ЛитМир - Электронная Библиотека

Он услышал какой-то шум и поднял глаза. Непосредственно над ним на широкой первой площадке лестницы, представлявшей собой что-то вроде балкона, с которого можно наблюдать за происходящим в карьере, стояли несколько человек в черном: член королевского семейства, Граббе, сбоку от него бледный как мел мистер Фелпс с рукой на перевязи. За ними, покуривая сигару, стоял высокий человек с коротко подстриженными волосами в красной форме Четвертого драгунского с полковничьими знаками различия на воротнике. Это был Аспич. На Свенсона они не обращали внимания, и он, боясь, что Элоизе не удалось бежать, обвел карьер взглядом — не обнаружится ли каких следов ее пленения? На другой стороне лестницы он увидел множество сшитых вместе полотен, укрывающих нечто размером с два железнодорожных вагона, только выше — какой-то усовершенствованный горняцкий бур. А если его укрыли, не означает ли это, что они завершили горные работы, что пласт синей глины истощился? Он снова перевел взгляд на печь, пытаясь разглядеть, чем там занят Лоренц, но его внимание привлек другой кусок мешковины, наброшенный на что-то, рядом с грудой поленьев для печи. У Свенсона комок подступил к горлу. Из-под материи торчала женская нога.

* * *

— А… он пришел в себя, — раздался голос сверху.

Он поднял глаза и увидел Гаральда Граббе, который, перевесившись через перила, смотрел на него холодным мстительным взглядом. Мгновение спустя к Граббе присоединился член королевского семейства, уставившийся на него словно на скотину, которую не собирался покупать.

— Прошу меня простить на минуту, ваше высочество. Я вам предлагаю внимательно следить за доктором Лоренцем, который сейчас наверняка продемонстрирует кое-что весьма занимательное.

Он поклонился, потом щелкнул пальцами, обращаясь к Фелпсу, который стал следом за своим хозяином спускаться по лестнице. Затянувшись еще раз своей сигарой, Аспич поспешил за ними, сабля его с каждым шагом стукалась о ступеньки. Свенсон свободной левой рукой отер рот, постарался отхаркаться как мог и сплюнул, потом повернулся навстречу Граббе, который как раз спустился с лестницы.

— Мы никак не думали, что вы восстанете из мертвых, доктор, — сказал он. — Не то чтобы мы слишком уж старались, вы понимаете, но уж если вам это удалось, то представляется не лишенным смысла побеседовать с вами о ваших действиях и о ваших союзниках. Где они — Чань и эта девица? Кому вы все служите, настойчиво пытаясь остановить то, чего вы не понимаете?

— Своей совести, министр, — ответил Свенсон голосом более хриплым, чем ему хотелось бы. Ему безумно хотелось спать. Кровь приливала к его руке, и он отвлеченно подумал, что скоро, когда его нервы вернутся к жизни, станет мучительно больно. — Яснее мне не выразиться.

Граббе посмотрел на него так, словно Свенсон никак не мог иметь в виду то, что сказал, а потому, видимо, говорит какими-то загадками.

— Где Чань и девица? — повторил он.

— Не знаю. Я даже не знаю, живы ли они.

— Зачем вы здесь?

— И как ваш затылок? — фыркнул Аспич.

Свенсон проигнорировал его, отвечая министру:

— А вы думаете — зачем? Ищу Баскомба. Ищу вас. Ищу моего принца, чтобы пристрелить его и избавить мою страну от позора. Уголки рта Граббе дернулись, обозначая подобие улыбки.

— Кажется, вы сломали руку этому человеку. Не могли бы вы вправить ему кости? Ведь вы же доктор, верно?

Свенсон посмотрел на Фелпса, увидел его умоляющий взгляд. Когда это случилось? Не меньше нескольких часов назад — и каждый шаг при свежем переломе причиняет бедняге невыносимую боль. Свенсон поднял свою привязанную руку.

— Это придется отвязать. Я, конечно, смогу сделать что-нибудь. У вас есть дерево для лубка?

— У нас есть гипс… или что-то в этом роде. Лоренц говорит, на руднике используют этот материал для крепежа. Полковник, проводите доктора и Фелпса. Если доктор хоть чуть-чуть отклонится от своего задания, я вам буду признателен, если вы снесете ему голову.

