ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Соответствующее приказание «Метеору» было отправлено. «Альта» запросила у «Арийца» подтверждение. И уже 4 января в Москву поступила новая радиограмма «Метеора», в которой говорилось: «Ариец подтвердил, что эти сведения он получил от знакомого ему военного лица, причем это основано не на слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о котором известно очень немногим лицам». Берлин перепроверил и подтвердил информацию Токио. Вторая радиограмма «Метеора» также была разослана по списку рассылки № 1.

На радиограмме из Токио была и еще одна резолюция: «Сомнительное сообщение». Эту фразу можно было бы отнести на счет продолжавшего проявляться с 1937 года недоверия руководства разведки к Зорге и членам его группы. А можно предположить, что она относилась к цифре 80 дивизий, которые якобы были сосредоточены к 1941 году у советских границ. В этой телеграмме есть интересная фраза: «Новый ВАТ в Токио заявил мне, что цифра 80 дивизий несколько, видимо, преувеличена». Военный атташе, называя цифру в 80 дивизий, вынужден признать, что это несколько многовато. Очевидно, он руководствовался указаниями, полученными в циркулярной шифрограмме из Берлина: «О силе немецких войск желательно сохранять неясность. В случае необходимости дать ответ относительно количественного состава войск, поощряйте всякую фантазию». Возможно, что перед отправлением на Восток его ознакомили и с указаниями ОКВ от 6 сентября 1940 года, в которых рекомендовалось: «Преувеличивать состояние и уровень соединений, особенно танковых дивизий». Вот он как исполнительный офицер разведки и преувеличивал да фантазировал. Цифра в 80 дивизий была сильно преувеличена. В действительности по немецким трофейным документам на 1 ноября 1940 года на Востоке было сосредоточено всего 32 немецкие дивизии, а на 4 апреля 1941 года – 47 дивизий. Так что эта цифра в радиограмме Зорге была стопроцентной дезинформацией. Конечно, Зорге не мог знать ни указаний ОКВ, ни циркулярной шифрограммы, но Москве было от этого не легче.

18 января 1941 года в Москву поступили две радиограммы из Токио. Зорге, ссылаясь на информацию, полученную от посла Отта, сообщал, что основной задачей внешней политики Японии является «развитие пакта трех держав в военный союз с наступательными акциями Японии против Сингапура и, если будет необходимо, и против Америки». Во второй телеграмме было сообщение о готовящейся поездке министра иностранных дел Мацуока в Берлин. Цель поездки – обсуждение с руководством Германии вопросов пакта трех держав. В конце телеграммы была фраза: «… возможно, что Мацуока попытается дать новое развитие вопросу переговоров между СССР и Японией». Дипломатическое руководство в Москве получило первое сообщение о возможности со стороны Японии активизировать японо-советские отношения. Это позволяло наметить возможное направление во взаимоотношениях между двумя странами с учетом быстро меняющейся политической обстановки в Европе.

10 марта Москва приняла две радиограммы «Рамзая». Информации было много, и обе радиограммы Клаузен передавал по частям. Всего было передано пять частей (№№ 87—91). Премьер Коноэ беседовал с германским послом и разъяснил ему цели поездки Мацуока в Германию. Министр иностранных дел империи должен был усилить энтузиазм перед пактом трех держав, который быстро ослабевает в Японии после поражений Италии в воине с Англией. Интересовали руководство Японии и дальнейшие действия Германии против Англии – будет ли высадка на британские острова. В Токио не исключали возможность заключения мира между Германией и Англией. В этом случае планы Японии по захвату Сингапура и продвижению на Юг ставились под сомнение. Наиболее ценной в радиограмме была информация о намерениях Японии в отношении Советского Союза. Зорге подтверждал предыдущую информацию о возможности заключения пакта о ненападении между двумя странами.

