ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он смотрел на нее так решительно, как смотрит человек, не привыкший мириться с поражением.

– Поверьте, мисс Шалстоун, отказ тоже невозможен. Не будь у меня на то веских причин, я не отправился бы в такую даль лишь для того, чтобы повидаться с викарием, в котором проснулся композиторский талант. – Он расправил плечи и стоял перед ней во всем блеске собственного достоинства – герцог с головы до ног. – Потом, немного поколебавшись, продолжил со вздохом: – Издательство Ричарда может закрыться со дня на день.

Сказал он это не для того, чтобы поразить ее, но преуспел в этом. Она отступила на шаг назад, прижала руки к груди.

– Что вы имеете в виду?

Он отвернулся, видно было, как трудно ему говорить об этом с посторонним человеком.

– Дело в том, что издательство все в долгах.

Она вспомнила дружеские письма лорда Кента, с сочувствием спросила:

– И как же он это выдерживает?

– Как выдерживает? – Лорд Веверли горько рассмеялся. – Не спит, не ест, бродит по дому как привидение. Вот и все.

Корделия взглянула на его застывшее лицо, и ее захлестнула волна жалости.

– Когда дела пошли совсем плохо, одна из сестер вызвала меня, надеясь, что я смогу чем-то помочь. Я решил, что она преувеличивает сложность положения, но, поскольку мне так и так надо было приехать в Англию… Когда я его увидел, собственным глазам не поверил. Он на грани истощения. Кредиторы его осаждают, от меня он денег принять не желает, положение почти безвыходное.

– Мне очень жаль. – Пустые слова, но что еще она могла сказать?

Но он не обратил на ее реплику никакого вни-мания.

– Беда в том, что Ричард слаб здоровьем. В детстве он перенес тяжелую болезнь, теперь едва ходит. В наследство от отца ему досталось издательство, дело пошло, и это было для него настоящим спасением. Работа отвлекала его от ненужных и бесполезных мыслей. Теперь ему не за что зацепиться. Когда мы уговариваем его заняться собой, он отвечает, что потерял цель в жизни. – Он бросил на нее полный боли и обиды взгляд. – Потерял цель в жизни! А три сестры, которые во всем на него полагаются!

– Но я не понимаю, чем может помочь приезд моего отца. То есть, если ему необходимы деньги…

– Дело здесь не только в деньгах, иначе я смог бы его выручить. – Лорд Веверли отвел глаза. – Год назад он напечатал некое сочинение, которое, как потом выяснилось, было украдено у композитора, имеющего достаточно сильных покровителей. И этот человек публично обвинил Ричарда, поэтому теперь репутация его как издателя безнадежно испорчена. Ни один музыкант не станет покупать издаваемые им сочинения, поскольку ему нельзя доверять, а приличные композиторы не будут с ним работать, потому что его издания не покупают. И из этого порочного круга он не может вырваться.

– Но я уверена, что, если он объяснит…

– Он объяснял. Всем, кто соглашался его слушать. Никто ему не поверил. – Лорд Веверли тяжело вздохнул и продолжал: – По правде говоря, я рассказал вам про Генделя не все. Гендель заговорил об этой встрече лишь тогда, когда Ричард обратился к нему за помощью в надежде на то, что, если ему удастся убедить Генделя в своей невиновности, он поддержит издательство. И Гендель действительно ему посочувствовал. Вот тогда-то он и заговорил об изданных Ричардом сочинениях вашего отца.

Он бросил на Корделию загадочный взгляд и заговорил дальше.

– Но, поскольку ваш отец настаивал на том, чтобы его произведения публиковались анонимно, Гендель хотел знать, кто их автор. Подозрительность его объяснялась тем, что у Ричарда уже сложилась репутация издателя, выпускающего ворованные сочинения. Гендель согласился поддержать Ричарда и даже отдать ему свою ораторию при условии, что его познакомят с композитором, «написавшим эти великолепные хоралы», дабы он лично убедился в его авторстве. Вот почему приезд вашего отца в Лондон так необходим.

– Вы надеетесь, что приезд отца позволит лорду Кенту заручиться поддержкой Генделя и избежать закрытия издательства? – напрямик спросила она.

– Да. Потому что иначе дело не спасти.

