ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава 13. Исторический рассказ

Чистая правда!

Наглая ложь.

То, что на Окраине и в Великославии, в СОСе и Ропе знали как Южный мир, местные жители испокон веков считали самым что ни на есть центральным миром, да и вообще, просто миром. И они даже не задумывались, что где-то еще может кто-то другой жить. Нет, конечно, они понимали, что есть горы, есть океан, а значит и за ними другие земли, а может быть и другие люди. Но их это совершенно не интересовало — тут жили, и жили слишком хорошо, чтоб о чем-то еще думать. Так было до тех пор, пока людей тут было мало.

Но зато потом, когда людей стало больше, сразу же почти всем стало плохо. Земли тут, как оказалось, не так уж и много, хорошей земли, на которой можно что-то выращивать, и того меньше, не говоря уже о по настоящему плодородной земле, где и высохшая палка давала буйные побеги. И тут же начались войны, сначала между семьями, потом — кланами, ну и наконец самыми настоящими государствами. При этом окончательную победу никто не мог одержать — повсюду кипели страсти, лилась кровь, летели головы, рыцари ради любви совершали подвиги, герои отправлялись в свои странствия… Так продолжалось сотни и сотни лет, тысячи лет, и тогда жизнь в Южном мире не сильно отличалась от жизни в остальных местах.

Все изменилось чуть больше чем две с половиной сотни лет назад — именно тогда был основан Отсилаказ, именно тогда к власти пришел Ажау Джуниор Гаст, именно с тех пор берет свои истоки Империя, которая сначала была страной, потом стала союзом, потом — империей, ну и сейчас просто превратилась в место жизни. То название, которое тогда ей дал Ажау Джуниор, давно уже стерлось из памяти, как и названия всех остальных государств, некогда великих, а ныне забытых даже историками. Тогда, две с половиной сотни лет назад, произошел великий перелом, история перевернулась с ног на голову, и так, на голове, с тех пор и стояла. При этом назвать положение дел «застоем» было бы некорректно — изменения шли, и шли с достойным уважения постоянством. Причем они затрагивали все сферы жизни, социальную и экономическую, архитектуру и искусство, живопись и литературу… И лишь в одном сохранялась неизменность — власть по прежнему, третью сотню лет, в своих руках единолично держал один человек, и пользовался всем, что эта власть ему давала. При этом его, Ажау Джуниора, совершенно не интересовало, как живут его поданные, сколько людей умирает от голода и сколько не знает, как спастись от надоевших до одури пиров. Правитель делал все, что хотел, и… Впрочем, к нему, как к ключевой фигуре всей истории Южного мира, речь еще дойдет в дальнейшем.

Итак, что же представлял из себя мир, сформировавшийся почти три века назад? Сложно сказать, но правильнее всего было бы назвать его страной чудес, или сказочной страной. Потому что все, что тут происходило, иначе как чудесами язык не поворачивался назвать. Тут все было неправильно — бедняки были совершенно счастливы своей нищетой, богатые не стыдились своего богатства, голодные не испытывали ненависти к сытым а одетые к голым. Самыми урожайными были годы, когда случались самые страшные наводнения, заморозки, засухи и прочие стихийные бедствия. Народные волнения поднимались тогда, когда уровень жизни рос, и сами собой успокаивались, когда уровень жизни опять падал. Любой самый последний нищий был готов за любую жалкую тряпку отдать свою жизнь, но право частной собственности блюлось свято, и в самых страшных районах спокойно стояли дома представителей высшего света, правда как правило впавших в опалу. Хоть власть и принадлежала лишь одному человеку, но существовало огромное количество самых разных прослоек дворянства, которое регулярно собиралось на советы и обсуждало планы, к которым Ажау Джуниор все равно никогда не прислушивался. Даже формально правитель не должен был слышать просьбы своих поданных, да и не слушал их никогда, но среди простого люда все равно почитался едва ли не святым, и так, как любили его, многие не любили своих жен, матерей и дочерей. Впрочем, как и отцов, мужей и сыновей.

