ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Барон (СИ)
Нексус
Ваш семейный китайский гороскоп на 2019 год и последующие 5 лет вашей жизни
Практика радости. Как управлять гневом
К черту всё! Берись и делай! Полная версия
Шестое чувство. Незаменимое руководство по навыкам общения
Земля чужих созвездий
История нового имени
Волшебные истории. Новые приключения Елены Прекрасной (сборник)
Содержание  
A
A

Предложения Тухачевского, высказанные в записке, требовали длительных и серьезных организационных мероприятий. Для новых авиационных соединений нужно было строить аэродромы и ангары, мастерские и склады. Для каждой новой авиационной бригады, перебрасываемой из европейской части страны, на пустом месте нужно было строить городок на сотни семей. К авиационным базам и гарнизонам нужно было строить дороги для подвоза всего необходимого. Строить, строить и строить, затрачивая на это десятки миллионов рублей и сотни тысяч тонн материалов. Работы было не на один год. Автор записки понимал это, но он понимал и то, что другого пути для того, чтобы выиграть в схватке с японским флотом, нет. Не было у Советского Союза современных линейных кораблей, и их строительство в 1933 году не просматривалось даже в перспективе, особенно на Дальнем Востоке. Об авианосцах и тяжелых крейсерах вообще не думали. Поэтому идея воздушного кулака, предложенная им, была принята и поддержана Сталиным. Без одобрения генсека начинать такое грандиозное мероприятие было невозможно. Сталин внимательно прочитал записку, о чем говорят его многочисленные подчеркивания, и как важный документ, который должен быть под рукой, отправил ее в свой личный архив.

За три года удалось сделать многое. К 1937 году в составе авиации флота была сформирована минно-торпедная авиабригада, на вооружении которой были торпедоносцы ТБ-1. Было сформировано шесть тяжелобомбардировочных авиабригад, имевших на вооружении 284 ТБ-3. И в дополнение к этому было сформировано четыре бомбардировочные бригады, вооруженные новейшими по тому времени средними бомбардировщиками СБ. 314 самолетов этого класса могли существенно подкрепить действия тяжелых бомбардировщиков против японского флота. Эта воздушная группировка отрезвляюще действовала на горячие головы в японском генштабе во второй половине 1930-х годов, когда на Дальнем Востоке была сформирована авиационная армия особого назначения (АОН). Не хотели терять тяжелые корабли и в главном морском штабе Японии. Поэтому руководство военно-морского флота всегда было против северного варианта агрессии, предпочитая сражения с эскадрами флота США на просторах Тихого океана.

Глава четвертая.

1938 – 1940 годы. Проба сил

Маньчжурские партизаны

Советская военная разведка (Разведупр) прославилась еще в первой половине 1920-х годов своими диверсионными действиями на польской территории. «Партизанские» отряды, переправлявшиеся через границу, действовали на территории соседней Польши в районах Западной Белоруссии и Западной Украины, захваченных поляками в 1920 году. Несколько лет (с 1921 по 1924 год) на этих землях гремели выстрелы и взрывы, проводились нападения на железнодорожные поезда, полицейские участки, усадьбы польских помещиков. Нападали иногда и на тюрьмы, освобождая политических заключенных. «Партизан» не смущало то, что война уже кончилась, что между двумя государствами были установлены нормальные дипломатические отношения, а в Москве и в Варшаве сидели послы обоих государств. После очередного нападения отряды «партизан», часто переодетые в польскую военную форму, уходили от эскадронов польских улан на советскую территорию, где зализывали раны, отдыхали, пополняли запасы оружия и вновь при помощи советских пограничников переходили на польскую сторону, продолжая свою необъявленную войну.

