ЛитМир - Электронная Библиотека

Она утерла нос рукавом.

— Что ж, сударь. Вот мы и пришли. Благодаря вам дорога оказалась короткой. За пристойным разговором время так и летит. Благослови вас Бог, сударь.

— И вас, — ответил я. — И ваш дом, и ваш праздник.

Вновь улыбнувшись и показав кокетливые ямочки, она скрылась за воротами.

«Сошествие во ад»… Странный выбор. Полностью перенести на сцену библейскую историю невозможно, поэтому для представления в завершающий день рождественских праздников обычно выбирается какой-то один сюжет. Интересный они сделали выбор. Но интересна не столько сама мистерия, сколько недолгий спор между дьяволом и Иисусом, который Он, естественно, выигрывает, а в финале торжественно выходят праведные иудеи и благодарят Его за спасение.

Вернувшись той же дорогой к площади, я обнаружил, что возле ступеней недостроенного собора сооружается импровизированная сценическая площадка. Рыночные палатки сдвинулись в западный край площади, чтобы освободить место для грядущих празднеств, хотя там продолжалась бойкая торговля. Подойдя ближе, я понял также, какие создаются декорации. Уже узнаваемы были Голгофа и склеп с Гробом Господним. На верхней ступени лестницы закрепили два шеста, между которыми болталась веревка. Наверное, там в итоге будет устроен рай. Самыми впечатляющими, похоже, предстояло стать вратам ада: уже сейчас можно было понять, что они изображают голову сатаны с разинутым ртом, в который вполне мог пройти человек в полный рост. Но адские внутренности скрывались за занавесом из красного дамаста. Справа находились два трона, один выкрашенный белой, а второй — алой краской.

Кто-то из мужчин крутил лебедку, поднимавшую в воздух испуганного мальчика. Тот перевернулся вверх ногами, что отнюдь не уменьшило его страха.

— Нет, нет, нет, — раздраженно крикнул какой-то властный тип, видимо ответственный за всю эту катавасию. — Так не пойдет. Ангел Божий должен парить вверх головой. Что мы можем придумать?

— А может, привязать груз к его ногам? — предложил крутивший лебедку мужчина.

— Отлично, — крикнул распорядитель, и к башмакам горемычного ангела привязали пару увесистых камней.

Парнишка принял правильное положение, но теперь удерживающая его в воздухе веревка больно впилась в подмышки. Он бросил на постановщика несчастный взгляд и горько вздохнул.

— Внемлите мне немедля, — едва слышно проскулил он.

— Нет, нет, нет! — закричал постановщик. — Ты же изображаешь ангела Господня, спустившегося с небес, чтобы принести в мир весть о грядущем спасении. Поэтому не скули, мой милый, а торжественно возвещай.

— Но мне больно, — заныл ребенок.

— Ты будешь торчать наверху, пока я не разрешу спустить тебя, а это случится, когда меня удовлетворит твое исполнение!

И тут я узнал распорядителя. Лет пятнадцать назад, когда я жил в Орсино, он служил у графини Оливии, и звали его Фабиан. Ему также удалось сыграть скромную роль в событиях, приведших к позору Мальволио. Будем надеяться, что пострадавший о ней даже не догадывался. Насколько мне помнится, Фабиан был ловким пройдохой, а нынче этот пройдошливый тип превратился в тирана.

Мальчик с трудом выдавливал из себя слова, закатив глаза так, словно пытался вычитать свою роль откуда-то из-под век. Несколько его следующих попыток отличались все той же вялой монотонностью, но последняя декламация, кажется, удовлетворила Фабиана либо вынудила его признать тщетность своих притязаний, поскольку он переключил внимание на стоявшего рядом молодого дьякона.

— Вы вступаете после слов: «И возвещаю я благую весть», — сообщил он ему.

Дьякон кивнул замерзшей группе зрителей, которая, как оказалось, была хором, ибо тут же разразилась весьма сомнительным исполнением гимна «Advenisti desirabilis». Фабиан резко прервал их:

— Что вы поете? До этого еще не дошли. Сначала «Искушение от диавола» — пойте его. Вот так, теперь все в порядке. Иисус, следующие ваши слова. Где Иисус?

— Да здесь я, черт тебя побери, — проворчал Себастьян, зябко кутаясь в плащ. С самым безбожным видом он прошествовал к своему месту на сцене. — Ох, Христос, и зачем только Тебе выпало родиться зимой!

