ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А жизнь-то налаживается! – в полном восторге провозгласил наш толстяк, от избытка чувств заключая Вторую в медвежьи объятия и чуть не сталкивая ее при этом с крыши.– Ох, чуть не забыл! Товарищ Ифиторель, а какой должен быть минимальный промежуток между ударами, чтобы…

Но гостя на крыше уже не было.

Вместо него напротив нас стоял раздосадованный черт в бархатном костюме и что-то вещал. Теперь, после великолепия Ифитореля, его «двойка» смотрелась довольно жалко. Несмотря на изысканную вышивку по вороту и обшлагам.

– Прекратите делать вид, что меня не слышите! Вы собираетесь убирать вашу каракатицу или нет? Она весь проход перегородила!

В другое время я бы вступил с нахалом из 523 филиала в дискуссию на тему «кто здесь каракатица», но сейчас на меня вдруг навалилась внезапная слабость. Отмахнувшись от назойливого черта, я послушно переставил капсулу поближе к парапету крыши и нетерпеливо щелкнул по наушнику.

– База! База!

– Слушаю тебя, Пятый!

– Мы на месте, ребята из пятьсот двадцать третьего филиала тоже. У меня срочный вопрос.

– Говори.

– Кто такие Наблюдатели и какова их роль в деле?

– Понятия не имею,– радостно заявил наушник.– А что стряслось?

– Только что высокомерная личность с рогами, как верстовые столбы, зачитала нам права и обязанности. Вы насчет Наблюдателей ничего не путаете?

– Лично я никогда ничего не путаю,– ехидненько ответил куратор.– Чтобы запутаться самим и запутать других, у нас есть полевые работники. Ваша бригада одна из лучших в этом смысле. Я бы даже сказал – передовых. Расслабься, Пятый! Я только что смотрел на экран, не было там никого. Тебе почудилось! Ранний подъем, нервное напряжение, опять же солнце в глаза…

– Ага! Вы еще скажите, это был солнечный зайчик! – заорал я.– Видели бы вы, как Вторая перед ним скакала! Пижон еще тот, смотреть противно! Куртка самого красивого шелка, который я когда-либо видел, награды на груди не помещаются, сапоги из каких-то треугольников, глаза горят не хуже углей, отметина на щеке…

– Постой… – голос куратора упал до шепота.– Ну-ка, опиши еще раз.

– Куртка серая, матового блеска, с явно выраженным продольным переплетением нити без узелков. На первый взгляд сырьем послужил типовой тутовый шелкопряд, но при некотором размышлении…

– Да не куртку! Отметину на лице опиши.

Когда я закончил свою речь, в эфире повисло молчание. Я уже решил, что База снова недоступна, как наушник исторг из себя глубокомысленное «гм».

– Это все, что вы можете сказать? – не выдержал я.

– Вот что, Пятый, не хочу тебя пугать, но… Словом, «глаза» ничего не зафиксировали, лишь в самом нижнем, тонком слое реальности остались слабые следы. Судя по всему, с вами разговаривал Отверженный, демон-одиночка.

– Разве такие бывают? – удивился я.

– Бывают,– издевательски хмыкнул наушник.– Целый город этих отщепенцев находится аккурат неподалеку от… впрочем, кажется, я увлекся, тебе этого знать не положено. Организации Отверженные не враги, служат Злу, как и положено, но преследуют исключительно собственные цели. Ума не приложу, что демону понадобилось от вас, но на всякий случай будьте начеку. Интуиция подсказывает мне, что его тоже интересует хранилище. Еще вопросы есть?

Я замялся.

– Понял,– хихикнул куратор.– Отвечаю на невысказанное вслух: так понравившаяся тебе куртка Ифитореля пошита из паучьего шелка. Верхняя часть ботфортов выполнена из кожи ящериц, причем не из целых шкурок, а лишь из отброшенных в минуту опасности хвостов. Помимо эффекта, который они производят на слабую психику большинства чертовок, сапожки еще и полезны: в них можно скрыться от любой погони. Демоны-одиночки всегда были выпендрежниками. Я удовлетворил твое любопытство?

– С лихвой,– кивнул я.

– Тогда начинайте осмотр замка: вам нужно изучить укромные уголки и расположение комнат. Наружное наблюдение доложило, что первые две партии безутешных родственников уже на полпути к замку. Герцогиня Атенборо, двоюродная тетка графа, едет каретой. Пан Квыч, дальний родич по отцовской линии и опустившийся до службы не при дворе (он торговец оружием), предпочел море. Сейчас сброшу на дисплей их портреты, пригодятся при встрече. Что-нибудь вроде «Пани герцогиня! Сколько лет, сколько зим! Неужели вы меня не помните? А вот я вас сразу узнал». Да что я объясняю, ты и сам разберешься. Никто лучше вашей троицы не умеет пудрить мозги собеседнику.

