ЛитМир - Электронная Библиотека

На какое-то время погоня отстала. Вдалеке слышался вой сирен, и захлебывающимися трелями перекликались свистки полицейских. Они спешно стягивали силы, пытаясь оцепить район.

Гуль свернул в боковую улочку и припустил во всю прыть. Здесь было относительно безлюдно, и можно было не опасаться сбить зазевавшегося прохожего. Пожилая супружеская чета, вытаращив глаза, замерла у бордюра.

Гуль несся быстрее любого спринтера.

Остановился он у мигающей огоньками афиши кинотеатра. Переводя дыхание, приблизился к центральному входу.

— Билетик? — Плотный седой человечек, сидящий за конторкой, поднял на него глаза, недоуменно сморгнул.

Господи!.. Только бы получилось!.. Гуль постарался вспомнить, как вышло у него с тем малолетним официантом, и тотчас болезненно застучало в висках и затылке. Он напрягся так, что задрожали руки и голова. Седой человечек откинулся назад, глаза его закатились под лоб. Рублеными фразами, проговариваемыми чуть ли не вслух. Гуль внушал ему одно и то же: все тихо, все спокойно, ничего подозрительного билетер не видел и не увидит в течение ближайшего часа…

Должно быть, он переусердствовал. Голова билетера затряслась, служащий стал медленно сползать со стула.

— Хватит! — Ощущая легкую тошноту. Гуль отпрянул назад. В глазах седого человечка вновь заискрилась осмысленность. Не дожидаясь полного его «пробуждения». Гуль шагнул к шторам, прикрывающим вход в кинозал, и, потянув на себя створку, юркнул в темноту. В уши ворвались спорящие голоса, и тут же он увидел перед собой здоровенного полицейского. На экране крутили кинодетектив. Стараясь ступать тише, хотя никакой нужды в этом уже не было, Гуль пробрался в пустующую часть зала и пристроился с краю. Сюжет фильма и размахивающий кольтом полицейский его ничуть не интересовали. Хотелось просто передохнуть. Кроме того, было над чем подумать.

* * *

Йенсен метался по кабинету разъяренным львом. На этот раз он распалился не на шутку. На расставленных полукругом стульях сидели виновники стрельбы на городских улицах: агенты ФБР во главе с потускневшим Симонсоном и люди Николсона.

— Все получилось как бы само собой. Это какая-то чертовщина, поверьте… — оправдывался Симонсон.

— Установка была ясной! — громыхал Йенсен. — Не подходить и не задерживать!

Только слежка! Аккуратная, издалека… Где он теперь? Может быть, уже в Вашингтоне? Или на Гавайских островах?

— Я наказал всех, кто принимал участие в сегодняшнем инциденте. — Симонсон был бледен. Он искренне страдал за репутацию фирмы. — Но если вдуматься, мистер Иенсен, не так уж они виноваты. Такого поворота событий никто не ожидал. Там было полно людей, кто-то из них завязал с ним драку. Мои агенты хотели помешать этому…

— Мне плевать, кто там и что начал! Вы — ФБР! Значит, обязаны предусмотреть все! Кстати, Фил, это и твоя вина. Ты должен был их страховать.

— Я и страховал. — Николсон смущенно взглянул в лицо разгневанного друга. — Агенты ФБР себя не выдали, я свидетель. Он их вычислил. Потому и завязалась эта свара с посетителями. А те, что находились на улице, вообще не успели ничего сообразить. Потому и открыли огонь. Они уверяют, что стреляли только вверх.

— Все молодцы и никто не виноват… — Иенсен энергично развел руками. — Стреляли вверх и попортили пару витрин. Ненарочно… А где теперь искать нашего клиента, об этом ты подумал?

— Сегодня же отыщем. Теперь с нами Корбут.

— Корбут… — передразнил Иенсен. — Только на него и надеетесь. А он, между прочим, с ног валится.

Николсон хотел было заметить, что и он не спит уже вторые сутки, но промолчал.

— Как бы то ни было, но из города этому типу не выбраться. Очень уж заметен. На всех дорогах и вокзалах патрулируют специальные патрули.

Приборы имеются у всех. — Симонсон нервно тискал собственную кисть. — Разумеется, остается фактор непредсказуемости…

— Для вас, — перебил Иенсен, — этого фактора не существует! Ясно?!

— Мистер Иенсен! Мы имеем дело не с человеком! — подал голос один из агентов.

— Что? — Иенсен стремительно обернулся. Поднявшись с места, агент представился.

— Лейтенант Вильсон, третий муниципальный отдел… Я хотел сказать, что поскольку он не человек, то и с логикой мы столкнемся нечеловеческой.

