ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Корделия бросила на отца предупреждающий взгляд, а лорд Веверли изо всех сил старался не взорваться. Неужели отец настолько погряз в пучине порока, что даже не намерен считаться с желаниями герцога?

Викарий заметил, с каким ужасом она смотрит на него, и с вызовом вздернул подбородок.

– Нет так нет, и ладно, – сказал он, правда, голос у него был совсем уж мрачный. – Тогда давай продолжать, детка. Повтори-ка мне про эти половинки, постараюсь на сей раз запомнить.

Корделия, склонившая голову над нотами, чувствовала на себе взгляд лорда Веверли. Так продолжалось все утро. Отец изучал нотную грамоту, а лорд Веверли – ее. Ей мешал пристальный взгляд его глаз цвета старинной бронзы. Он напоминал ей взгляд восточного идола, охраняющего свои сокровища.

Почему он не следует примеру Пруденс и не дремлет себе в уголке? В окно смотреть было незачем – шел снег, укрывая ровным покровом пустынные поля, только их да кусочек серого неба и можно было увидеть, но неужели надо обязательно разглядывать ее?

Неуверенная в том, что выдержит это еще хоть немного, она пробормотала:

– Наверное, все это вас утомляет, лорд Веверли. – Она вспомнила про его коня, следовавшего за каретой. – Может, вам лучше проехаться верхом, пока вы не засохли с нами от скуки?

Он усмехнулся, и она подумала, не догадался ли он об истинной причине ее слов.

– Неужто мое присутствие вас так раздражает, мисс Шалстоун, что вы готовы отправить меня на холод?

Она покраснела.

– О нет… я не хотела…

– Полагаю, – вмешался викарий, – что Корделия лишь предположила, что вы предпочтете поездку верхом тряске в карете. – Он подмигнул Корделии, и она прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Но на слова викария герцог не обратил никакого внимания.

– Моя поездка в Белхам была утомительной, но по необходимости пришлось ее вытерпеть. Боюсь, годы, проведенные в Индии, научили меня предпочитать капризам английской погоды удобства кареты, – ответил герцог и мило добавил: – И прелесть столь очаровательной компании.

Она подняла на него глаза и, заметив, что он забавляется ситуацией, осмелела и заметила:

– А я считала, что в некоторых областях Индии довольно холодно.

Он широко улыбнулся, показав свои белоснежные зубы.

– Так вам кое-что известно про Индию?

– Я читала о ней.

– Правда? Видимо, вы обращались к достойным источникам, ибо вы не ошибаетесь. В горных районах Индии бывает довольно холодно. Но я бывал в местах с мягким климатом.

– Мягкий климат? – фыркнул викарий. – Я слышал, что жара влияет на разум человека, пробуждает в нем склонность строить безумные планы. – Он схватил лист с нотами и с отвращением взглянул на Корделию.

Она нервно стиснула руки. Как же отец грубит! И кому – герцогу! Она бы никогда не осмелилась сказать нечто подобное его светлости.

На нападки викария лорд Веверли обижаться не стал, устроился на сиденье поудобнее и сказал:

– Безумные планы? Не безумнее тех, которые вы с дочкой составляли, чтобы обманывать своих прихожан.

Викарий взвился.

– Позвольте вам заметить, ваша светлость…

– Хватит, папа, – прервала его Корделия. Как же ей вынести еще две недели? Отец будет нападать на герцога, а тот – доводить его. – Забудь ненадолго о его светлости и загляни в ноты. Мы слишком удалились от предмета наших занятий.

Она бросила на герцога умоляющий взгляд. Он приподнял бровь и слегка кивнул, давая понять, что и мольбу, и скрытый упрек принял.

– Теперь покажи мне половинные ноты. Их здесь пять. Какие именно? Отец, ворча, повиновался. И они погрузились в занятия. Герцог продолжал внимательно следить за ней, но она старалась не обращать на это никакого внимания и сосредоточилась на викарии, который тщился постигнуть нотную премудрость.

Так они ехали некоторое время относительно спокойно, отец ее даже начал что-то усваивать понемногу, как вдруг карета опасно накренилась, так что все они чуть не попадали с мест, кучер закричал, лошади заржали, и экипаж остановился.

