ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Местность понижалась, коричневые великаны стояли реже, реже, затем кончились, он вышел на открытое пространство. Перед ним, радуя глаза сочной зеленью, ярко-лиловым, оранжевым, лежала широкая долина. Там могла быть вода, но там же поджидала опасность: из гущи лиловых зарослей чуть правее его курса поднимались вершины нескольких вавилоидов. Он решил взять левее и, обойдя опасное место, выйти на противоположный склон — там, едва различимые, виднелись невысокие скалы. Возможно, среди них найдется место для ночлега. До сих пор он не задумывался о том, где будет ночевать, но с приближением ночи мысль, как и где он будет спать на чужой планете, начала его беспокоить.

Спустя час он достиг дна долины. Лиловая растительность исчезла, зато стали встречаться торчащие из земли зеленые листья, изогнутые, словно сложенная ковшиком ладонь. Он не удержался, потрогал: на ощупь мохнатый плотный лист напоминал лопух. Листья становились все крупнее, некоторые доставали ему до пояса. Ему захотелось остановиться, остаться здесь: в этом месте было как на Земле. Он мог бы укрыться и заснуть под огромными лопухами, как герой сказки, спрятавшийся под травинкой! Ведь он много прошел сегодня, устал, ушибленное колено болело. Но вода, здесь нет воды. Он пошел дальше.

Сумерки сгущались, приглушая краски, зато небольшой диск в южной части небосклона — Луиза, один из спутников Анны, — делался все ярче. Почва стала влажной, под ногами чавкало, ему показалось, что он слышит шум воды. Листья здесь росли плотно, сплошной стеной, мешая идти; он пробивался сквозь них, двигаясь все быстрее. Несколько раз он останавливался и прислушивался. Шум ручья слышался то слева, то справа, он менял направление. Внезапно трава кончилась, как отрезанная. Впереди была полоса голой земли, а за ней — нечто темное, словно стена или занавес, По темному волнами шли искры. И оттуда, уже совершенно отчетливо и близко, доносился шум воды. Он шагнул вперед, протянул руку. Пальцы кольнуло, он отдернул их, но успел почувствовать, как они прошли сквозь завесу. Это было силовое поле, впрочем, довольно слабое. Откуда оно здесь? Его поставил Карака? Или здесь побывала одна из экспедиций? Он никогда не слышал о полях такого типа. Зачем оно? Жажда гнала его вперед, долго раздумывать было некогда. Он закрыл глаза и шагнул сквозь завесу.

Тело пронзила дрожь, ноги, охваченные судорогой, подкосились, он упал — но уже по ту сторону. Перед ним была большая поляна, в дальнем конце которой виднелось русло ручья. Ближе к середине поляны ручей разливался, образуя озеро, посередине которого поднимался островок. Однако не это было самым важным из увиденного. Было здесь и нечто другое, что заставило его вжаться в землю, застыть, затаить дыхание: на островке и по берегам озера находилось множество миамов.

Эти миамы были какие-то другие, непохожие на виденных ранее — он даже не сразу понял, что это они. Прежде всего они были совершенно белые — молочная белизна их тел резко выделялась на фоне быстро темневшей земли. И потом, он видел быстрых, ловких, самоотверженно сопротивлявшихся — эти же были совершенно неподвижны, застыли, подняв вверх растопыренные щупальца, наподобие цветка. И было еще что-то… Да — они словно стали меньше. В чем дело? Он напряженно всматривался, стараясь понять, сгущавшаяся темнота мешала.

Внезапно стало светлее. Этот свет шел не с закатного неба — светились сами миамы. И этот свет быстро насыщался цветом, краски словно шли из земли, чтобы, скользнув по телам, уступить место следующим: вслед за нежно-сиреневым спешил лиловый, потом изумрудно-зеленый, зелень становилась ярче, гуще, и в этот момент он понял, что необычного было в этих миамах. Они не стояли на земле — они росли из нее. Он различал светящиеся отростки (корни?), уходившие в почву.

Они все еще были неподвижны, только цвет менялся, все быстрее: голубой — бирюзовый — синий — фиолетовый, он сгущался, уходя в черноту, сливаясь с ней, и вдруг — новая вспышка, но не белая, а ярко-зеленая. В этот момент пришли в движение щупальца. У каждого по-своему, каждое отдельно, но в едином ритме — это было похоже на танец. И что-то происходило со стволами, они тоже двигались — росли? или выбирались из земли? Стремясь рассмотреть получше, он приподнялся — и внезапно все остановились и обернулись к нему. У миамов не было лиц, не было глаз, но впечатление было именно таким: они глядели на него, они его видели.