– Это точно,– вздохнул я.

Задание заданием, но из головы никак не шла изумительная курточка. Значит, паучий шелк? Надо бы…

– Пятый! – гаркнул наушник.– Вы собираетесь приступать к работе?!

– Уже! Считай, приступили! – опомнился я, выскакивая из капсулы.– Вторая! Третий!

– Временно отключаюсь,– сообщил куратор и строго предупредил: – Только без глупостей! Никаких вылазок в подвальную винотеку или ледник! Помните: задание особой важности! Я на вас надеюсь!

Все-таки есть польза от кураторов. Разве могли мы вот так с ходу узнать, что в замке имеется и винный подвал, и ледник с отборными продуктами? Да ни в жизнь!

В предвкушении удовольствия наши тела послушно раздробились на атомы и мягким потоком устремились вниз, в прохладную темноту, где под низкими каменными сводами тихо дышала заключенная в плен лоза.

– Ух ты! – Третий бросился к пузатой бочке и нежно обнял ее руками.– Канья!

– Посмотри лучше туда.– Я указал на пыльную полку, уставленную рядами кривобоких бутылок темной глины.– Морской купаж!

– Это еще что за зверь? – насторожился толстяк.

– Это, друг мой, бриллиант виноделия. Три сорта лучшего винограда урожая западных, южных и восточных склонов, оставленные дозревать на ветках до первых заморозков. Ягоды мнут не первые попавшиеся деревенские бабы с крепкими ногами – исключительно черноволосые девушки. А в бутылки разливают вино только после того, как бочка совершит путешествие в трюме парусного корабля и переживет как минимум три шторма. Как тебе биография напитка? Впечатляет?

– Не знал, что ты винный знаток,– уважительно сказал Третий, подставляя рот под латунный краник и поворачивая винт, выполненный в виде драконьей головы.– Всю жизнь думал, что твоя страсть – тряпки из натурального шелка. О-о… Потрясающе!

– Шелковые вещицы всем хороши. Они ласкают тело и радуют блеском глаз,– согласился я.– За исключением маленького недостатка: их неудобно пить.– Я щелкнул пальцами, соорудив из воздуха простенький стакан, и подставил его под соседнюю бочку.– М-м-м! Неплохо!

Из темного угла на нас неодобрительно зашипел домовой, и толстяк с видимым удовольствием удалил его из погреба, дав увесистый щелбан. Третий вообще недолюбливает домовых (а они его) после одного случая.

Рассказываю по секрету.

Однажды мы работали в весьма приличном особнячке. Как известно, рачительные хозяйки частенько оставляют для домовых угощение (ничего особенного: ложку сметанки, пару орешков, сласти). Однако эта хозяюшка не ограничилась минимальным набором продуктов и расщедрилась на полную миску пирожков с потрохами, к которым заботливо добавила кувшинчик сливок – запить. Мы с напарником влетели в дом как раз в тот роковой момент, когда пирожки еще испускали горячий парок, а сливки сохраняли освежающую прохладу. Самое то для дегустации. Естественно, Третий не смог пройти мимо и ухватил горсть пирожков (а горсть моего друга вмещает чуть меньше лопаты), совершенно не заметив местного домового Петруху, тянущего к миске хлипкую ручку.

Дальнейшее предсказуемо. Петруха впустую клацнул челюстями, но ему достался только ароматный пар и кувшинчик сливок в качестве утешения. Упорный домовой (а домовые почти всегда ребята с характером) не поленился сбегать за подмогой, и на долю Третьего выпало непростое испытание. Все, что могло упасть ему на голову в этом особнячке,– упало. Все, за что можно зацепиться,– охотно подставилось под бока. Все, на чем можно поскользнуться…

Короче говоря, на базу Третий вернулся, как ветеран войны меж Добром и Злом, избитый обеими сторонами. С тех пор он сторонится домовых, а они (система оповещения поставлена у домашних хранителей на самом высоком уровне) не упускают случая насолить моему напарнику по мелочи.

21
{"b":"10396","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Никогда тебя не отпущу
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Видок. Чужая боль
Я большая панда
Восемь секунд удачи
Амелия. Сердце в изгнании
Путь художника
Стигмалион
Пассажир