– Черт подери! – воскликнул герцог и, будучи ближе всех к дверце, которая почти что смотрела в небо, распахнул ее и выбрался наружу. Пруденс зашевелилась, громко сетуя на то, что ее разбудили, а викарий пытался приподняться с пола.

Через несколько мгновений в окошко заглянул герцог.

– Запряжная дернулась, увидев лису, и мы заехали в канаву, в которой и застряли, упряжь вся перепуталась, так что вам придется выйти и подождать, пока мы все не поправим. Если повезет, то управимся быстро, – добавил герцог, подавая руку Пруденс и помогая ей выйти. – Как только Хопкинс распряжет лошадей, мы с ним постараемся вытащить карету на дорогу.

Отец подтолкнул Корделию, которая спешно схватила муфту и поправила капюшон, к двери. Герцог подхватил ее за талию и легко, будто ребенка, вытащил из кареты, постаравшись, чтобы она не попала в грязь.

Оставив ее на дороге, он подал руку ее отцу. Потом, сняв верхнее платье, начал расстегивать медные пуговицы камзола.

Взглянув на кучера, который уже распряг лошадей, викарий тоже стал снимать сюртук.

– Я помогу вам.

Отойдя к краю канавы, Корделия стала наблюдать за мужчинами. Герцог скинул камзол. Корделия никогда раньше не видела его без платья. «Интересное зрелище», – подумала она, наблюдая, как он кидает камзол в глубь кареты. Шелковый жилет облегал его тонкую талию и подчеркивал ширину плеч. Портной у него явно был отменный.

Но в белой рубашке он выглядел совсем иначе и не походил на человека, который может позволить себе иметь дорогого портного. Более того, когда он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава, вид у него был совсем обычный.

Нет, никак не обычный. Человек с такой фигурой не может выглядеть обычно.

– Отвернитесь, – прошипела ей на ухо Пруденс. – Не пристало девушке глазеть на полураздетого мужчину.

Корделия едва не расхохоталась. Пруденс прекрасно знала, скольких рабочих, одетых подобным образом, видела в своей жизни Корделия. Видимо, Пруденс хотела сказать, что девушке не следует смотреть на титулованных особ в таком виде.

Бесполезно указывать Пруденс на сие несоответствие. Корделия повернулась к мужчинам спиной.

– Раз уж мы здесь задержались, я зайду в лес, чтобы… по… необходимости.

Пруденс лишь кивнула. Корделия поспешила к соснам, росшим в некотором отдалении. Обернувшись, она заметила, что Пруденс, сама только что сделавшая ей замечание, не сводит глаз с мужчин. Корделия лишь пожала плечами. Пруденс – большая любительница устанавливать для других правила, которым не следует сама.

«Но я тоже не должна им следовать, – подумала Корделия. – И неважно, что думает отец или говорит Пруденс. У меня здравого смысла побольше, чем у них обоих вместе взятых. – Она презрительно наморщила носик. – Нравится мне смотреть на мужчину в рубашке – и буду смотреть!»

Как бы в подтверждение собственным мыслям она остановилась и обернулась посмотреть на работавших мужчин. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как напряглись мускулы у герцога, выталкивавшего карету из канавы. Несмотря на роскошный жилет и кожаные бриджи, он не походил на неженку-денди. Возможно, он многому научился за годы, проведенные за границей. Казалось, он даже мало беспокоился, испачкается он или нет.

Она слышала, как он кричит:

– Раз-два, взяли!

Она стояла и любовалась его ладной фигурой. С пригорка ей было прекрасно его видно сзади, видно было, как играет каждый мускул под тесными бриджами.

Пруденс взглянула в ее сторону, Корделия круто развернулась и, покраснев, поспешила к деревьям. Боже! Неужто она стояла и любовалась мужскими бриджами! Она ругала себя, а сердце отчаянно колотилось. Как это неприлично! А ведь ей хотелось так стоять и любоваться им целый день. Ну просто как девушка-работница, принесшая своему милому обед!

Ох, ну почему он оказался таким молодым! И таким… привлекательным!

Она старалась не думать об этом, но герцог словно стоял у нее перед глазами. Интересно, а как он выглядит вообще без одежды?

14
{"b":"104420","o":1}