ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Николай явился к ней инкогнито, в старой офицерской шинели своего покойного брата Александра I.

— Садись, не смущайся, — встретила его гадалка, указывая на лавку, — хоть лавка эта не трон, зато на ней безопасней и спокойней.

— Ты хочешь знать, сколько тебе осталось жить, — продолжала она. — Ну, так слушай. Прежде чем придет весна, наступит твой последний час.

Одного этого было бы достаточно, чтобы вызвать неудовольствие посетителя. Когда же гадалка стала «читать» его прошлое, страшное прошлое, говорить то, о чем, как полагал Николай, знал только он один, царь не выдержал. Отшвырнув от себя старуху, он выбежал вон. Ей было открыто слишком многое. Николай срочно вызвал к себе начальника тайной полиции, а через час у дверей лачуги остановилась темная глухая карета. Но посетители с угрюмыми лицами опоздали. Старуха была бы плохой прорицательницей, если бы не предвидела такого исхода. Лучшая петербургская гадалка, «киевская ведьма», как ее звали, сразу после посещения императора приняла яд. Так повествует об этом дворцовая легенда.

В семье Романовых бытовало предание о предсказании отшельника Серафима Саровского. Предсказание это, касавшееся судьбы династии, было записано одним отставным генералом и по воле Александра III должно было храниться в архиве жандармского корпуса. Однако, когда было дано высочайшее повеление разыскать столь важный документ, его там не оказалось.

Николай II, имевший достаточно оснований беспокоиться о будущем своей фамилии, продолжил поиски легендарного пророчества. В конце концов искомую бумагу обнаружили в департаменте полиции.

Можно понять волнение, с которым царь читал строки, относящиеся к его правлению. В царствование сего монарха, гласило пророчество, «будут несчастья и беды народные. Настанет смута великая внутри государства, отец поднимется на сына и брат на брата…» Были там и слова, посвященные «войне неудачной», что могло быть отнесено к войне с Японией.

Жажда пророчества и чуда не оскудевала во дворце. Только бы обрести наконец верное слово о том, чему быть, чего ждать завтра. В той атмосфере подспудной, но беспрестанной тревоги, в которой пребывала царская фамилия, от каждого убогого ждали пророчества, от каждого слабоумного — внушения свыше. Царь то отправляется в Сэров к некой «ясновидящей» Паше, то прислушивается к пророчествам придворной дамы мадам Лейтенбергской, в которую якобы вселился дух медиума Филиппа.

В городе Козельске Калужской губернии обитал юродивый Митька, лишенный членораздельной речи и издававший лишь рев и мычание. Возможно, никто и никогда не узнал бы за пределами Козельска об этом несчастном, не объявись некий мещанин со странным именем Елпиди-фор, который заявил, что ему ниспослано понимание митькиного мычания. Юродивый и его «переводчик» поселились в ближайшем монастыре. Время от времени они являлись перед богомольцами, которым Митька при помощи своего напарника «прорицал будущее».

Но, предсказывая, что ожидает других, они не ведали о собственном будущем. Случилось так, что вблизи монастыря находилась дача великого князя Константина. От него о калужском прорицателе стало известно при дворе, и вскоре оба — и Митька и его «переводчик» — очутились в Царском Селе.

«Обоих вымыли, одели и показали Николаю, — пишет современник. — Митька, увидев царя, замычал. Спросили мещанина Елпидифора: что это значит? Тот, видно приготовившись, ответил довольно удачно:

— Детей видеть желают.

Чадолюбивому царю это очень понравилось, и детей немедленно привели. Взглянув на такую милую и веселую компанию, юродивый дико завопил и проявил даже некоторое возбуждение, которое переводчик не замедлил объяснить.

— Чаю с вареньем просят, — сказал он.

Нелепость объяснения кинулась даже в близорукие глаза царя. Чаю дали, подержали некоторое время во дворце и отправили на родину».

Правда, вскоре Митьку снова призвали во дворец для пророчеств, но к тому времени место главного оракула было уже занято. На нем восседал тобольский мужик, бывший конокрад Григорий Распутин. С именем Распутина открылась новая полоса чудес и пророчеств.

Уже в наше время о своей политической судьбе спрашивал у предсказателя У. Черчилль. К ясновидящим и астрологам обращался Гитлер.

