ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Прошу тебя, не устраивай этого ради проверки, – сказала Кэролайн.

Она сидела на стуле около камина, запрокинув голову и закрыв глаза. Амелия уселась рядом, и девушка, вздохнув, положила голову на плечо матери и заснула.

Когда она проснулась, капитан нетерпеливо расхаживал по комнате. Лицо Амелии было суровым. Тимоти и Майлс тихо о чем-то разговаривали, стоя у окна, за которым уже ярко светило солнце.

Кэролайн быстро поднялась:

– Прости, папа. Вы из-за меня задержались?

Николас угрюмо ответил:

– Это твоя мать настояла. Но мы не смогли воспользоваться хорошей погодой, а на этой дороге есть только один постоялый двор, где я, согласился бы остановиться на ночь. Если ты достаточно отдохнула…

– Конечно, папа, прости меня.

Дорога стала почти непроходимой, глубокие колеи были заполнены водой, вымытые ливнем из земли камни делали ее еще более опасной. Капитан при каждом толчке сыпал проклятиями, вспоминая налоги на содержание дорог, которые оставались возмутительно безобразными. Майлс и Тимоти часто исчезали из вида, стараясь найти в поле более удобный путь.

Наконец они добрались до постоялого двора, где, как сказал капитан, они проведут ночь. Не успел он переступить порог, как в следующую минуту весь дом и конюшни наполнились слугами, которые бегом бросились исполнять его приказания. Он командовал хозяином, конюхом, поваром, заботясь о том, чтобы его лакей и кучер были хорошо устроены и накормлены, нахваливая их за то, что они довезли его семью до места при таких трудных обстоятельствах.

Наконец он утихомирился и уселся в кресло с удовлетворенным видом капитана, который благополучно привел в порт свой корабль.

Амелия занялась распределением по комнатам и твердо настояла, чтобы Кэролайн легла спать вместе с ней. Капитан внимательно посмотрел на дочь:

– Действительно, ты выглядишь бледной. Уж не поднимается ли у тебя жар, дитя мое?

– Нет, папа, мне хорошо, – слабо возразила Кэролайн. – Но я хотела бы лечь сразу, как только мы поедим.

Девушка видела, как Майлс тревожно смотрит на нее. Ее всю ломало, тело болело от тряски в карете, казалось, сырость пропитала ее насквозь. Она чувствовала невероятную слабость.

Пирс заснул во время еды, и Майлс понес его в кровать на руках. Как завидовала мальчику Кэролайн, как хотелось ей оказаться на руках у Майлса, положить голову ему на плечо и не просыпаться от этой сладкой мечты.

Когда они поднялись в спальню, Амелия, помогая дочери раздеться, пощупала ее лоб:

– Дитя мое, у тебя действительно небольшой жар, и при твоем взволнованном состоянии… Не смотри на меня с таким удивлением. Ты думаешь утаить от меня свои секреты? Неужели ты считаешь, что я, которая растила тебя восемнадцать лет, не замечу в тебе перемены? К тому же два дня назад, в саду лорда Бренкомба…

– Ты видела?! – с ужасом прошептала Кэролайн.

– Я проходила мимо окна на первом этаже, когда заметила тебя в объятиях Майлса. А через несколько минут в холле он прошел мимо меня без единого слова. Да и ты пребываешь в таком унынии, как и сегодняшняя погода. Что ты наделала, что сказала ему? Повернулась спиной к человеку, к которому, я думаю, испытываешь настоящее чувство?

Кэролайн покачала головой:

– Это он повернулся ко мне спиной. Он любит меня, а я его. Но он отправится в Америку без меня.

Амелия изумленно посмотрела на дочь:

– Ты хочешь сказать, что поехала бы с ним в Виргинию? Ты, для которой Трендэрроу был всем!

– Я раньше не понимала, что значит для человека настоящая любовь.

Мать поджала губы.

– Не один раз я пыталась тебе втолковать, что те чувства, которые ты испытываешь к Тимоти…

– Что это только привязанность сестры к брату?

– Вот именно. Но ты была упрямой и не желала меня слушать. И поэтому… Но ложись поскорее, дитя мое, у тебя совершенно ледяные руки, и ты вся дрожишь.

Амелия заботливо подоткнула одеяло со всех сторон, как будто Кэролайн была ребенком. Девушка с надеждой спросила:

– Мама, что мне делать?

