ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты. Ты и твои выдумки. «Подарок»! Не было никакого подарка. Мой отец честно купил долю Лиз.

Гэвин растерялся, но только на минуту.

– Конечно, купил, – сказал он, приходя в себя. – Могу представить эту символическую цену, которую он заплатил. Наверное, один фунт.

Она перестала смеяться и с любопытством смотрела на него.

– Нет, гораздо больше, чем фунт.

– Десять? Или он поднялся до такой заоблачной высоты, как сто?

– Больше ста.

– Сколько же? Давай срази меня!

– На самом деле я не знаю точной суммы...

– А, голубушка!..

– Но я точно знаю, что это была большая сумма, ибо я слышала, Лиз сказала, что это слишком много...

– Ну, она могла сказать так, чтобы спасти его гордость, правда? Это меня не пугает. Я все еще расцениваю это как подарок, замаскированный продажей, и думаю, что я все еще могу получить поместье, несмотря ни на что.

– Тогда я предлагаю тебе попытаться. – Она подошла к телефону у кровати.

– Что ты хочешь делать? – резко спросил он.

– Позвоню нашему адвокату, чтобы сказать, что ты жаждешь с ним встретиться. Алло, Энгус? Вы не могли бы приехать сегодня вечером и привезти все документы, связанные с...

Гэвин, волнуясь, ждал окончания разговора.

– Спасибо, но я и сам мог бы ему позвонить.

– Да, но что-то из того, что тебе нужно знать, действительно является моим личным делом. Без моего согласия он не стал бы ничего тебе говорить, а сейчас все будет в порядке.

Нора пошла к двери. Открыв ее, она повернулась, взглянула на него и вышла, не сказав ни слова. А Гэвин еще долго пялился на дверь. Когда Нора смотрела на него, у нее было очень расстроенное лицо. Ее взгляд был полон жалости.

А почему, Гэвину все стало ясно, когда вечером приехал Энгус Филбим. Это был пожилой мужчина небольшого роста. Вел он себя настороженно. Нора, оставляя их вдвоем, заметила:

– Расскажите ему все, что он захочет узнать, Энгус.

– Думаю, вас интересуют подробности продажи половинной доли этой собственности, совершенной миссис Элизабет Акройд на имя ее мужа Энтони Акройда? – Энгус стал доставать из портфеля документы.

– Нисколько не сомневаюсь, что сделка была совершена должным образом, – спокойно произнес Гэвин.

– О, разумеется! Подлинный акт купли-продажи. Оценку производил самый достойный инспектор. Вот все копии сделки.

Гэвин пробежал глазами бумаги и проворчал:

– Это цена четырехгодичной давности.

– Да, – заметил Энгус Филбим, – но сейчас это стоит гораздо меньше. Ведь собственность упала в цене. Уверен, вы это знаете, мистер Хантер.

У Гэвина была причина знать это. Снижение цен на собственность выбило у него почву из-под ног. Однако, как всегда при обсуждении финансовых вопросов, лицо его было бесстрастным. Он лишь небрежно заметил:

– Конечно, вы не станете говорить, что Тони Акройд заплатил половину этой суммы?

– Дело в том, что он заплатил гораздо больше.

– Больше? – Гэвин не мог поверить своим ушам.

– Мистер Акройд считал, что, если бы Стрэнд-Хаус не был заселен, его стоимость была бы выше. Поэтому он настоял на выплате своей жене дополнительных тридцати тысяч фунтов сверх пятидесяти процентов.

У Гэвина было такое чувство, будто на него рухнула крыша. Все складывалось гораздо хуже, чем он мог себе представить.

– Это удивляет вас? – спросил Энгус, пристально глядя на него.

– Если хотите, да. Я как-то не думал, что ученый-натуралист может быть таким... солидным человеком. Интересно, как ему удалось убедить кого-то дать ему закладную.

– Закладной не было. Он заплатил наличными. Мистер Акройд был чрезвычайно состоятельным человеком. У него была высочайшая репутация ученого. Здесь он не имел соперников. Его книги сослужили ему хорошую службу. А что касается его характеристики как «солидного человека», то, произнося эти слова, вы абсолютно правы: мне кажется, что сейчас только они, ученые-натуралисты, и остались солидными людьми. Кажется, только они и преуспевают – купаются в деньгах, в то время как люди прочих, традиционно денежных профессий теряют их. Мир перевернулся.

