1
2
3
...
73
74
75
...
83

Наутро пришли все строители, и все началось по новой. Фелисити была уверена, что Рейф ночью просто не сомкнул глаз, потому что, когда она заснула на диване в гостиной, он сидел за столом, что-то выверял в своих чертежах и ложиться явно не собирался. Когда же она проснулась, невыспавшаяся и неотдохнувшая, он по-прежнему сидел, склонившись над планами постройки.

– Отдохни хотя бы чуть-чуть, – проговорила она, подходя к нему, когда увидела, как он, ухватившись за конец толстой веревки, помогает волочить тяжеленную поперечную балку.

– Мне так спокойнее, – задыхаясь, буркнул он в ответ и, как бы опомнившись, улыбнулся ей.

После этих слов ей вдруг неудержимо захотелось бесстыдно погладить руками его мокрое от пота, сильное тело. У нее даже озноб пробежал вдоль спины, и, чтобы совладать с искушением, Фелисити нашла себе работу в самом дальнем конце стройки и оставалась там до тех пор, пока Рейф зычным голосом не объявил перед самым закатом конец рабочего дня. Она уже испугалась, что он оставит всех работать и ночью тоже, и с облегченным вздохом распрямила разламывавшуюся спину. Рабочие не спеша спускались со строительных лесов.

– Бэнкрофт, берегись!

Фелисити испуганно обернулась на крик и увидела, как груда тяжелых досок, лежавшая на краю настила, опасно накренилась и поползла прямо на стоявшего внизу Рейфа. Услышав крик, он успел отпрыгнуть в сторону, и доски рухнули на пустое место.

– Рейф! – пронзительно вскрикнула Фелисити, ничего не видевшая за поднявшимися клубами пыли.

– Я жив и здоров, – успокоил он ее.

Подняв голову, молодой человек посмотрел наверх. Лицо его стало злым. – И что за чертовщина приключилась на этот раз? Оказалось, что один из нанятых в Честере работников, Лоуренс Гиллингем, присел на корточки на углу настила.

– Моя вина, мистер Бэнкрофт. Споткнулся об эту чертову груду. Не поранились?

Рейф нахмурился:

– Еще раз так споткнешься – и вылетишь отсюда за милую душу. Внизу, между прочим, дети!

– Понял, сэр. Больше не повторится, даю слово.

Рейф отряхнул от пыли рубашку и повернулся к Фелисити.

– Я уже начинаю думать, что мое призвание – вовсе не архитектор. И тем более не плотник…

– Перестань говорить глупости, Рейф. Все у тебя отлично получается.

– Ты так говоришь, потому что хочешь, чтобы у тебя над головой была надежная и непрохудившаяся крыша!

Фелисити уперла руки в бока.

– Вовсе нет, – заявила она. – Я так говорю, потому что это правда! А прыжок был потрясающий. Жалко, Мэй пропустила самое интересное.

Он обнял ее за плечи.

– Лучше порадуйся, что ее не было поблизости. Мы бы замучились ее искать.

– Между прочим, за сегодняшнее утро она уже умудрилась пару раз отлупить Рональда кухонным веником.

– Наша красавица станет смертельно опасной для всех, прежде чем ей исполнится десять лет.

Фелисити не выдержала и засмеялась, благодарная Богу за то, что, несмотря на неприятное происшествие, Рейф остался в добром расположении духа. А он добавил:

– Как же я буду тогда ею гордиться!

Глава 18

– Наконец-то можно разглядеть, что у нас получается!

Рейф скрестил руки на груди и оглядел отстроенное крыло усадьбы. Точку для обзора он выбрал отличную – на берегу пруда.

– Ты, похоже, удивлен, – заметила Фелисити, любуясь открывающимся перед ними видом. Он посмотрел на нее, и дом понравился ему еще больше.

– Я и не думал, что на него будет так приятно смотреть. Фелисити чуть склонила голову набок, явно стараясь разобраться, что прячется за выражением его лица.

– Почему? Ты же столько сил положил на это строительство.

– Наверное, потому, что это дело моих рук, – пожал плечами Рейф.

– Ты сейчас говоришь так, как мог бы высказаться поэтому поводу твой отец.

– О, так тебе надо познакомиться с его светлостью, – сухо заметил Рейф, не в силах объяснить, что ему всегда нравилось прежде всего делать дело, увлекал процесс – цель особой роли не играла. Когда цель была достигнута, остальное утрачивало интерес и он начинал искать для себя что-нибудь новенькое.

