ЛитМир - Электронная Библиотека

– Очень хорошо. Давай-ка мы для начала тебя спрячем.

– А я могу тебе помочь, – возразила заметно приободрившаяся Мэй. – Я знаю способ номер двадцать восемь.

– Подержим его пока в резерве. Теперь, дорогая, сиди тихо, как мышка. Мне надо немного разведать местность.

Рейф свернул веревку – позже она могла пригодиться, – отвел Мэй в соседнюю комнату и спрятал в углу за платяным шкафом. После этого бесшумно выскользнул в коридор и застыл на месте. Номер двадцать восемь, о котором упомянула Мэй, подал ему неплохую идею и вдобавок прекрасную возможность для Мэй внести свою лепту в спасение обеих сестер. Пришла пора еще немного пошуметь.

Фелисити вяло ковыряла вилкой в стоявшей перед ней тарелке. После случившегося кусок не лез в горло. Напротив, у Дирхерста, судя по всему, аппетит ничуть не пострадал. Вид знакомой с детства физиономии Джеймса с набитым ртом ничего, кроме тошноты, у нее не вызывал. Она всегда считала графа малость занудливым и порой излишне высокомерным, но ей и в голову не приходило, что Дирхерст окажется таким чудовищем. Он преспокойно наслаждался изысканным ужином чуть ли не сразу после того, как совершил убийство ни в чем не повинного человека, похитил малолетнего ребенка и одному Богу известно, что еще натворил. А если к этому добавить их разговор, то с этим человеком она не могла позволить себе ни малейшего риска.

– Вы плохо кушаете, – заметил он, бросив в ее сторону мимолетный взгляд.

– Да, сейчас у меня нет аппетита.

– Что ж, – легко согласился он и с видимым удовольствием отправил в рот очередной кусок оленины. – Признаюсь, Фелисити, во всем случившемся виноваты только вы сами. Но не стоит из-за этого мучиться. Я вас обязательно прощу!

Фелисити старалась все внимание сосредоточить на своем собеседнике и хотя бы на время перестать балансировать на краю зияющей черной пропасти отчаяния. Бросаться туда еще не пришло время – пока она не будет уверена, что Мэй в полной безопасности.

– В чем же моя вина? – спросила девушка ровным голосом.

– Я столько раз просил вас уговорить Бэнкрофта продать поместье Фортон-Холл мне. Вы ничего не сделали, чтобы выполнить мои просьбы. Вот и пришлось его убить; выбора-то не было.

От этих слов у нее внутри все опять сжалось, как от удара.

– Но Фортон-Холл все равно не ваш. Теперь поместье перейдет к его брату или отцу.

Граф пренебрежительно покачал головой:

– Это не имеет никакого значения. Я все равно получу купчую на поместье. А вы о случившемся сегодня будете помалкивать ради вашего разлюбезного Фортон-Холла и особенно ради вашей разлюбезной Мэй, понятно?

– Вы безумны, милорд! Ведь поместье Дирхерст такое… красивое, – возразила Фелисити, хотя в душе возненавидела в нем каждую щепку, каждую ветку. – Зачем вам Фортон-Холл?

– Сдалась мне эта прогнившая лачуга! – возмутился граф и посмотрел на нее как на полную дуру. – Единственное, что мне нужно, – это купчая.

– Ради Бога, Джеймс, я не понимаю, зачем? – не выдержав, воскликнула Фелисити.

Дирхерст пристально на нее посмотрел.

– Потому что в купчую включено право собственности на поместье Дирхерст.

– Как вы сказали? – растерялась Фелисити.

– О, это долгая история. Мы можем поговорить об этом позже. Достаточно сказать, что еще немного – и все станет таким, каким должно было быть уже давно. Сейчас я предпочел бы обсудить наши свадебные планы. Само собой, никаких глупостей вроде оглашения в церкви. Я получу у викария лицензию на брак, и уже в четверг мы сможем пожениться…

– Я не выйду за вас замуж никогда! – отчеканила Фелисити.

Дирхерст не спеша пригубил портвейн.

– Нет, дорогая Фелисити, замуж за меня вы выйдете в любом случае. Иначе ваша сестра дорого заплатит за вашу глупость. – Граф стремительно наклонился через стол и схватил молодую женщину за руки, прежде чем та успела их отдернуть. – Я не позволю вам свидетельствовать против меня в суде! И мне, между прочим, нужен наследник!

Это прозвучало еще омерзительнее, чем предложение выйти замуж за безумца.

