ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тихо было в деревне, и не лаяли даже собаки, а возле каждого покосившегося дома сидели на крылечке старик или старуха. Хотели солдаты узнать у них про жён своих и детей, но ничего не ответили им старики и старухи – сидели неподвижно и молчали, будто мёртвые.

Постояли солдаты посреди улицы, постояли, да и пошли обратно на Войну, потому что больше им идти было некуда.

А когда самый последний солдат ушёл из деревни, с крыльца упала первая старуха, потом вторая, потом старик, и очень скоро в деревне не осталось уже совсем никого.

А солдаты пришли назад в свои окопы, похоронили генерала – всё как положено, с орденами и трикратным ружейным салютом, и Война снова пошла своим чередом.

О спорах

Я вот чего никогда не мог понять – это почему люди между собой спорят.

То есть поспорить, конечно, можно: про футбол там или какое пиво лучше. Это и не споры даже, а так, по-пиздеть.

Другое дело, когда речь заходит о вещах глубинных и принципиальных. Ну вот, например, один человек говорит другому: «Ты Пидорас и Хуесос!», а ему другой возражает: «Нет, это ты Пидорас и Хуесос!»

В простых человеческих средах, лишённых наносных культурных излишеств, таких как тюрьма или армия, подобные споры разрешаются очень просто: кто кого отпидорасил и отхуесосил, тот и победил, один-ноль. При этом у проигравшего всегда остаётся возможность подкараулить победителя за инструменталкой с топором и зарубить – ничья, стало быть.

Однако мы с вами люди все интеллигентные. Нам наше воспитание позволяет пидорасить и хуесосить только устно и письменно. Но ведь понятно, что при помощи логических доводов убедить кого бы то ни было в том, что он Пидорас и Хуесос до такой степени, чтобы тот разрыдался и повесился, абсолютно невозможно.

Поэтому такие выяснения у культурных людей никогда не происходят один на один. Обязательно нужна публика. Раз нельзя убедить неприятеля, можно убедить зрителей.

Впрочем, в этом случае победа со счётом 1:0 становится недостижимой, можно победить только со счётом, ну, например, 0, 63:0, 37. Или, если учесть тех, кто так и не склонился ни на чью сторону, будет, скажем, 0, 45:0, 31:0, 24.

При этом обе стороны, видимо инстинктивно, придерживаются кармических идей: они полагают, что если уговорить как можно больше народу ненавидеть неприятеля, то у него вылезут на голове все волосы и отвалится Хуй. Но и тут все, как обычно, считают победу на пальцах и не учитывают, что сорок пять процентов могут ненавидеть неприятеля кое-как – поненавидели и забыли, зато среди проигравших может найтись такой человек, от чьей ненависти голуби валятся на лету и старушки коченеют на лавочках. Ну и кто победил? Глупое, в общем, занятие.

Вот, например, решили американцы разбомбить Саддама Хусейна.

Лично мне совершенно наплевать на этого Саддама Хусейна, я думаю, что, может быть, его вообще никогда не существовало. Но мне всё равно не нравится, что его решили разбомбить. Не нравится, и всё. У меня есть такое ощущение, что этот Саддам Хусейн является какой-то важной частью мирового порядка, и если его разбомбить, то очень скоро наступит Конец Света.

С одной стороны, лично мне это было бы даже удобно: самую приятную часть своей жизни я уже прожил и пожаловаться мне совершенно не на что. Зато душе моей не придётся болтаться нераспределённой после смерти неизвестно где три миллиона лет, дожидаясь Страшного Суда, на котором я надеюсь-таки выяснить некоторые спорные моменты из своей жизни.

А с другой стороны, не все ведь из ныне живущих уже знают, что всё на свете есть суета, пыль и пепел, да что там – некоторые и на горшке ещё толком сидеть не умеют. Получается как-то несправедливо: я успел, а они нет.

Вот если бы я был Господом Богом, я бы сделал так: раз уж Конец Света, то пусть те, кто уже народился, как-нибудь доживут – это не так уж и долго. Можно было бы даже дать им денег побольше и вообще счастья, сколько стерпят. А новых людей не позволил бы рожать. И когда уже последние старик со старухой обнялись бы костлявыми своими руками и умерли в один день и час, вот тогда можно начинать Первого Ангела и Второго, и Коня Бледного, и Саранчу, и всё такое.

