ЛитМир - Электронная Библиотека

Я не успела рассердиться. Откуда-то, словно в самом деле прямо из стены, появился запыхавшийся доктор Жакоб и торопливо проговорил:

— Вот и я. Заждались?

Он устало упал в кресло, налил полный стакан воды и начал жадно пить, показывая мне глазами, чтобы я тоже присела. Дышал он, как загнанная лошадь, — видно, проходить сквозь стены совсем не легко.

— Что же вы не садитесь? — наконец напившись и переводя дыхание, сказал доктор Жакоб. — Этот голос начинает меня…

Ему не дали договорить. Дверь внезапно распахнулась, и перед нами появился лохматый тощий старик в грязном и помятом сером костюме. Глубоко запавшие глаза моргали и беспомощно щурились от яркого света, небритая щека нервно дергалась. Он был так пьян, что покачивался, судорожно вцепившись в дверную ручку и не решаясь шагнуть дальше.

— Что вам нужно, Анри? — нахмурился доктор Жакоб. — Я занят.

— Очередная поклонница? — пьяно осклабился старик, тыча в мою сторону скрюченным пальцем. — О, да какая миленькая! Молодец! Когда-то и у меня от них отбою не было. Ты хорошо работаешь, Морис, но признайся: и я гремел в свое время. Впрочем, ты уже не застал, слишком молод. Но и сейчас, и сейчас…

— Что вам нужно, Анри? Я ведь, кажется, говорил, что не желаю иметь с вами дела? — Жакоб вскочил.

— Ты еще пожалеешь, что выгнал меня. И что позоришь на всех перекрестках, не даешь мне дышать. Берегитесь его, милочка!..

— Лучше скажите: не даю вам обманывать простаков, — перебил его Жакоб и погрозил пальцем: — Берегитесь! Я не посмотрю на прежнюю дружбу и засажу вас за решетку, если не бросите свои грязные штучки. Последний раз предупреждаю!

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Завидуешь мне. Прекрасно знаешь, что я ума еще не пропил и могу поставить такие трюки, какие тебе и не снились, — пьяно захохотал старик. — И не раскусишь, в чем секрет, не пытайся!

Только этого еще мне не хватало — стать участницей пьяного скандала в подозрительном вертепе! Оттолкнув и чуть не сбив с ног старика, я выскочила в коридор.

— Куда же вы, подождите! — крикнул мне вслед Жакоб. — Али, вызови ей такси! А с вами я еще поговорю, когда вы хоть немного протрезвеете, — напустился он на старика. — Дайте пройти!

Никто меня, к счастью, не пытался задержать. Швейцар стоял на улице и, сложив ладони рупором, взывал:

— Такси! Такси!

Я прошмыгнула мимо него и помчалась по переулку, боясь лишь одного: как бы не сломался каблук. Может, лучше разуться? Тогда меня никто не догонит…

Ну и ввязалась в историю!

Какой-то подвыпивший прохожий призывно свистнул мне вслед.

За моей спиной заурчала машина. Я оглянулась на бегу! Такси! Но оно занято.

Машина остановилась возле меня, из нее поспешно выскочил швейцар-негр и, почтительно придерживая дверцу, сказал:

— Садитесь, мадемуазель.

Я подозрительно заглянула в такси. Кроме шофера, никого в машине не было.

— Спасибо! — буркнула я, сунула в ладонь швейцара первую попавшуюся монету и села сзади шофера: — Поехали.

— Куда?

— Прямо, все прямо!

В плену у факира

Никто меня не преследовал. Успокоившись, я назвала шоферу гостиницу и уже через десять минут очутилась у себя в номере. Хотелось есть: ведь я так и осталась без ужина. Но в ресторан я не пошла. Съела плитку шоколада, завалявшуюся в сумочке, запила водой, потом приняла душ и легла спать. От всех этих глупых треволнений уснула я моментально, твердо решив утром поскорее вернуться домой.

Проснулась я поздно, в десятом часу. Узнала по телефону расписание поездов и спустилась позавтракать в кафе. Там было пусто. В углу, заслонившись от всего мира газетой, пил кофе угрюмый толстяк в темных очках. Под соседним столиком дремал пушистый кот.

Было тихо и мирно. Я уже кончала завтрак, когда в дверь заглянула старушка в нелепой шляпке с перьями и цветами.

Она окинула кафе придирчивым взглядом, на миг задержалась на мне, но не зашла.