Он вскочил и бросился назад. Не останавливаясь, проскочил — как сквозь огненно-ледяную воду — силовую завесу, в два прыжка преодолел пустое пространство и нырнул в траву. Согнувшись, то и дело меняя направление, бежал, ощущая на своей спине безглазый, изучающий, безжалостный взгляд — скорей, скорей! Нога, запутавшись в траве, подвернулась, и он упал плашмя.

Было тихо. Никто за ним не гнался. Он почувствовал, что смертельно устал. Лежать бы вот так, не двигаясь, на жестких стеблях, на мокрой земле, упираясь больным коленом в какой-то камень — пусть! Но где взять воду? Без воды он погибнет, сойдет с ума. Он с трудом поднялся, сделал несколько шагов, потом сообразил, что не знает, в какую сторону надо идти. Он поднял голову. На угольно-черном небосклоне виднелись два диска. Один маленький, величиной с монету, сиял высоко в небе, другой, покрупнее, слегка обрезанный с краю, стоял над самым горизонтом. «Ага, — сказал он, — вышла Мария, значит, значит…» Он долго не мог понять, что же это значит и в какой стороне искать ручей, потом все же решился и пошел.

«Значит, они могут укореняться, — размышлял он, пробираясь сквозь траву (здесь она росла реже, идти стало легче). — Но почему этого никто не наблюдал? Об этом не говорится ни в одном справочнике. И Росс об этом не пишет. Может, это не миамы? Но нет, я же ясно видел — это они. Возможно, существуют две разновидности? Или даже больше. А может, это часть их жизненного цикла? И еще это поле. Человек бы не поставил такое слабое. С нашей точки зрения оно неэффективно. Значит, это они?»

Под ногами чавкало все сильнее, потом он увидел внизу что-то блестящее, и прежде чем понял, что это, ноги погрузились в лужу. Впереди среди травы, отражая свет обеих лун, тоже блестела вода. Он не в силах был больше ждать: опустившись на колени, зачерпнул полную пригоршню, потом вторую, пятую… Вода отдавала гнилью и чем-то едким, почти наверняка она кишела смертельно опасными микробами, но как трудно было остановиться! Он поднялся, чувствуя себя значительно лучше. Теперь выбраться к скалам — да нет, хотя бы где посуше — и спать.

Шорох в траве заставил его обернуться. Кто-то, не слишком скрываясь, быстро приближался к нему. Он включил фонарик. В луче света застыло существо размером с крысу, с гребнем на спине. Оно раскрыло пасть, блеснули мелкие острые зубы. Свет задержал его лишь на секунду — крысоящерица бросилась вперед. Инспектор выхватил бластер, нажал на спуск — мимо! Вторым выстрелом он поразил зверька. Но тут же услышал шорох с другой стороны, в свете фонаря блеснули уже две пары глаз. «Сколько же вас…» — пробормотал он. Держа бластер наготове, стараясь избегать густых зарослей, он направился прочь. Он не знал, в какую сторону идет, было все равно, лишь бы кончилось болото, в котором обитали эти мерзкие существа. Они шли за ним по пятам, однажды бросились, но он уложил двоих выстрелами, остальные отступили. Заряд бластера вот-вот кончится, и что тогда?

Наконец стало посуше, местность повышалась. Он прибавил шагу, трава кончилась, впереди темнел небольшой холм. Под ногами уже не чавкало, а упруго пружинило — мох, наверное. Он обернулся — там, где кончалась трава, горели красные бусинки глаз. Крысоящерицы не преследовали его, видимо, опасаясь открытого пространства. Что ж, отлично. Правда, ноги погружались в мох все глубже, это было неприятно, но должно же это когда-нибудь кончиться, тут же возвышенность, должны быть…

Внезапно левая нога, прорвав мягкое, упругое, провалилась, и тут же ее словно охватило огнем. Он рванулся, освобождаясь — и правая нога разделила участь левой. Этот мох был как будто пропитан кислотой, кожу жгло, и при этом отвратительно податлив, не на что опереться, он провалился уже выше колен. Он включил фонарь. Пористая, похожая на поролон масса окружала его, и эта масса двигалась, вздувалась, образуя вокруг него нечто вроде воронки. Но это же вовсе не мох! Это… это… Огромный гриб — вот что это! Он выхватил бластер и направил луч себе под ноги. Ядовитые нити, охватившие его ноги, съежились и опали, но площадка, на которой он стоял, погрузилась еще больше, так что края воронки оказались выше его головы — гриб поглощал его. Поняв свою ошибку, он направил ствол бластера вверх: сжечь эту дрянь, не дать ей сомкнуться. Но луч, не описав и половины круга, потух — заряд кончился. Он был обречен. Через несколько минут гриб сдавит его, задушит и будет переваривать, как переварил, наверное, уже не одну несчастную ящерицу.

10
{"b":"10394","o":1}