ЛитМир - Электронная Библиотека

Сам Филипп не особенно переживал из-за смерти принца, поскольку его кончина означала, что Хуана вернется в Испанию и возьмет на себя регентство, заменив отсутствующего Филиппа. К тому же у Филиппа теперь появился повод немного отсрочить отплытие в Англию. Ведь сначала ему нужно заехать в Корунью и встретить там сестру, направлявшуюся из Португалии в Кастилию.

На следующее утро из Вальядолида выехала длинная, многочисленная, богато экипированная кавалькада. Придворные, сопровождавшие Филиппа, были одеты в самые изысканные наряды. Слуги красовались в новых, с иголочки костюмах. Униформа телохранителей Филиппа сверкала позолотой и серебряными галунами.

Сам Филипп был одет скромно – он еще не покинул пределов Испании, где склонность к излишней роскоши не считалась качеством, достойным принца.

Рядом с Филиппом ехал Карлос. Для Филиппа его присутствие стало дополнительной пыткой. Никто не мог заранее сказать, как этот мальчик поведет себя в следующий момент. Уже сейчас казалось, что простые испанцы его приветствуют через силу, стараясь не показать своего истинного отношения к будущему наследнику престола. Вероятно, успели кое-что прослышать о его привычках.

Тем не менее Карлос явно пребывал в хорошем настроении. Тому способствовали две причины: во-первых, его отец покидал Испанию, и была вероятность, что англичане повесят его, как чуть не вздернули того мальчишку, что попробовал изобразить его, играя со сверстниками, – невинная шалость, но верный залог неприятностей для Филиппа; во-вторых, домой возвращалась его любимая тетя Хуана. Со дня их расставания прошло почти два года, и у Хуаны уже был свой сын – дон Себастьян, – но Карлос не сомневался, что она сохранила привязанность к ненаглядному Малышу.

Карлос совсем неплохо выглядел в своем дорогом наряде, искусно скрадывавшем недостатки фигуры. Так было всегда – когда он сидел на муле, ничто не выдавало его хромоты.

Ему нравилось ехать верхом, делать остановки в различных городах, где им устраивались пышные приемы. Больше всего удовольствия он получал, наблюдая за быками и матадорами. Когда на арене лилась кровь – особенно, если бык поднимал на рога свою жертву, – он вскакивал с места и кричал: «Еще! Еще! Приведите нового матадора!» Увы, отец никогда не выполнял его просьбу.

У самой границы с Португалией они встретили другую процессию. Хуана, заплаканная и одетая в траурное платье, со скорбным видом преклонила колена перед братом. Она была совсем не похожа на себя, и Карлос даже не сразу узнал ее. Однако когда она взяла руку племянника и улыбнулась, у него из глаз брызнули слезы счастья.

– Хуана! Хуана! – прошептал он, сразу забыв об этикете. – Как хорошо, что ты вернулась к своему Малышу.

Возвращаясь с сестрой в Вальядолид, Филипп каждый день говорил Хуане о том, на что следует обратить внимание во время ее регентства. Задач было много. Кроме всего прочего, в отсутствие Филиппа ей предстояло заменить юному принцу отца.

– Я очень тревожусь за Карлоса, – сказал он. – Запомни, баловать его нельзя. Пусть больше занимается физической подготовкой и прилежней учит уроки. За ним будет присматривать его опекун, Луис де Вивес. Но основные заботы по его воспитанию лягут на тебя. Смотри, не подведи меня. Я хочу надеяться, что к моему возвращению характер Карлоса изменится в лучшую сторону.

– Все так и будет, Ваше Высочество.

Филипп взглянул на сестру – как раз в этот момент она украдкой смахнула слезу, катившуюся по ее щеке. Неужели она так сильно любила своего супруга? Может быть, заботы о Карлосе лучше поручить кому-нибудь другому? Ей очень недостает того самообладания и благоразумия, которыми в избытке награждена ее сестра Мария, вышедшая замуж за Максимилиана Австрийского. Но менять распоряжения уже поздно. И кроме того, нельзя нарушать этикет, отстраняя Хуану от воспитания ее племянника.

Он напомнил себе о том, что у него будут другие дети. И мысль о них породила еще одно неприятное предчувствие: близилась брачная ночь с Марией Тюдор.