Выйдя из кафе, я снова увидела старуху в холле гостиницы. Она сидела возле двери в кожаном кресле. Кресло солидное, монументальное, а старушка такая маленькая и щуплая, что прямо утонула в нем. Торчала лишь ее голова в забавной шляпке. Старушка все время по-птичьи вертела во все стороны головой, судорожно сжимая в руках огромную потрепанную сумку, будто опасаясь, как бы ее у нее не выхватили.

«Какая смешная», — подумала я.

И тут же старушка выскочила из кресла и засеменила мне навстречу.

— Наконец-то, милочка! Я вас совсем заждалась, — набросилась она на меня так, словно мы были знакомы целый век. — Хотела, чтобы вы позавтракали с нами, заезжала, но вы еще спали. Поздно вставать вредно, дорогая моя. Задержалась на рынке — я всегда покупаю все только на рынке, иначе в наш век нельзя: не заметишь, как тебя отравят. Примчалась сюда, а вы уже завтракаете. Нехорошо, милочка: кто знает, чем вас накормят в таком месте? И вообще как может молодая одинокая женщина ночевать в подобных заведениях?

Тут она поневоле сделала маленькую паузу, чтобы перевести дух, и я смогла спросить у нее:

— Позвольте, кто вы и что вам надо? Вы меня с кем-то спутали…

— Ничего не спутала, дорогая моя, — перебила она. — Никогда я ничего не путаю, хотя и восьмой десяток пошел. И вы должны меня слушаться, я плохому не научу.

— Но кто вы? Честное слово, я вас не знаю.

— Только потому, что вы не здешняя. А тут каждый знает матушку Мари, спросите первого прохожего, если, конечно, он здешний…

— Но все-таки кто вы, матушка Мари?

— Как — кто? — удивилась старушка. — Я экономка доктора Жакоба. Мы же разговаривали с вами вчера по телефону.

Вот почему этот настойчивый голосок показался мне смутно-знакомым. И это забавное обращение «милочка», такое старомодное, что сразу вспоминается детство.

— Очень приятно с вами познакомиться, милая матушка Мари, — сказала я. — Но не понимаю, зачем я вам понадобилась?

— Как — зачем? Доктор Жакоб ждет вас.

— Доктор черной и белой магии, — насмешливо кивнула я. — Как же это он узнал, где я остановилась? Хотя при его способностях…

— Почему черной и белой магии? — Старушка явно обиделась, и мне стало стыдно за насмешливый тон. — Он доктор философии, милочка. Крупный ученый, его во многих странах знают. А фокусами он увлекается с детства — я же его вскормила, знаю. Что в этом плохого? И магия ни при чем — это все глупые суеверия одни. Адрес нам дал шофер: вы ведь ему вчера сами сказали, куда вас везти, так?

— Я никуда не поеду…

— Как это — не поеду? Он специально остался сегодня из-за вас, не уехал отдыхать, а вы — «не поеду»!

Спорить с ней было невозможно. К тому же мне вдруг стало любопытно увидеть доктора Жакоба в домашней обстановке. Может, он и дома сидит в чалме на остриях гвоздей или погружается в нирвану?

— Хорошо, сдаюсь, — сказала я. — Сейчас вызову такси, и едем…

— Зачем такси? У нас есть своя машина.

Пожав плечами, я двинулась за неугомонной матушкой Мари.

У подъезда стоял синий «мерседес». Шофера не видно, наверное, забежал выпить чашечку кофе, пока мы препирались с шустрой старушкой…

— Садитесь, милочка, — пригласила матушка Мари, преспокойно занимая место за рулем и привычным жестом надвигая поглубже допотопную шляпку.

В полной растерянности я села рядом с ней. Мотор взревел, и мы рванулись с места.

— Может, все-таки лучше мне? — робко пробормотала я, косясь на матушку Мари. — Я умею водить машину, хотя и не очень быстро…

Она не удостоила меня ответом, но, видно, обиделась и рассердилась: начала лихо срезать углы на поворотах и так резко тормозить перед светофорами, что у меня в глазах темнело.

На одном из перекрестков нас даже задержал юный доброволец-регулировщик движения, которыми так гордится Монтре. Было очень забавно слушать, как белоголовый серьезный мальчик с пухлыми щечками и повязкой на рукаве, встав на цыпочки, чтобы прибавить себе солидности, вежливо, но строго отчитывал матушку Мари, а та покорно слушала, понурившись и ерзая от нетерпения за рулем. Мне стоило больших усилий не расхохотаться.

4
{"b":"104413","o":1}