– Делать нечего, нужно просто смириться. Майлс не Тимоти, чтобы ему приказывали. Как он объяснил свое нежелание взять тебя с собой?

Кэролайн пересказала ей свой разговор с Майлсом, и Амелия серьезно сказала:

– Он, конечно, прав. Ты думаешь, отец согласится на твой брак с человеком, который придерживается совершенно иных взглядов, которого называют мятежником да в придачу рабовладельцем?

– Но ведь папа помогает Майлсу, он его очень уважает.

– Как человека и я его уважаю. Он и в самом деле такой, каким бы я хотела видеть твоего мужа: воспитанный, добрый, отзывчивый и честный человек, которого не свернешь с избранного им пути ни угрозами, ни уговорами. Не желая подвергать тебя опасностям, он вызывает мою симпатию и восхищение.

– Даже при том, что он разбил мне сердце?

Амелия нетерпеливо передернула плечами.

– Сердце не так просто разбить, поверь мне, – сказала она, но тут же добавила более мягким тоном: – Со временем ты научишься удовлетворяться малым, дорогая, как я и твой отец.

– Но сейчас мысль о том, чтобы выйти замуж за Тимоти…

– Ты предпочитаешь остаться незамужней? Жить в Трендэрроу после того, как умрем мы с отцом, бродить по пустым комнатам, разговаривать с привидениями? Нет, дитя мое, выходи замуж за Тимоти, об этом ты мечтала всего несколько недель назад. Я буду молиться, чтобы Бог дал тебе детей, и со временем…

– Я забуду Майлса?

Амелия серьезно покачала головой:

– Нет, думаю, ты никогда его не забудешь. Но ты примиришься с неизбежным, подаришь Тимоти свою преданность и поддержку, и этого будет достаточно.

Когда наутро все спустились к завтраку, дождь уже прекратился. На ясном и голубом, как камзол Тимоти, небе сияло солнце. Капитан шумно радовался перемене погоды, Тимоти весело вторил ему, и лишь по временам его лицо затуманивалось, видимо, он вспоминал причину поездки.

– Но ведь если я буду печальным, это не поможет отцу выздороветь, правда? – с надеждой спросил он Кэролайн. – И маме неприятно было бы в такой момент видеть за столом унылые лица.

Пока капитан хлопотал вокруг стола, распределяя места, к Кэролайн приблизился Майлс. Он слегка коснулся ее руки и тихо спросил:

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули и вам уже лучше?

– Благодарю вас, да, – пробормотала она, хотя чувствовала себя далеко не лучшим образом. – Я просто утомилась из-за такого тяжелого путешествия.

– Вас расстроили мои слова? Поверьте мне, так будет лучше.

– И мама меня в том же уверяет.

– Она знает? – удивленно спросил он.

Кэролайн кивнула.

– И согласна с вами. Я, конечно, не думала, что она будет в восторге от мысли потерять меня, если бы вы… – У нее задрожали губы.

– Вы скоро меня забудете, – проговорил он, видя ее огорчение.

– А вы? – быстро спросила она.

Он покачал головой:

– Я буду вечно хранить в душе ваш образ. Вы – дело другое. У вас есть Тимоти, родители, дом, к которому вы так привязаны.

– А у вас – политика, к которой вы привязаны еще больше, – с горечью ответила она.

Кэролайн почувствовала, как кровь прилила к ее щекам; в ушах послышался гул. Она не смогла остановить себя, желая причинить ему такую же боль, которую он причинил ей.

– Возвращайтесь же в свою страну, живите своей жизнью, я вам не нужна. Но не делайте вид, что все это ради моего благополучия. На этот раз испугались вы, а не я.

Удивленно распахнув глаза, он шагнул к ней. Она успела радостно подумать, что он сдается и что, если она будет настаивать, ей удастся добиться своего.

Но тут к ним подошел капитан:

– Пойдемте, Кэролайн, Майлс. Сейчас подадут завтрак.

Момент был упущен. Майлс крепко стиснул зубы, на скулах у него заиграли желваки, губы сжались. У нее вдруг сильно закружилась голова, и она поспешила сесть и оперлась головой на руку. Лишь мать заметила ее слабость и устремила на нее обеспокоенный взгляд.

Майлс повернулся к капитану:

27
{"b":"104356","o":1}