В одну из февральских ночей 1925-го года отряд «партизан», одетых в польскую военную форму, по ошибке напал на советскую погранзаставу у местечка Ямполь. В Москве, не разобравшись в чем дело, обвинили поляков в вооруженном нападении. Разгорелся международный скандал, о котором много писала польская пресса. Политбюро рассмотрело вопрос о деятельности Разведупра и по предложению Дзержинского приняло решение: «активную разведку во всех ее формах и видах на территории сопредельных стран прекратить». Но в начале 1930-х, когда отношения между Польшей и Японией приняли дружеские формы, польская дефензива (контрразведка) поделилась с японской разведкой той информацией, которой она располагала. Это касалось и советской агентуры в Польше, и активной разведки Разведупра. В Токио идею «активки» признали заслуживающей внимания и решили попробовать эту форму деятельности в Маньчжурии. Граница с Советским Союзом была рядом по Амуру и Уссури, а человеческого материала, пригодного для активной диверсионной деятельности, в Маньчжурии было достаточно: масса беженцев, пришедших туда после гражданской, забайкальские, амурские и уссурийские казаки, потерявшие в России все и ушедшие в Маньчжурию с атаманом Семеновым. Подрастало и молодое поколение эмигрантов, не знавшее Родины.

Людей, озлобленных на советскую власть, отнявшую у них все, было достаточно. И в середине 1930-х в штабе Квантунской армии решили приступить к формированию диверсионных отрядов из русских эмигрантов. В 1934-м году японская военная миссия в Харбине решила объединить все белогвардейские организации для установления централизованного руководства над их деятельностью, направленной против СССР. В том же году было создано бюро по делам русской эмиграции, в котором были объединены все белоэмигрантские организации в Маньчжурии. Бюро подчинялось японской военной миссии в Харбине. Через это бюро в Харбине и его подотделы в других городах японская разведка вербовала белоэмигрантов для диверсионной деятельности на территории Советского Союза.

По предложению Судзуки, офицера японской разведки из Харбинской военной миссии, в 1936 году из числа членов Союза русских фашистов был сформирован специальный отряд. Вооруженный и оснащенный японской разведкой, под командованием Матвея Маслакова, помощника руководителя Российского фашистского союза Родзаевского, этот отряд осенью того же года был тайно переправлен через Амур на советскую территорию для террористической и диверсионной деятельности, а также для устройства фашистских подпольных организаций.

Для привлечения белоэмигрантской молодежи к активной разведывательной и диверсионной деятельности против Советского Союза японские власти совместно с правительством Маньчжоу-Го приняли закон о всеобщей воинской повинности для русской эмиграции как одной из народностей коренного населения Маньчжурии. Закон был принят на основе плана, разработанного японским полковником Макото Асано. В мае 1938-го японская военная миссия в Харбине создала специальную школу для подготовки диверсионных и разведывательных кадров из числа местной белоэмигрантской молодежи. Школа была названа «отрядом Асано» (по-японски «Асано-бутай»). В дальнейшем по типу этого отряда был создан ряд новых отрядов, которые являлись его филиалами и дислоцировались в различных пунктах Маньчжурии.

В 1945 году при разгроме войск Квантунской армии в плен попал генерал-лейтенант Янагито Гендзо. Генерал перед войной был начальником Харбинской военной миссии, и, естественно, его показания представляли большой интерес. Во время допроса он подтвердил показания Семенова и Родзаевского о деятельности русских белоэмигрантских организаций, добавив то, о чем те могли и не знать: подготовка разведчиков и диверсантов велась по прямому приказу командующего Квантунской армией генерала Умедзу. Военные формирования белоэмигрантов маскировались как части армии Маньчжоу-Го, и поэтому генералу во время допроса был задан вопрос об отряде «Асано». Вопрос, конечно, был не случайным. Специальные диверсионные формирования для действий в тылу будущих противников были тайною тайн и для абвера, сформировавшего полк, а потом дивизию «Бранденбург», и для японской разведки. Вот отрывок из допроса Янагито Гендзо:

«Вопрос. Имели ли Вы отношение к белоэмигрантам в бытность Вашу начальником военной миссии в Харбине?

Ответ. Да, имел. По указанию командующего Квантунской армией мы должны были подготовить белоэмигрантов в качестве агитаторов, пропагандистов, разведчиков и диверсантов. Формирования белоэмигрантов маскировались как части маньчжурской армии. Часть белоэмигрантов служила в японской военной миссии и выполняла функции по пропаганде и разведке.

90
{"b":"10403","o":1}