* * *

Они двинулись через карьер мимо импровизированного класса к Лоренцу. Свенсон не смог сдержаться — бросил на ходу взгляд в сторону мисс Пул, которая ответила ему ослепительной улыбкой. Она извинилась перед своими слушателями за маленький перерыв и направилась прямо к нему.

— Доктор! — сказала она. — Я не думаю, что нам доведется встретиться еще раз. Ну а если и доведется, то наверняка не так скоро. И уж конечно, не здесь. Мне сказали, — она метнула озорной взгляд в сторону Аспича, — что вы тут бог знает что учинили и чуть не прикончили нашего гостя! — Она покачала головой так, словно он был очаровательным проказливым мальчишкой. — Говорят, что враги нередко сходятся характерами, а разделяет их мировоззрение. Но я думаю, что мы все должны признать: мировоззрение — вещь весьма гибкая. Присоединяйтесь к нам, доктор Свенсон. Вы уж простите мне мою откровенность, но когда я впервые увидела вас в «Сент-Ройяле», то никак не могла подумать, что вы такой искатель приключений. Легенды о вас множатся каждый день, вы чуть ли не превзошли вашего несчастного друга Кардинала Чаня, который, насколько мне известно, больше не сможет конкурировать с вами в героических деяниях.

Свенсон вздрогнул при ее словах. К явному бешенству полковника Аспича, мисс Пул обняла Свенсона и цокнула языком, приблизившись к его лицу. От нее, как и от миссис Марчмур, пахло сандаловым деревом. От прикосновения ее нежных рук доктору Свенсону показалось, что мозги у него сейчас закипят. Она усмехнулась, чувствуя его неловкость.

— Вы мне теперь еще скажете, что вы спаситель и защитник женщин, — я уже наслышалась об этом сегодня вечером. Но смотрите, — она повернулась и махнула сидящей на скамье кузине Баскомба, которая тут же махнула ей в ответ, — вот вам Памела Хосторн, нынешняя хозяйка Тарр-Манор. Она довольна и счастлива.

— Она прошла ваш Процесс?

— Нет еще, но непременно пройдет. Пока она лишь попробовала первый вкус нашей мощной науки. Потому что это и в самом деле наука, доктор, и я надеюсь, что вы как человек науки ее оцените. Поймите, наука идет вперед, и точно так же должны идти вперед и нравственные принципы нашего общества. Иногда их тащат вперед те, кто обладает большим знанием, тащат, как непослушного ребенка. Ведь вы понимаете?

Доктор хотел грубо пресечь это жалкое подобие светского разговора, но мысли у него разбегались, и ему никак не удавалось придумать достойную отповедь. К тому же он боялся, что его вырвет от головокружения. Вместо этого он попытался улыбнуться.

— Вы очень убедительны, мисс Пул. Позвольте задать вам вопрос — ведь я иностранец и многого не знаю.

— Конечно.

— Кто этот человек?

Свенсон повернулся и кивнул в направлении высокой фигуры рядом с Граббе на лестничной площадке — тот оглядывал карьер, словно Римский Папа из семейства Борджа, ухмыляющийся с балкона в Ватикане. Мисс Пул снисходительно похлопала его по руке. Ему пришло в голову, что до Процесса ей не было свойственно такое высокомерие. Кем она представляла себе доктора Свенсона: ребенком, учеником, невеждой или цирковой собачкой?

— Это же герцог Сталмерский. Он, как вам известно, родной брат старой королевы.

— Я этого не знал.

— О да. Если королева и ее дети вдруг погибнут — да не допустит этого Господь, — трон унаследует герцог.

— Ну, это означало бы слишком много смертей.

— Пожалуйста, поймите меня правильно. Герцог — самый близкий родственник ее величества. В этом качестве он и сотрудничает самым тесным образом с существующим правительством.

— Похоже, он довольно тесно связан с мистером Граббе.

Она рассмеялась и хотела было произнести какую-то остроту, но тут ее бесцеремонно остановил Аспич:

— Хватит. Он здесь, чтобы подлечить руку, не более того. Она не обратила внимания на эту грубость и повернулась к Свенсону:

— Не очень приятная перспектива, доктор. На вашем месте я бы подумала о смене союзников. Вы даже не представляете, что теряете. А если вы этого не узнаете… что ж, тут нечего добавить.

104
{"b":"104341","o":1}