— Ну, ну, граф. Такое настроение вряд ли соответствует исполняемой вами роли. Будьте любезны, вашу вступительную реплику.

— Трудным путем пришлось мне пройти, — промямлил Себастьян, едва ли чуть более внятно, чем предшествующий ему ангел.

Собравшиеся на площади зеваки откровенно высмеяли его выступление.

— Ну как, пилигрим, вам нравится наша скромная репетиция? — поинтересовался кто-то из моего ближнего окружения.

Обернувшись, я увидел епископа, сменившего митру на мирской головной убор. Его преосвященство согревала также прекрасно отделанная шуба.

— Я нахожу ее ужасной, — ответил я. — Уверен, что церковь не одобряет подобных фарсов. Неужели вы позволите этим фиглярам осквернить святые дни?

— Чепуха. Это как раз то, что нам нужно. Все равно народу надо как-то развлекаться, а если во время праздничных развлечений проскользнет парочка духовных наставлений — что может быть лучше? Хорошо еще, что они не устраивают буколических комедий.

— От этого попахивает языческим требованием хлеба и зрелищ.

— Скорее, католических облаток для всеобщего причащения. Ведь если задуматься, то здесь высокое и низкое сливаются в общем стремлении. Подумайте, с каким удовольствием будут мерзнуть непритязательные крестьяне на холодном ветру, видя, что графиня или герцог, отказавшись от своих балов, веселятся вместе с ними. И опять-таки они поймут, как ничтожны их страдания в сравнении с мучениями нашего Спасителя на кресте, кои будут представлены на сцене прямо перед ними. К тому же, собравшись в приятно теплом соборе, они вознесут благодарственные молитвы за то, что в их жизни так мало несчастий и что небеса ждут их.

— Куда запропастились Адам и Ева? — возопил Фабиан. — Нам нужно прикинуть высоту рая.

Молодая парочка, хихикая, поднялась по ступеням и встала между двух шестов. Фабиан покрутился вокруг них с веревкой, подняв ее до уровня их груди.

— Вот такая нам нужна высота, — сказал он помощнику, который сделал соответствующие пометки мелом на шестах. — Помните, райский занавес должен доставать до земли, чтобы при их появлении видны были только головы. Демоны! Будьте добры собраться у адской пасти.

— Я знаю, что есть места, включая и Рим, где пока не одобряют подобных мистерий, — сказал епископ, слегка приглушив голос. — Но, по-моему, нет причин, мешающих нам использовать такие интермедии для наших целей. А с чего это дьявол так распелся?

— С того, что в отличие от хора он умеет петь.

Он рассмеялся.

— Милосердие и терпение, мой циничный торговец. Кстати, мне странно ваше осуждение. Я слышал германскую музыку, все ваши развеселые застольные песни, — вряд ли их подобает петь, восхваляя нашего Господа. И вы еще осуждаете актеров. А если припомните, то Генезий и Пелагия когда-то тоже актерствовали, а нынче их причислили к святым. Ладно, любезный пилигрим, хоть мне и запрещено пользоваться моими гениталиями, но все же не хочется, чтоб они отмерзли. Увидимся позже в «Элефанте». Сегодня я провожу там традиционный ритуал благословения вина.

— Главное, чтобы имелось в наличии вино для благословения, а уж я не премину приобщиться к сему таинству, — пообещал я, и он побрел к старой церкви.

Слишком земной тип для епископа, подумал я. Но именно этим, как ни странно, он и нравился мне.

Фабиан пытался поставить с демонами несколько смешных сценок.

— Да поймите же, что вы впервые видите столь священную персону и от этого впадаете в жуткую панику. Астарот и Анабал, вы встаньте справа, а Багрит и Велиал — слева. Поиграйте с вашими вилами, попрыгайте через них, потыкайте друг в друга.

Велиал действительно поскользнулся на обледенелой сцене и едва не проткнул вилами Астарота. Зрители захохотали.

— Отлично получилось! — одобрил Фабиан. — Повторите-ка эту сценку.

Велиал явно сомневался, удастся ли ему точно так же поскользнуться второй раз. Астарот же сомневался, удастся ли ему второй раз увернуться от вил. Берита вдруг одолела сильная отрыжка, добавив комичности происходящему. Вся репетиция выглядела на редкость непродуманной и скучной.

19
{"b":"10416","o":1}