ЛитМир - Электронная Библиотека

Я хихикнула: роман Черного Лезвия и «Юнайтед Стеллз» – самая забавная из всех мыльных опер Нейтрала. Чак, наверное, и хотел немного меня развеселить. Психолог долбаный.

– Любой, кого можешь ты встретить в космосе, – продолжал между тем Никольский, – работает на чью-то разведку. И хорошо, если на одну. За деньги или из патриотизма, заботясь о пользе своей расы или о собственном процветании, но за новыми сведениями охотится каждый. Девочка, космос – не территория мира и дружбы, как учат детей в наших школах. Космос – передний край борьбы за выживание, и в этой борьбе информация решает всё.

– Чак, хватит, – попросила я. – Я понимаю, что ты хочешь мне доказать. Я благодарна тебе за поддержку. Честно, Чак! Но сейчас я не хочу об этом думать. У меня на плечах более актуальная проблема.

– Проблему нашла, – протянул Чак. – Через такие ситуации проходит каждый.

Дверь приоткрылась.

– Никольский, – позвал землянин.

Чак вскочил, ободряюще сжал мое плечо и вышел.

Я встала.

Нет, разговор с Никольским совсем меня не успокоил. Хотя он прав, конечно, во всем прав.

Не паниковать. Не оправдываться. Не оказывать сопротивления. Смогу я не оказывать сопротивления? Хо, еще бы! Сопротивление в любом случае было бы бессмысленным. Сдаться самой? Что ж, может, и это получится. «Привет, ребята, прослышала о розыске и решила узнать, в чем дело»? Признать их правоту, согласиться с задержанием, терпеливо ждать суда и надеяться на справедливость? Конечно. Будь это кто угодно, но не ханны!

– Капитан Три Звездочки, прошу. – А что мне еще остается…

Никольский уже ушел, а у меня оставалась к нему одна просьба. Ладно, авось и сам догадается.

– Альо, каковы дальнейшие ваши планы? – Землянин глядел мне в глаза с цепким интересом разведчика и бесцеремонностью потенциального нанимателя.

– Какие планы, – буркнула я. – Ханны. Никольский советует самой сдаться.

– Разумно, – деликатно подтвердил трил. – При таком маневре шансы на благополучный исход дела возрастают значительно.

Выкручивайся как знаешь, киска… Ну и ладно! Спасибо Чаку, я теперь представляю, как именно надо выкручиваться.

– Мне пора.

– Один вопрос еще, капитан Три Звездочки. Общий наш вопрос, – трил коснулся щупом землянина. – Мой уважаемый гость хотел бы видеть вас своим агентом. Я, в свою очередь, был бы рад, предпочти вы ИО. Признаться, в настоящий момент разница почти стирается: видимо, ваши задания будут исходить уже от объединенной службы. И все же, Зико Альо Мралла, капитан Три Звездочки, соблаговолите сделать хотя бы формальный выбор.

– Кто-то же должен оплатить вам этот рейс, – усмехнулся землянин.

– Я не хочу выбирать, – ответила я. – Не хочу ввязываться в ваши игры.

– Поздно, – отрезал землянин. – Уже ввязались.

– Обстоятельства вынудили. – Этот землянин, подумала я невпопад, будет суровым шефом. Но какие слова он скажет мне сейчас, я знаю. И не хочу их слышать! – Только не надо говорить, что они до сих пор вынуждают! Сама понимаю, в сторонке отсидеться не получится. А жаль. И вообще, скажу честно, я предпочла бы оказаться на стороне Империи. У них больше шансов.

– Так в чем же дело? – вскинул брови землянин.

– В чисто личных обстоятельствах, – вздохнула я. – Иллы…

Я помолчала с минуту. Ни землянин, ни трил молчания не прерывали. Жаль.

– Давайте отложим на потом. Вы извините, но с моими нынешними проблемами… как-то не думается о будущем. А насчет платы за рейс – ну, скиньтесь и переведите на мой счет. Если сочтете нужным. В конце концов, если я докажу свою правоту, этот рейс будет оплачен в рамках контракта. А нет… мертвым деньги не нужны.

Вошел Никольский, поглядел на меня хмуро:

– По ханну у каждой стоянки и у каждого шлюза.

– Резервный выход? – быстро спросил землянин.

– Вот там чисто. Альо, хочешь уйти? Правда, без гарантии, что снаружи не ждут.