Сердце у нее сжалось. Она вспомнила, какие приятные письма писал лорд Кент, как он поддерживал ее, вернее, отца… Неужели это все кончится? Ей было больно думать о том, как он переживет такую неудачу, ведь, какого бы мнения о женщинах-композиторах он ни придерживался, Корделия уважала и ценила его.

Но ведь в случившемся есть и ее вина! Она обманула его. История с «лучшим композитором» лорда Кента – тоже мошенничество. Что с ним будет, когда он узнает правду! Он надеялся встретиться с викарием, чье желание сохранить инкогнито хоть и странно, но вполне объяснимо особенностями профессии.

Если только он узнает правду…

При мысли об этом она содрогнулась. Лорд Кент не должен узнать правду. Этого допустить нельзя!

Герцог хмуро смотрел на нее.

– Должен вам сказать, мисс Шалстоун, что не допущу того, чтобы мой единственный брат погиб. Я просто обязан использовать любую возможность для его спасения. Сам я вынужден большую часть времени проводить за границей, на нем одном лежит забота о сестрах. И, кроме того, я не могу смириться с мыслью…

Он внезапно умолк. Корделия понимала, насколько ему тяжело – ведь ее отказ вынуждал его раскрывать перед незнакомым человеком душу, и это было для него задачей почти непосильной.

Лорд Веверли взглянул на нее с такой решимостью, что она даже испугалась.

– Господь свидетель, я любым способом заставлю вашего отца встретиться с Генделем. И вам не остановить меня своими россказнями о том, что он не выдержит поездки!

Воля его была непоколебима. Но Корделия – она ничем не могла ему помочь. Как же ему все объяснить! К сожалению, путь был только один – рассказать правду. Узнав ее, он поймет, что надо искать другой способ спасти брата.

– Здесь есть некоторые сложности, – со вздохом заговорила она.

– Никаких сложностей! – нетерпеливо оборвал ее герцог. – Лишь отведите меня к сочинителю хоралов, то есть к вашему отцу, и вопрос будет решен.

Дрожа от волнения, она ответила:

– Дело в том, что мой отец не сочинял этих хоралов.

Несколько мгновений лорд Веверли, потрясенный, смотрел на нее.

– А кто же сочинял? Какой-нибудь сельский священник из друзей вашего батюшки? Регент церковного хора? Или батрак? Да какое это имеет значение! Довольно будет того, чтобы этот человек представился Генделю и признал, что он автор хоралов, этого будет достаточно, тем более что отца вашего он не знает. Скорее говорите, кто написал эти проклятые хоралы, и я все устрою.

Настала пора сказать наконец правду.

– Вынуждена признаться, ваша светлость, что «проклятые хоралы» написала я.

Он раскрыл рот, и ей показалось, что он сейчас начнет на нее орать. Но смотрел он на нее с таким недоверием, что она даже обиделась. А потом он повел себя совершенно неожиданно.

Лорд Веверли расхохотался. Громко, раскатисто и крайне цинично. Может, это была и понятная реакция, но Корделия оскорбилась до глубины души.

– Как забавно, – пробормотал он сквозь смех. – Так, значит, вы их написали? – Тут он перестал смеяться столь же внезапно, как и начал, и взглянул на нее строго. – Понимаю, вы поклонница Генделя и хотите увидеть его воочию. Отлично. Вы можете нас сопровождать. Неужели, чтобы получить приглашение, надо лгать?

Лгать? Да как он смеет обвинять ее во лжи?

– Я говорю правду. Все опубликованные лордом Кентом хоралы сочинила я.

– Вот как, – сказал он мрачно. – Я настаиваю на том, чтобы вы проводили меня к викарию немедленно. Это была милая шутка, но, боюсь, она слишком затянулась.

– Но это не шутка. Уверяю вас, это мои хо-ралы!

– Мой брат утверждает, что получал письма от викария. – Он окинул ее столь презрительным взглядом, что она покраснела. – Вы никак не похожи на угрюмого старика-священнослужителя с квадратной челюстью.

Она была готова к тому, что он ей не поверит, но он вел себя просто оскорбительно!

– Кажется, квадратной челюсти у меня нет. А насчет угрюмости… – Она взглянула в висевшее над камином зеркало. – Может быть, порой. Что до возраста, думаю, двадцать три года – это еще не старость.

3
{"b":"104420","o":1}