Но я не Господь Бог, и поэтому мне просто не нравится, что американцы разбомбили Саддама Хусейна.

Зато другой человек, наоборот, сильно радуется тому, что американцы разбомбили Саддама Хусейна, при том, что Саддам Хусейн ему даже не сосед по лестничной площадке. Вот если бы, кстати, американцы разбомбили моих соседей по лестничной площадке, я бы им сказал спасибо. И ещё есть в Москве такое заведение на Тверской, где говорят «в спортивной обуви не пускаем». Пиво они за сто пятьдесят рублей в спортивной обуви на летней площадке наливают, а поссать у них в спортивной обуви нельзя. Их тоже необходимо разбомбить.

Ну так вот, да, извините. Мечтает, значит, он, чтобы разбомбили. Какие могут быть у человека на это причины? Я не понимаю. А если я чего не понимаю, так я туда и не лезу. Пусть мечтает. Не буду я с этим человеком спорить – всё равно американцы как захотят, так и сделают.

И вообще я думаю, что мы все до единого в той или иной степени молодцы. Кто-то больше молодец, кто-то меньше, но не будем мелочиться. Нальём, чокнемся, выпьем и закусим. Если не о чем говорить с этой сволочью – помолчим.

А кто чью маму ебал – это уже не наше с вами собачье дело.

Настоящее Айкидо

Сейчас уже нет Настоящего Айкидо. В наше время айкидо называется, когда два мудака лупят друг друга пятками в челюсть, или ломают друг другу суставы, или не знаю, чем они там ещё занимаются, не видел никогда.

А Настоящее Айкидо – оно было совсем другое. Оно заключалось в том, чтобы победить Неприятеля так, чтобы самому не сильно напрягаться. Для этого даже не обязательно с этим Неприятелем встречаться.

Ну вот, например, идёт к вам Неприятель с топором, чтобы вас зарубить нахуй. А вы живёте в таком месте, что пока Неприятель к вам шёл, он два раза на говнище поскользнулся и в это же говнище ещё и мордой въехал. И отрубил себе от злости палец. Кто победил? Вы, конечно, победили и даже, может быть, про это не узнали. Это и есть самая правильная победа.

Или ещё, допустим, Неприятель решил послать вас по-всякому нахуй. А у вас мобила отключена за неуплату, и телефон тоже дома отключен за неуплату, а дверь вы никому не открываете, потому что заебали уже – ходят и ходят. Неприятель в вашу дверь звонил-звонил, барабанил-барабанил, ну и прокусил себе от злости руку. А вы опять его победили.

Ну или ладно, пришлось вам всё-таки выйти на это татами, или как оно там у них называется. И Неприятель тоже вышел, рычит. А вы стоите такой, знаете, босень-кий, руки в цыпках, носом шмыгаете. Неприятель как на вас посмотрел, так сразу и вспомнил детство своё босоногое, речушку, карасика, мормышку, поплавок из пробки, маму старенькую, которой уж лет пять не звонил, да и заплакал. Махнул на вас рукой и пошёл домой. А по дороге объелся, как в детстве, мороженым, захворал да и окочурился.

А вы опять, как всегда, победили.

Другое дело, что нет уже больше таких Мастеров Настоящего Айкидо, пропали все куда-то.

На иного посмотришь – вроде бы и Мастер, но всё равно однажды не уследил, расслабился, задумался, – ну вот уже и валяется на татами с топором в спине и три раза нахуй посланный.

Хуй войне

Смешно смотреть на нынешнюю молодёжь.

Нынешняя молодёжь, например, думает, что если написать на майке «хуй войне», то с этой войной что-то такое случится. Ага. Этой войне уже показывали и хуй, и жопу, и пизду, и ебались против войны, и кололись, и резали вены, а один дедушка даже не ел ничего четыре года – а что толку? Как была война, так и есть, и всегда будет, потому что нет больше никакого другого такого же полезного и, главное, выгодного занятия.

Да ладно, хуй с ней, с молодёжью, молодёжь, она никогда не бывает хорошая. Ну а остальные чего? Кто вот из вас умеет хотя бы разобрать автомат Калашникова? Я даже не спрашиваю про собрать. В какую сторону наматываются портянки, а? Что такое антабка? Сколько пальцев должно быть от шапки до бровей – три или четыре? Или, может быть, два? В какую сторону падать ногами, если вспышка слева?

3
{"b":"10405","o":1}