Впрочем, правителям с древнейших времен были известны и другие, более простые пути к знанию. Греческие легенды утверждают, будто фригийский царь Мидас имел длинные ослиные уши. По мнению Аристотеля, поводом к этим легендам послужило то, что царь содержал множество шпионов, которые доносили ему о каждом слове, сказанном его подданными. «Благодаря этому, — писал один греческий историк, — не было покушений на власть Мидаса и он дожил царем до старости».

Александр Македонский не последовал примеру фригийского царя. Но однажды ему донесли, что среди его воинов зреет недовольство. Как Узнать, насколько велика опасность? Дело было в походе, и Александр объявил, что пишет письмо на родину и что остальные могут воспользоваться оказией и тоже отправить свои письма. Все, от последнего солдата. До военачальников, поддались на эту хитрость, и вскоре нагруженные свитками курьеры отправились в путь. Это было днем. А ночью все они со своими ношами незаметно, по одному вернулись в резиденцию царя. И Александр, повелитель огромной империи, провел долгие часы, разбирая незнакомые почерки и пытаясь в чужих письмах найти указание на опасность и намек на заговор.

Великий Александр был, очевидно, первым, но далеко не единственным, кто решился заняться личным сыском. Римский император Тиберий часто, переодевшись в платье простолюдина, бродил по городу, подслушивая разговоры своих подданных, выведывая их настроения и расспрашивая, что думают они о своем императоре. Так же поступали Нерон и некоторые другие правители. Французский король Людовик XV, снедаемый беспокойством за прочность своего трона, не гнушался подслушивать у дверей и заглядывать в окна. Постепенно он так вошел во вкус, что стал посвящать этому занятию все свои свободные вечера.

Впрочем, ни прорицатели, ни соглядатаи, ни личный сыск не давали унять тревогу и не приносили успокоения.

Пусть вблизи царя будут знатоки ядов и врачи.

Артхашастра

Смерть под белым соусом. Радостно шествовала процессия по улицам Бенареса. Торжественна была поступь слонов, украшенных покрывалами пурпурного цейлонского шелка. Весел был шаг коней. Приплясывая, бежали впереди процессии мальчишки, и даже суровые стражи, что шли перед слоном самого махараджи, не разгоняли их, как обычно, тупыми концами пик.

Мимо садов и храмов шла процессия, мимо большого базара. И кони и люди ускоряли шаг, приближаясь к холму, где в темной зелени, как редкая жемчужина, белел дворец махараджи. Туда направлялись и сам он и достопочтенные гости, сопровождавшие махараджу в торжественном шествии. Сегодня вечером там, во дворце, будет великий праздник и большой пир в честь радостного события. О самом событии, правда, еще не объявлено, но в городе нет ни женщины, ни последнего мальчишки, кто бы не догадывался об этом.

У махараджи наконец-то родился сын, наследник его имени, его богатства и власти. Восседая под золотым балдахином на колышащейся спине слона, покачиваясь в такт его тяжелому ходу, махараджа являл всем свое лицо, источавшее милость и благодушие. Он хотел, чтобы все были счастливы в этот день и час.

Но ни радость, ни хлопоты этого дня не давали ему забыть изречение, которое отец велел заучить ему еще в детстве: «Враги раджи и скверные из его слуг будут время от времени подмешивать яд в его пищу». Так говорили «Шастры», древние книги мудрецов. Но даже если бы не был» этих слов, он все равно знал бы это. Судьба его отца и родного дяди была перед его глазами. Да и его собственная судьба. Он вспомнил, как верные люди дважды спасали его от яда. Теперь, когда родился наследник, кто не захочет стать опекуном при малолетнем правителе? Так думал он, а лицо его по-прежнему привычно источало милость и благодушие. Нужно! будет удвоить осторожность и осмотрительность. Но как распознать злоумышляющего на его жизнь? Правда, в «Шастрах» об этом тоже сказано: «Он дает уклончивые ответы или вообще не отвечает. Когда ему задают вопрос, он ворошит волосы, лицо его бледно, и он постарается воспользоваться любым поводом, чтобы покинуть дом». Ненадежный совет, но кто может дать другой? Кто может помочь правителю, который всякий раз, принимая пищу, не знает, не делает ли он это последний раз в жизни?

59
{"b":"10401","o":1}