— Почему вы решили, что он не человек? Лейтенант заволновался.

— Потому что я видел его. Целый ряд данных. Во-первых, радиационный фон — тридцать-сорок микрорентген. Навряд ли это можно назвать нормальным.

Тонометр срабатывал в двадцати шагах… Кроме того, этот тип дьявольски силен. Я специально наводил справки: человек, которому он сломал руку, — бывший боксер-профессионал в полутяжелом весе. Но там были и другие. В сущности, на этого парня навалилась целая толпа, но никому не удалось задержать его. Это надо было видеть своими глазами. На нем навис целый ком, а он продолжал шагать к дверям как ни в чем не бывало! Видели бы вы, как он несся по улицам!..

— Ты забыл о телепатии, Вильсон, — тихо подсказал Симонсон. — Он внушил мальчику, что заплатил за свой кофе.

— Да, сэр. Это было стопроцентное внушение, и все это видели. Потому и возник спор… Иенсен упрямо взмахнул рукой.

— И все равно я остаюсь при своем мнении. Экстраординарные способности — это еще не феномен. В мире проживают сотни телепатов и тысячи магнитных людей, но никто не называет их инопланетянами. Так что выбросьте эту блажь из головы.

— Но сами-то вы догадываетесь, кто он такой?

— Может быть. Во всяком случае, я усматриваю связь между этим человеком и каракатицей. Ну а насчет выводов… Подождем. Будущее покажет.

— Но… рано или поздно нам придется схватить его. Необходимо по крайней мере представлять, с какой силой мы можем столкнуться.

— А сталкиваться и не понадобится. — У Йенсена боевито блеснули глаза. — Напротив, мы попытаемся помочь ему.

— Помочь?

— Вот именно! И вы сами увидите, что эту помощь он примет.

* * *

Собака неопределенной породы, грузная и коротконогая, бегала меж ноздреватых сугробов, таская на носу большущий ком снега. Он мешал ей видеть, но не мешал различать запахи. Оттаявшие проплешины земли раздражали ее, и она никак не могла успокоиться. Не отзываясь ни на одно из имен, на ходу придумываемых Гулем, она возбужденно принюхивалась и тыкалась мордой в скрытые под снегом мышиные норы, отчего грязноватый ком на носу рос и уплотнялся.

Было тогда Гулю лет восемь или девять — возраст неомраченного доверия и полного взаимопонимания с такими вот дворнягами. Он бегал за ней вприпрыжку и, хватая лохматую морду в ладони, со смехом заглядывал в ласковые глаза.

Чем-то они походили друг на друга. Оба радовались приближающейся весне, оба готовы были удивляться любым неожиданностям. Есть, вероятно, некая возрастная грань, за которой человек перестает радоваться новому. Он и сам эту грань ощущает, потому и раздвигает неосознанно рамки условной молодости, не желая покидать территорий, отданных на откуп весне, интуитивно страшась слякотных осенних времен. Дети уподобляют мир игрушке в яркой обертке. Они заворожены им и крутят перед глазами, постоянно ожидая прекрасных открытий. Взрослые же вооружены многолетним опытом, и опыт этот рекомендует не прикасаться к миру голыми руками, не всматриваться и не принюхиваться. Потому и смотреть на этот мир взрослые предпочитают глазами защищенными — сквозь стекла очков, сквозь стекла машинных и домашних окон.

Это уже другой взгляд, а значит, и другой мир. Жажда жизни и жажда покоя — начало и конец каждого из нас. И ничего с этим не поделать…

Сонно встрепенувшись. Гуль оглядел зал. Снова крутили какой-то фильм, и динамики обрушивали на зрителей буханье разнокалиберного оружия, монотонные вопли жертв.

Зачем приснилась ему та далекая, ныне уже не существующая собака? Зачем, черт побери, сны тычут измученных, разуверившихся во всем взрослых в забытые годы детства?

Гуль огладил ладонью разорванный рукав пиджака и поднялся с кресла. Его качнуло, и он подумал, что обычному человеку в его положении давно следовало бы подкрепиться. Что ж, он и подкрепится. А почему нет? Хватит стесняться и озираться по сторонам. Пилберг был прав, утверждая, что колонистам достаточно радиации, которой до малейших пор пропитана плоть каракатицы. Сейчас этой энергии ему явно недоставало. Следовало возвращаться к прежнему земному рациону. Мир, в котором он так желал очутиться и в конце концов очутился, был беден лучистой энергией. Зато здесь ежедневно поглощались тысячи тонн мяса, фруктов и овощей. И если ему вновь хочется стать человеком, можно начать и с этого.

35
{"b":"104268","o":1}