– Зачем? Затягивать неизбежное… Чак, ты ведь проследишь за «Мурлыкой»?

– Будет ждать тебя в полном порядке, – кивнул мой ремонтный агент. – Удачи, Альо.

– Она мне понадобится, – согласилась я. И пошла сдаваться.

6. Суд судьбы

Ждать – искусство, в котором трудно достичь совершенства. Ждать, когда минута кажется часом, а день – вечностью…

Обычно я неплохо чувствую время, но сейчас…

Ослепительный белый свет, оглушительная тишина, ни малейшего колебания гравитации, полная экранизация всех видов полей и излучений. Коробка с пайками в углу, простейшей конструкции санузел – в другом. Голые стены, голый пол, датчики слежения на потолке. Никаких посетителей. Никаких допросов – после того, единственного, где я отослала пятерку обвинителей за объяснениями к пещерникам. Вполне вежливо, между прочим, отослала! Куда вежливей, чем обращались со мной бойцы из группы захвата по пути сюда.

Сюда – на ханнский курьерский корабль. Я задумываюсь, где мы сейчас. Пустые мысли, вполне годные на нудный процесс убивания времени. Мы можем быть где угодно – ханнский курьер почти дотягивает в вооружении до человечьего эсминца, а в автономности даже превосходит.

Пустые мысли, помогающие отогнать ужас ожидания. Иногда я не выдерживаю тишины, начинаю говорить, но уже через пару минут не могу вспомнить, что несла… и я не говорю подолгу, потому что стены поглощают звук, и собственный голос порождает жуткое ощущение вселенского одиночества, от которого хочется выть и кидаться на дверь с выпущенными когтями. Я не знаю, неделя прошла или две; а может, уже месяц? Да нет, не может быть, они не могут так затягивать дознание, не имеют права! Пусть они не захотели отвезти меня на Pax и провести расследование на месте (как обычно и делают в подобных случаях!), но ведь любой из них за это время раз десять мог слетать туда и обратно! Безопаснику пещерников никакого резона нет отрицать мои слова, да и не в характере пещерников сдавать своих; но сомнения начинают одолевать меня. Сомнения, поднимающие с темного дна души страх и злобу. Иногда страх берет верх. Иногда злоба перерастает в бешенство, черное бешенство с горьким осознанием собственной беспомощности: нейробраслеты на руках отзываются болью даже на побуждение к сопротивлению, и открытым бунтом я добьюсь разве что болевого шока. Пока я не даю воли ни страху, ни бешенству, пока я держу себя в руках. Потерявший самообладание – первый кандидат в покойники, это верно в бою, но здесь и сейчас, кажется, еще вернее. Спесивые рыжие бестии специально мурыжат меня, я понимаю: они не могут казнить меня как дезертира, но преспокойно шлепнут при малейшей попытке к сопротивлению. Не дождетесь, цежу я сквозь зубы, и закрываю глаза, и вспоминаю какую-нибудь ерунду – приятную или нет, без разницы, лишь бы она не касалась ни Pax, ни ханнов. Иногда мне и в самом деле удается отвлечься, и это становится поводом чуть-чуть погордиться собой.

Я постоянно хочу спать. Не скажу, что мне мешает свет, нет. Скорее, эта абсолютная тишина и неизменность. Я засыпаю часто, но ненадолго, и сон не приносит отдыха. В первые дни я часто и с удовольствием представляла рожи охранников в ту минуту, когда им придется извиниться, снять с моих рук браслеты и отдать честь, сообщая о полном оправдании. Теперь я мечтаю только о нормальном сне. Десять, нет, лучше четырнадцать часов. И не в койке, пожалуй, а в ванне с биогелем. Не все ли равно, какие морды будут у рыжих бестий. Так и так я останусь с ними в расплёве.

Я обрадовалась, когда за мной пришли. Обрадовалась, хотя оправданием и извинениями явно не пахло; обрадовалась просто потому, что произошло хоть что-то, разбившее сводящую с ума ослепительную белую монотонность. Меня перевели через коридор – каких-то пять, шесть секунд, а сколько событий: слегка шершавый камнепластовый пол, цоканье шагов, чуть слышное гудение воздухообмена, и привычное разнообразие полей, безошибочно указывающее – висим на орбите; и успокаивающе серые стены, и милосердно тусклое дежурное освещение… резкий запах напряженной готовности от охранников, побуждающий и меня собраться и быть готовой…

26
{"b":"10436","o":1}