– Сын мой, – сказал Филипп, когда они снова тронулись в путь, на сей раз в сторону Коруньи, – нам придется свернуть в Алькасар и навестить твою прабабушку.

– Хорошо, отец.

Глаза мальчика заблестели. Скоро он расстанется с ненавистным Филиппом. Затем вернется в Вальядолид, к Хуане. Повидаться с прабабкой, это тоже неплохо. О ней ходило немало темных слухов, и как-то раз Карлос заставил одного маленького мальчика рассказать все, что тот знал о ней. Карлос затащил его в свои покои, запер дверь и выпытал у него кое-какие сведения о королеве Хуане. Заговорил мальчик только тогда, когда Карлос приставил к его горлу нож и начал водить лезвием по коже.

«Она сумасшедшая… сумасшедшая, – дрожа от страха, пролепетал он. – Ее так и называют: «безумная Хуана». Она живет в замке Алькасар-де-Сан-Хуан… ее уже давно не выпускают оттуда. Она хулит святую церковь, однажды ее даже пытали за это».

От волнения у Карлоса перехватило дыхание. Пытали! Карлосу нужно было кое-что уточнить. Ему уже давно хотелось знать все подробности пыток, когда мужчин и женщин вздергивали на дыбе или, наоборот, привязывали к ногам какой-нибудь груз и вытягивали кости из суставов… А раскаленные щипцы? А расплавленная сера, которой прижигают ступни? Все это было так интересно, заманчиво.

И вот, оказывается, инквизиторы отважились пытать его прабабку, королеву!

«Если бы она не была королевой, ее бы сожгли на костре», – сказал тогда мальчик.

Ну что ж, теперь отец сам повез его к этой помешанной старухе. Наконец-то судьба улыбнулась ему!..

Хмуро поглядывая на сына, Филипп пытался представить, как подействует на него посещение Хуаны. Он бы предпочел съездить туда без Карлоса – но как это можно было устроить? Хуана хоть и в заточении, но все-таки королева, а Карлос приходится ей внуком.

Подъезжая к Алькасару, Филипп сказал:

– Твоя прабабушка не похожа на людей, которых ты знал до сих пор. Пожалуйста, веди себя спокойно и говори только тогда, когда тебя попросят об этом. Не пугайся, если что-нибудь тебе покажется странным. Разговаривать буду я, а ты стой смирно и не вмешивайся. Она должна будет благословить тебя.

– Да, отец.

Мне кажется, подумал Филипп, мальчик в самом деле немного исправился?

– Возможно мне придется поговорить с ней на религиозные темы, – добавил он. – Она не без странностей, но ей все равно нужны наставления.

– Отец, это правда, что она ругает святую инквизицию?

– Тебе не следовало бы знать об этом. Никто не вправе говорить так о королевах.

– А королевы, они вправе ругать инквизицию?

– Сын мой, я надеюсь, когда-нибудь ты будешь всеми силами помогать нашим святым монахам… как я намереваюсь помогать им.

На лице Карлоса появилось почти благоговейное выражение. Он подумал о камерах пыток, где стены обиты толстыми дубовыми досками, заглушающими крики узников. Но странное дело – воображая чужие мучения, представляя вид чужой крови, Карлос сейчас испытывал меньшее возбуждение, чем обычно.

Карлос и Филипп вошли в покои королевы Хуаны.

Несколько зажженных свечей, казалось, лишь усугубляли мрак этого просторного помещения. На полу были разбросаны засиженные мухами блюда с остатками пищи. От запаха гнили кружилась голова.

Когда глаза привыкли к темноте, Карлос огляделся. Его здесь удивило многое, но особенно – старуха, сидевшая посреди комнаты, в кресле с высокой спинкой и массивными подлокотниками. Беззубая, в каком-то грязном халате, со слипшимися длинными волосами, падавшими на плечи, она была похожа на ведьму. Ее худые руки неподвижно лежали на коленях.

Так вот она была какая – женщина, которая могла бы стать настоящей королевой Испании, если бы ее не сочли сумасшедшей и не заточили почти на всю жизнь в этом мрачном замке!

Карлос оцепенел от ужаса и какого-то непонятного захватывающего чувства.

Вслед за Филиппом в комнату вошли несколько людей из его свиты; они остались стоять на почтительном расстоянии от него, почти возле самых дверей.

32
{"b":"104424","o":1}