В Фортон-Холле, однако, все было иначе. Чем ближе к завершению было западное крыло, тем больше оно ему нравилось. Рейфу хотелось поскорее достроить дом и, зная, что все это создал он, начать жить за этими стенами и окнами.

– Мне бы хотелось познакомиться с его светлостью и попытаться кое в чем его просветить.

– Непосильный труд, – хмыкнул Рейф. – Последствия могут оказаться печальными для всех. Лучше не рисковать, тем более что у нас сейчас полоса удачи – неделя прошла без единого происшествия. – Он поднес руку Фелисити к губам и с нежностью поцеловал тыльную сторону ладони. – Осталась всего неделя.

Кровь прилила к щекам Фелисити.

– Бикс еще долго здесь пробудет?

– Полагаю, самое большее пару недель. Его светлость возвращается в родные пенаты и желает привести дела в порядок, прежде чем они отправятся зимовать в замок Хайброу.

– Я буду скучать, – улыбнулась Фелисити и переплела свои пальцы с пальцами Рейфа. – Я почти уверена, что ему здесь все больше нравится..

– Бикс по-прежнему отказывается принять здесь должность; он сказал, что я как хозяин слишком непредсказуем.

Лис убрала у него со лба прядь волос.

– А мне чем дальше, тем больше нравится твоя непредсказуемость. Солнце уже начало опускаться за деревья, края редких облаков, что висели над горизонтом, загорелись сначала розовым, а потом малиновым. Молодые люди залюбовались мягкой игрой красок на вечернем небе.

– В Африке закаты такие же красивые? – вдруг спросила Фелисити.

Рейф вздрогнул, очнувшись от задумчивости.

– Что? А, вот ты о чем… Они там совсем другие. От земли волнами поднимается жар. – Он показал рукой, как это происходит. – Чем ниже садится солнце, тем сильнее впечатление, что горизонт дрожит и расплывается, как живой. Завораживающее зрелище, скажу тебе.

Она осторожно высвободила свою руку и направилась к дому, бросив на ходу:

– Жаль, что закаты в Чешире могут порадовать глаз всего лишь бледной игрой цвета.

Рейф смотрел, как она уходит, чувствуя душевную усталость от недопонимания между ними. Устал он и от того, что любой его рассказ о чем-нибудь более далеком, чем Пелфорд, неизбежно расстраивал Фелисити, даже тогда, когда она сама заводила об этом разговор, как бы проверяя, в чем его интерес.

– Лис, перестань, пожалуйста.

Она остановилась и резко повернулась к нему:

– А ты перестань без конца повторять, что во всех других местах лучше, чем в Фортон-Холле!

Рейф сердито сощурился.

– Перестану тогда, когда ты сама перестанешь считать Фортон-Холл пупом земли!

Фелисити онемела от возмущения, раскрыла было рот, но не нашлась что ответить и, махнув юбками, молча устремилась к усадьбе. Рейф смотрел ей вслед, разрываясь между желанием, хорошенько тряхнув, привести ее в чувство и желанием схватить ее в охапку и целовать до тех пор, пока все глупости и мучительные тревоги не вылетят у нее из головы. Болван. Слушал вполуха, когда Куин пытался объяснить ему, что такое любовь… А по всему выходило, что в любви он разбирался хуже некуда.

Рейф знал, что, конечно, любит Фелисити; одна мысль о том, что он ее больше никогда не увидит, приводила его в панику. Но он должен был полюбить и поместье Фортон-Холл – хотя бы для того, чтобы терпеливо находиться и его тени. Он чувствовал себя так, как если бы знал каждый кирпич, каждую доску и каждый мазок краски в этом доме. Усадьба уже принадлежала ему; Фортон-Холл становился теперь частью его самого, частью его жизни.

Рейф вздохнул и побрел к западному крылу, чтобы еще раз оглядеть его, пока совсем не стемнело. С того дня, когда обрушился весь каркас здания, он жил в постоянном страхе повторения беды, несмотря на то что несчастные случаи прекратились.

Вдруг краем глаза он уловил в сумерках некое движение и замер на месте, пытаясь разглядеть, что бы это могло быть. Снова что-то задвигалось между стойками каркаса. Это могла быть случайно забредшая сюда лисица или олень, только вот шум, который стоял здесь все дни напролет, давно уже распугал всех диких зверей в округе.

74
{"b":"104","o":1}