– Подите к черту, граф! – И Фелисити, выплеснув вино из своего бокала прямо в лицо Джеймсу, вскочила на ноги.

В мгновение ока граф оказался рядом с ней и с размаху с такой силой ударил ее по лицу, что сбил Фелисити с ног и та упала на пол.

– Ах ты озорница, ах ты шалунья! – насмешливо протянул он с усмешкой, исполненной неприкрытого вожделения, и опустился рядом с ней на колени.

На втором этаже, прямо над ними, с оглушительным грохотом упало что-то тяжелое. Дирхерст вскочил на ноги. Фелисити воспользовалась моментом и поспешила отползти. Не сводя с него настороженного взгляда, она снова села за стол.

Граф смотрел на нее в упор и, не поворачивая головы, крикнул:

– Фицрой!

– Милорд? – откликнулся дворецкий, бесшумно возникая на пороге столовой.

– Что там такое?

– Не знаю, милорд. Я послал туда Питерса.

– Пусть заодно проверит, как там малышка Мэй.

– Хорошо, милорд. Дирхерст тоже вернулся за стол.

– Может быть, теперь у вас появится желание соблюдать рамки приличий?

– У меня появилось только одно желание – убить вас! – резко бросила Фелисити. – Но соблюдать рамки приличий я буду. – Пожалуй, в отношении себя я ничего обещать не буду. Наверху опять что-то грохнуло, да громче, чем в первый раз. Даже пол и стены слегка дрогнули.

– Фицрой!

На пороге снова появился дворецкий:

– Милорд, мы разбираемся, в чем там дело.

– Пошевелитесь!

Фелисити напряженно прислушивалась. В первый раз грохот мог быть случайностью. Но второй раз, причем совершенно в другом месте?

– Итак, на чем мы остановились? – Граф встал из-за стола, обошел вокруг и сел рядом с ней. – У меня такое чувство, что сегодня мы отмечаем очень светлый праздник, – негромко проговорил он, проводя кончиками пальцев по ее рукаву. – А вы – мой главный приз, который я в конце концов выиграл!

Разговор Фелисити еще могла вытерпеть – с трудом, но могла, – но вот от его прикосновений ее всю затрясло. Касаться ее мог только один мужчина – Рейф. Рука Фелисити сама собой сжалась в кулак, которым она, собрав все свои силы, и ударила графа в лицо.

Он отшатнулся, а затем схватил ее и притиснул к своей груди. Рубашка на нем промокла от выплеснутого вина. Фелисити и ахнуть не успела, как Дирхерст приник к ее губам слюнявым поцелуем.

– Подонок! – прошипела она, изо всех сил пытаясь вырваться.

Он заломил руки ей за спину и снова припал ртом к ее губам, попытавшись втиснуть между ними язык.

Сверху по лестнице слетели вниз напольные часы деда Дирхерста и с треском и звоном рухнули прямо у двери столовой.

– Фицрой! – заорал граф. – Что за чертовщина у вас творится?

В ответ не раздалось ни звука.

– Фицрой! Питерс!

Голос его прокатился по непривычно молчаливому дому, и невозможная надежда шевельнулась в душе у Фелисити. Для того чтобы сдвинуть тяжелые вещи, Мэй была слишком мала и слаба, и было не так уж много людей, способных на подобное. Собственно, она знала только одного.

– Винсент!

Фелисити даже подскочила от неожиданности, когда в проеме двери возникла бычья туша лакея. Милорд?

– Пойди и прекрати весь это шум!

– С большим удовольствием, милорд, – кивнул здоровяк и исчез в коридоре.

– Такими темпами, милорд, – заметила Фелисити с мрачной язвительностью в голосе, – к полуночи вы останетесь без прислуги. Правда, теперь мы не узнаем, когда наступит полночь.

И она театральным жестом указала на груду обломков – все, что осталось от разбитых вдребезги резных часов.

С раздраженным возгласом граф повлек ее за собой к двери.

– В таком случае мы сами во всем разберемся, – пробормотал он. Толкнув Фелисити к стене, Дирхерст в одно мгновение рывком выдвинул верхний ящик комода и вытащил оттуда револьвер. Потом снова схватил молодую женщину за руку, выволок ее в коридор и потащил за собой к лестнице на второй этаж. – А когда закончим, отпразднуем нашу помолвку. Я хочу почувствовать на себе ваши руки.

80
{"b":"104","o":1}