– Да, – вынужден был согласиться с ним Гэвин, – это так.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Когда Энгус ушел, Гэвин, зайдя в кабинет Тони, взглянул на все вокруг другими глазами. Впервые он увидел огромное количество книг, расставленных вдоль стен. На корешках многих из них стояло имя хозяина – Энтони Акройд. Эти книги всегда были здесь, но прежде Гэвин был слишком раздражен и не замечал их.

Он вернулся в гостиную и уселся в кресло. Гэвин был ошеломлен. В продолжение всей своей жизни он измерял успех деньгами. Получалось, что в соответствии с этим стандартом у Тони был гораздо больший успех, чем у него. Ему слышались последние слова адвоката: «Ученые-натуралисты... купаются в деньгах, в то время как люди прочих, традиционно денежных профессий теряют их...» Все, для чего он работал, утекало сквозь пальцы, а человек, которого он отказывался воспринимать всерьез, стал «солидным человеком».

И Лиз предвидела это и смеялась при мысли о том, что его планы рушатся. Он застонал, опустил руки на колени и спрятал в них голову. Все его проблемы навалились на него тяжелым грузом.

Через несколько минут в комнату вошла Нора. Она была готова порадоваться своему триумфу. Она ужасно злилась на Гэвина из-за того, что разочаровалась сама, и из-за того, что сделал он.

Утром, когда она проснулась, ей было не по себе. И это состояние не покидало ее целый день. В самые неподходящие моменты, когда она кормила или ласкала животных, ей вдруг казалось, будто бы настоящее исчезло и она снова в крепких объятиях Гэвина Хантера и снова ощущает его страстные поцелуи...

Правда, он тут же отступил, но с теми чувствами, которые она испытала в его объятиях, уже было невозможно расстаться. Она помнила эти ощущения. И если все это жило в ее памяти, значит, все это можно вернуть к жизни. Она не скрывала от себя, что хотела этого. Грубым откровением стало ее открытие его тайных попыток получить деньги за Стрэнд-Хаус.

Нора, продолжая злиться, пришла, чтобы встретиться с ним и насладиться своей победой. Но что-то произошло. Она остановилась в двери, растерявшись от увиденного. Гэвин почувствовал ее присутствие и поднял голову. На его лице она увидела перемену: стремление скрыться под маской смелого человека сменилось усталостью и смирением. У него было такое утомленное и напряженное лицо, будто он ни разу за всю свою жизнь как следует не выспался.

– Ты добилась своего, Нора. Я не представлял себе, что... Я просто не имел представления... Тебе следовало бы сказать мне раньше, что я обманываю себя.

– Было так много других вещей, о которых пришлось думать. Кроме того, мне никогда не приходило в голову, что ты ошибался. Я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь естественным, что папа был не в состоянии заплатить приличную сумму. – Она подошла и села неподалеку от него на диване.

– Я не думал, что у ученых могут быть такие деньги. Кажется, я ошибался не только по этому поводу. Я представлял твоего отца... не знаю... – Он пожал плечами, не находя слов.

– Догадываюсь, ты считал его нахлебником, – сказала она, но без злобы.

– Более того, я считал его несерьезным человеком. Кажется, я ошибался.

– Потому, что у него было много денег? – спросила она, хмурясь.

– Это одна причина. Может быть, не единственная, но важная. Это значит, он не жил за счет Лиз, как я думал. Человек, который смог заплатить такую сумму без закладной, вызывает уважение, особенно если я... – Гэвин остановился, решив, что лучше не продолжать.

– Особенно если ты – что? – полюбопытствовала Нора.

– Ничего. Я просто сбился с толку. Не знаю, что говорю.

– Твои дела идут не очень хорошо? – осторожно спросила она.

Гэвин вздохнул.

– Ужасно, – признался он. – Я могу сказать тебе правду. Я в тупике, не знаю, что делать. Никакие другие обстоятельства не заставили бы меня зарабатывать деньги на Стрэнд-Хаусе. Но я уже испробовал все способы, и ни один из них не годится.

21
{"b":"10431","o":1}