Во второй радиограмме говорилось о беседе Зорге с новым военным атташе германского посольства в Токио. Военный дипломат рейха говорил о резких антисоветских тенденциях среди высшего немецкого офицерства и окружения Гимлера. Он считал, что «по окончании теперешней войны должна начаться ожесточенная борьба Германии против Советского Союза». Это утверждение атташе, переданное советским разведчиком в Москву, было явной дезинформацией. Все мероприятия по плану «Барбаросса» предусматривали скоротечную войну с СССР до окончания войны с Англией. А какие-либо признаки окончания войны между двумя странами не просматривались даже в перспективе. Но, несмотря на эту информацию, обе радиограммы произвели самое благоприятное впечатление в Центре. Копии радиограмм были отправлены Сталину и Молотову, а «Рамзаю» была отправлена радиограмма: «Ваши №№ 89, 90, 91, 87, 88 имеют значение. Д.». Индексом «Д» телеграммы подписывал начальник Разведупра Голиков. Сомнений в достоверности информации, как это было в конце декабря, теперь уже не было.

15 марта в Москву поступила короткая радиограмма. Отт показал своему другу доктору Зорге текст телеграммы Риббентропа. Текст был коротким, и советскому разведчику удалось его запомнить и передать в Центр: «Я прошу Вас при этом всеми имеющимися в Вашем распоряжении средствами побудить Японию к немедленному наступлению на Сингапур». Битва за Англию продолжалась, и в Берлине хотели с помощью своего союзника открыть против Англии еще один фронт на Дальнем Востоке и попытаться оттянуть туда часть военно-морского флота и авиации Великобритании. Информация была признана очень ценной и по распоряжению Голикова направлена Сталину, Молотову, Тимошенко и Жукову, который сменил Мерецкова на посту начальника Генштаба.

18 апреля новая большая радиограмма из Токио, переданная в четыре приема. Содержание радиограммы было посвящено внешней политике Японии после заключения советско-японского договора. Информация поступила от Одзаки, который посетил премьера Коноэ и имел с ним беседу о войне в Китае и о взаимоотношениях с Америкой в китайском вопросе. Наиболее ценной и интересной для Москвы была концовка радиограммы. Зорге сообщил: «Отто» (Одзаки) имеет некоторое влияние на Коноэ и других лиц и может поднимать вопрос о Сингапуре как острую проблему». Он также сообщил, что «… имеет некоторое влияние на германского посла Отта и может подталкивать или сдерживать его от оказания давления на Японию в вопросе ее выступления против Сингапура». Резидент в Токио просил указаний о том, как действовать: подталкивать ли Японию в южном направлении, чтобы обезопасить Дальний Восток, или отойти в сторону.

Пожалуй, впервые, если судить только по опубликованным документам, советские разведчики превращались в агентов влияния на таком высоком уровне, как премьер страны пребывания и посол дружеской державы. И перед руководством военной разведки встал вопрос – как поступить. Дать ли согласие на оказание давления, пойдя на известный риск разоблачения разведчиков, или не рисковать и представить событиям развиваться своим чередом? Через несколько дней размышлений и взвешиваний всех «за» и «против» руководство Разведупра решило не рисковать. 24 апреля была отправлена радиограмма «Рамзаю». В ней подчеркивалось, что «… основной задачей является своевременное и достоверное сообщение обо всех конкретных мероприятиях японского правительства и командования в связи с заключением пакта с СССР… Влиять и подталкивать Коноэ и других влиятельных лиц в Вашу задачу не входит, и заниматься этим не следует».

Начиная с начала мая в сообщениях «Рамзая» преобладает информация о взаимоотношениях Германии и СССР и об угрозе нападения на нашу страну. Первая радиограмма была отправлена в Москву 2 мая. Зорге беседовал с послом и военно-морским атташе. Обсуждали вопрос о возможности нападения Германии и сроках нападения. Посол заявил разведчику: «Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой». Относительно возможных сроков нападения оба немецких дипломата были едины – время окончания сева в СССР или окончание переговоров между Германией и Турцией. По их мнению, «если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна». В радиограмме была и ключевая фраза: «Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией». Но Гитлер уже 30 апреля принял решение о начале войны и определил день нападения – 22 июня. И начало войны планировалось вне зависимости от того, будет ли к этому времени окончена война с Англией или нет. Поэтому эта фраза в телеграмме советского разведчика была чистейшей дезинформацией. Голиков наложил резолюцию: «Дать в пять адресов», то есть отправить текст телеграммы руководству страны.

125
{"b":"10403","o":1}