Хотя, невзирая на всю свою экстраординарность, во многом жизнь Южного мира была очень похожа, на жизнь всех остальных стран. Всех людей тут можно было поделить на несколько основных категорий. Во-первых это, конечно же, крестьяне. Те, кто на своем горбу тянул всю тяжесть обеспечения страны продуктами питания, обладали в Южном мире особым, внекастовым, положением. Они не принадлежали никому, у них не было господ и феодалов, но и им самим не принадлежало ничего, даже их собственные жизни. Они считались собственностью государства, и потому именно последнее и заботилось о них, защищало их права и требовало выполнения обязанностей. Их жизнь была не богатой, но они обладали всем, что требовалось простому человеку для счастливого существования, и потому традиционно были самой надежной опорой трона, аморфно гасящей любые готовые подняться волнения. Расшевелить их было невозможно по определению, они не желали знать ни про что, находящееся дальше их родного куска земли, спокойно отдавали положенный оброк и были всем вполне довольны. Тем более, что государство на них никогда не давило. Ну да продавать что-то, да и вообще покидать родные села и ехать в города, крестьянам было строжайше запрещено. Да и традиционный оброк был действительно не мал, но те, кто занимался его сбором, обязаны были не просто забирать что положено, а и выслушивать крестьян, их беды и невзгоды. И если все крестьяне жаловались на то, что в этом году неурожай, что поле, как они ни старались, поела саранча, то норма оброка уменьшалась, и в то же время на тех же самых крестьян накладывалось обязательство в следующем, более урожайном году все это компенсировать. Не взирая на всю внешнюю нестабильность подобной системы, она прекрасно работала. Никто не старался укрыть где-то в погребах лишнее зерно, потому как все знали — в голодный год с них лишнего не потребуют, а в сытый его все равно собирается больше, чем надо. И никто не отлынивал от работы — если год был хорошим, благоприятным, а кто-то один заявлял, что его десять соток засохли и погибли, то ему не сочувствовали, а требовали как угодно, но выполнить норму. Конечно, потенциально оставалась возможность, что все селяне соберутся, да и решат каждый год говорить, что у них ничего не выросло. Но это уже было нарушением закона, несанкционированные сборища в Южном мире были запрещены, и всех бы их за это тихо и мирно уничтожили, отдав освободившиеся земли кому-то более сговорчивому. Но в целом система работала, причем работала без особых репрессий, стабильно и достаточно успешно, чтоб все остальные граждане страны могли кто хуже, кто лучше, но питаться.

Сами же эти граждане в свою очередь делились на касты, классы и титулы. Причем система деления была настолько сложной, что даже специалисты не могли в ней толком разобраться, а простым людям лишь оставалось верить, что как-то оно да есть.

Начнем с каст. Каждый человек от рождения принадлежал к какой-то касте, и при всем своем желании не мог перейти в другую. Причем они не были свидетельствами ни богатства, ни принадлежности к каким-то особым элитным группам людей. Это было просто свидетельством того, что этот человек, все его родные, родные его родных, ведут свое происхождение от одного древнего рода или племени. Касты были едва ли не единственным, что сохранилось в Южном мире со времен, предшествовавших воцарению Ажау Джуниора. И хоть свое первоначальное значение они уже давно потеряли, а заключалось оно в определении своих и чужых на полях сражений, но в общественной жизни до сих пор играли едва ли не первостепенную роль. Так, например, браки разрешались исключительно в пределах одной касты, самые богатые касты имели специальные советы, которые помогали более бедным представителям той же касты, самые бедные держались вместе, только взаимовыручкой и спасаясь в круговерти жизненных проблем. Те же, кто нарушал кастовые правила, решив, например, связать себя узами брака с представителем другой касты, вообще лишался права принадлежать какой-то касте, становясь изгнанником и изгоем. И если человек из любой касты мог быть как богатым так и бедным, как преуспевающим так и едва сводящим концы с концами, то человек без касты не мог надеяться ни на что, за него никто никогда не вступался, он становился меньше чем никем, а потому правила каст считались самыми нерушимыми из всех правил, что только и придумали люди.

62
{"b":"104334","o":1}