Не все жители деревни воспринимают созданные им фантомы как реальные объекты; есть один мальчик, который видит их так же, как мы, — прозрачными. То есть он тоже относится к числу избранных. Таким образом, открыт новый способ отбора — без приема больных, без многочисленных тестов, простой и эффективный. Он, Томас Глечке, предлагает обсудить возможности его использования.

Никогда ни до, ни после этого я не видел Кандерса в таком гневе. Нет, это неточно сказано: мы вообще никогда не видели, чтобы он испытывал гнев, злобу или нечто подобное. Надо было знать нашего учителя, чтобы понять, насколько такие чувства были ему чужды. Он и теперь говорил не повышая голоса, но это ничего не меняло. Он заявил, что объяснения Томаса не стоят ломаного гроша, что он совершил не ошибку — предательство, смешал имя нашего Центра с грязью, потому что сознательно вызываемый у людей страх — самая отвратительная грязь.

Возможно, Кандерс надеялся, что Томас поймет, что совершил, искренне раскается, но случилось иначе. Глечке заявил, что считает моральные оценки неприменимыми и вредными, что надо говорить о нас и перспективах нашего общего дела, а не о напуганных обывателях. Именно тогда Кандерс произнес те самые слова, которые вы уже слышали: «Ты — не один из нас. Произошла ошибка». И те, о стервятнике. Он приказал Томасу покинуть монастырь. Возможно, Глечке не ожидал такого поворота, но не показал этого. Он надменно заявил, что мы еще пожалеем о своем поступке, еще услышим о нем — ну, что обычно говорится в таких случаях.

42
{"b":"10393","o":1}